A- A A+



На главную

К странице книги: Сафарли Эльчин. Если бы твоя милость знал….



Эльчин Сафарли

Если бы твоя милость знал…

Спасибо маме, Панде, Ей да моим бабушкам Соне да Анне


Когда принимать такая болезнь, наравне онкология, – многолетняя, многомесячная, да всё-таки родственники больного об этом знают, – бытье человека одновременно меняется. Появляется допустимость повиниться, попрощаться, доцеловать. В эдакий болезни глотать свое значение – время. А во мгновенной смерти времени нет, а значит, равно недостает внутренние резервы как бы исправить.

Вераха Миллионщикова, ведущий доктор Первого московского хосписа

Кто-нибудь когда-нибудь прочтет равно достаточно поголовно равно как на певом месте утро во незнакомой стране.

Володя Набоков

Часть I

Кларисса искренна – вот. Питер сочтет ее сентиментальной. Она сентиментальна – действительно. Потому сколько возлюбленная поняла: единственное, в отношении нежели требуется говорить, – наши чувства. Все сии умничания – вздор. Просто что такое? чувствуешь, в таком случае равным образом приходится говорить.

Виргиния Вулф, «Миссис Дэллоуэй»

Не дари ми получи и распишись эйдетизм пустыни – целое да круглым счетом пустотою разъято!

Федерико Гарсиа Лорка

0

У меня нисколько нет, вдобавок себя самой. Все, сколько было, осталось там. Теперь далеко не разделяю промежуток времени нате прошлое, настоящее, будущее. Только сегодняшний день – во нем одном начало, распространение и, скоренько всего, завершение моей жизни. Календарь вместе с одной страницей. Так лучше. Трезво оцениваешь то, в чем дело? имеешь получай определённый момент. Не оглядываешься вспять равным образом отнюдь не заглядываешь вперед. Никакого самообмана. Иллюзия – сие вдали невыгодный надежда, а мечта никак не завсегда реальность. Это неграмотный пессимизм. Принимаю житьё-бытьё наравне симпатия есть. В немецком языке питаться вокабула «hassliebe». Если согласно словарю, так оно переводится во вкусе «чувство, колеблющееся в среде любовью да ненавистью». Вот такое пять чувств: вкус автор этих строк испытываю ко в одни руки своему «сегодня».


* * *

По вечерам ваш покорнейший слуга хожу из-за печеньем. Миндальным. Любимым вместе с детства. В постояннодействующий стек на соседнем квартале. Там всегда сухой нитки не осталось изразцовый павел равно кондитерша из печально-влажными глазами. Однажды ваш покорный слуга отнюдь не выдержала, спросила: «У вам всё-таки хорошо?» Она ответила со беспросветным разочарованием на голосе: «Такого неграмотный бывает, девушка». В оный час автор поняла абсурдность своего вопроса равным образом правдивость ее ответа. «Все» вовеки далеко не бывает: разве повезет, так достанется пускай бы бы четвертинка.

Миндальное хворост на этом магазине ну что-нибудь ж нарасхват. Домашнее, хрустящее, со сладкой горчинкой. Каждый сутки на полдевятого утра его приносит семо пожилая иммигрантка с Европы. Складывает на кондитерском отделе семь бумажных мешочков от ароматным содержимым, получает финансы вслед за вчерашние проданные да уходит. На прошлой неделе мы встретила ее на дверях магазина. Как пишущий эти строки ее узнала? По запаху жареного миндаля. У нее малограмотный было левой руки. А снова симпатия улыбалась.


* * *

Я прилетела сюда, когда-никогда в дальнейшем к меня всегда закончилось. Вотан бездарь вещей, одна вечная непогодье ради спиной, одна я. Здесь в свой черед зачастую дожди, за ночам на основном, зато соответственно утрам – солнце. Даже на январе. В этом городе перевелся углов. Повезло. Острота углов врезается на меня остротой воспоминаний – больно. Хотя, казалось бы, благодаря этому нужно существовать больно, неравно прошло? Овальные дома, овальные улицы, овальные светофоры. И овальная набережная. Отдушина. Только от морем неграмотный молчу. Со всеми остальными, в работе для примеру, говорю за надобности. Перед сном сижу возьми подоконнике, смотрю для пустую улицу. Пью чифирь не без; печеньем, думаю в рассуждении странном. Например, насчёт том, почто люблю случайных людей. С ними у меня век бездна совпадений. А сызнова что касается том, ась? забыла что до страхе потерять. Может быть, через того, почто сделано совершенно потеряла?

0

Я умираю. Верно, конечно, то, в чем дело? автор весь умираем, да автор знаю примерно, в какой мере ми осталось. Недолго. Совсем никак не страшно. Когда времени на обрез, несуразно потреблять его получай сожаления, страхи, страдания. Неправда, что такое? на таком положении оставшееся число дней пытаешься насытить тем, что было всего ничего другими словами совершенно безвыгодный было давно этого. Абсолютно нет. Хочется обычной жизни, некой середины в лоне повседневностью равно жизнью на целом. Дышать ленивым вечерним бризом, вдребезги кофий получи и распишись открытых верандах, бросить взгляд на глазищи жизни да отнюдь не величаться вопросом «А беспричинно сие неправда?». Вполне себя обычные желания, вничью далеко не примечательные, малограмотный драматичные.

Для меня моя немощь – далеко не приговор, на правах полагается по отношению ней думать. Я малограмотный подсудимая, мы малограмотный приговоренная, чтоб меня отправляли в возвышение и, насильно пригнув голову, набрасывали возьми шею петлю. Услышав диагноз, автор этих строк безвыгодный заплакала. Посмотрела в врача вместе с исправно зачесанной вспять сединой да безучастно спросила: «Почему эдак рано?» Дура. Ты демон знает какая в соответствии с счету пациентка не без; подобным диагнозом, оттого сил нате философию, поддержку у него еще безграмотный остается. Конвейер завершающихся человеческих жизней. Он развел руками, заговорил насчёт возможностях современной медицины. Я отказалась: «Не смешите, доктор! Какая со временем у вы нанотерапия?! Не такие ваша сестра умные, в надежде болтать судьбу!»

Вышла изо клиники на раннюю весну. Мне внезапно захотелось накопить на пачка этой окрыляющей погоды, надернуть его держи голову равно потуже перестать подо подбородком. Надышаться впредь до одури, вплоть до полного ощущения свободы. Я улыбнулась равным образом на настоящий мгновение нашла отрицание бери вопрос, данный врачу. Мое срок жизни подошло для концу. Быть может, оно продолжится во другом месте, на другом обличье. Отпустить – неграмотный следовательно сдаться. Чаще только сие единственное верное решение, счастье по-над обстоятельствами.


* * *

Я сняла квартиру на ста пятидесяти двух шагах с набережной. Две крошечные комнаты да неуд больших французских окна. Они исцарапаны со внешней стороны лезвием морозных ветров. Хозяйка признается, что-нибудь сакля пустует утилитарно всё год, только лишь в летнее время семо вселяются туристы. «В квартале отечественный изба называют “Сердце ветра”. Он, сорвавшись не без; набережной, точь в точь врывается сюда. Именно во окна моей квартиры, подлец. Стучится, царапает их, ревнует, даже если кто-либо после этого живет, опричь меня. Я безграмотный выдержала, во прошлом году переехала отсюда. Не пугаю – наперед предупреждаю, дай тебе позднее вам неграмотный убегали, требуя деньжонки назад». Протягиваю хозяйке обговоренную сумму равным образом снимаю от окна постер «Сдается. 018-34-567-0, Сулеме».

В глазах Сулеме вышел точки опоры, во них вьюга Буэнос-Айреса, идеже возлюбленная родилась, полюбила, похоронила двух дочерей равным образом откуда родом бежала во Овальный город, ради выбросить из сердца себя прежнюю. Мы вместе с ней во какой-то мере отпарирование товарищ друга, да пишущий эти строки об этом молчу. Для нее хочу остаться солдат туристкой, любительницей загорелых мужчин не без; порослью держи груди, ищущей приключений сверху свою белую задницу. А вроде иначе? Не скажу но аз многогрешный ей: «Сулеме, автор этих строк приехала семо умирать». Никогда безграмотный забуду первую Никта на «Сердце ветра». Так недурственно ми искони безвыгодный спалось. Посреди ночи проснулась пить воды. Вышла получи и распишись балкон. Там в ряду ветками дерева от кривым массивным стволом висела луна. Она напоминала елочную игрушку, лучистый шар. И моя персона вспомнила имбирные печенья бабушки нате Новый год. Детство – сие единственное, объединение чему мы скучаю. Вру. И сызнова объединение нему.


* * *

После работы спешу нате эстакаду. Она уходит по-серьезному на море, нужно подле получаса, с тем дойти до сознания прежде ее конца. Туда скудно который доходит – нефига да опасно. Даже на безветренную погоду затем волны – в обязательном порядке смочат волосы, зальются на туфли. Такого красноречивого моря аз многогрешный снова безграмотный встречала. Оно сине-зеленое, пенистое, угрюмое. Рыбаки невыгодный любят его вслед за мутное нутро, разорванные сети. В нем бездна рыбы, же оно безвыгодный хочет через себя что-либо отрывать. «Мне с тебя нисколько малограмотный нужно, слышишь?! Я просто-напросто посижу рядом». Старая сырая скамейка эстакады, бриз закрывает ми мурло моими а волосами. Мысленно окунаюсь во дни, которые невыгодный перед конца осознала, с целью отпустить. В Овальном городе ми предстоит вернуться туда, отколе пришла. Отпуская прошлое, невыгодный однова совершаю беспрестанный круг, во котором стрелки, доходя вплоть до конца, начинают конец сначала. Но весь круг единовременно таковой маршрут иной – легчает, освобождаюсь, равно тротуар ранее неграмотный видимое дело эдакий утомительной, как бы на давнишний раз. Вот оно – так самое уврачевание прежде долгожданной остановкой.

Ноги промокли. Но автор этих строк далеко не боюсь холода.

0

Я постриглась почти не наголо. Купила машинку, скосила домашние рыжие волосья – полегчало. Волосы как и воспоминания. В детстве бабенька Анна, расчесывая их, говорила, который они – морковный океан. «Ты весь во прабабку. У нее равно как были такие а густые, сильные локоны. И цветик малограмотный яркий, а темный, насыщенный». В последнее момент мои кудряшки поблекли, потеряли силу. Жалкая повторение получи и распишись былую гордость. Теперь их нет. Теперь многое иначе. Но ми бы что-нибудь изо того времени: хочу, с целью по сию пору было прямо равно ясно, вроде тогда, так чтобы было понятно, что-нибудь равным образом ради чего. Сейчас приближаюсь для чему-то иному – положительно малограмотный похожему бери привычные пути. Хотя, может, сие заурядное наплыв обстоятельств безо каких-либо потайных смыслов. Обычная проминка за нечетной стороне улицы.

В волюм времени моя персона любила итого как только одну улицу – Белесой Офелии (так ее назвала оборона себя), ставшую ради меня теплой, по образу мохнатый халат. На ее поворотах поняла, что крепко люблю его. Я позднее новобрачная была, романтичная, покупала пользу кого фантазийных летящих платьев шифон равным образом мечтала увидеть, во вкусе из-за двум недели поперед календарной весны распускаются крокусы во Лондоне. И смотри возьми пирушка самой улице Офелии автор вместе с ним, в таком разе почитай бы друзья, были нате каком-то мероприятии. Он пил, улыбался ми сонно, а я, трезвая равно влюбленная, смотрела возьми него, такого вольного да открытого, желая сказать: «Отпусти себя. Не бойся, ваш покорный слуга поймаю». Потом я вышли на ноченька цветущего мая, переступили помощью клубочек смятых вчерашних газет, моя особа остановила тачка да еще сажала его, нетрезвого, во машину, на правах неожиданно дьявол схватил меня из-за руку: «Поехали со мной. Пожалуйста». И мы поехала. В машине некто положил голову ми держи колени, заснул. А автор безвыгодный выдержала равно поцеловала его на висок. В оный самый миг, рано или поздно сшибало свернул нате Воскресную площадь.

Собираю волосы, которые спирт любил, на пакетец из-под яблочных чипсов, заворачиваю да бросаю на мусорное ведро.


* * *

У подъезда Овального на хазе кто в отсутствии дверей. Вместо них цветная клеенчатая занавесь, где-то похожая получай шторку на ванной. В ветреную погоду симпатия превращается во развязанные паруса, которые надуваются да шумно бросаются изо стороны на сторону. Их возбуждение слышно даже если для верхнем этаже – соседи привыкли для барабанам ветра. Хорошо засыпаю на шумную погоду. Не люблю ночную тишину после окном, или что-то летом, получай даче, когда-когда темное запирательство размечено цикадами равным образом дальними вздохами бриза.

Я боюсь навострять уши во тихую ночь. В ней в таком случае равно труд слышится его голос, за которому скучаю, малограмотный признавая сего на дневное период суток. Хорошо, немедленно холода – окна закрыты. Да уж, водиться настоящим среди бела дня – всё-таки одинаково что-нибудь жительствовать возьми войне. Вечная соревнование от атакующим прошлым. Лучше никак не слышать ночи. В комнате от закрытыми окнами звуков в избытке – бежит жавель за трубам, соседи ворочаются на кроватях, подъездные занавеси раскачиваются вместе с треском, равным образом Пако поскуливает закачаешься сне. Приблудный пес, белый, вместе с крупными лапами. Его хозяйка, врач-хирург «золотые руки», умерла неудовлетворительно возраст обратно по прошествии сложной операции. Сердце неграмотный выдержало переживаний. А станция ее выгнала собаку возьми улицу, продала трехкомнатную квартиру равно уехала со бойфрендом держи Сицилию. Теперь Пако кормит целый двор. А моя персона пою ему песню, рано или поздно встречаю во подъезде, идеже возлюбленный ночует: «Эй, парень, никак не грусти, припустил безграмотный смоет солнцепек – у него силенок далеко не хватит. А пишущий сии строки со тобой подина Новый годочек сотрем всё-таки старые счета да убежим на края, идеже предложение невыгодный та, равно счастья из горкой, равно во мае созревают персики…» Малоизвестная негритянская песенка. Пако нравится – пошел вон вроде виляет пушистым хвостом.

0

Я провожаю себя прежнюю. Пыхтят поезда, суетятся люди. Откуда-то изо недр вокзала сарафановый напев со славянским акцентом читает расписание. Представляю себя его обладательницу во тесной кабинке со коричневыми стенами. Красивые полные ноги, возьми круглом лице разлита горечь неоправданных надежд равным образом помада, конечно, красная. Небрежно растекшаяся на уголках губ. Отключая микрофон, симпатия напевает себя по-под что на витрине «у меня проездной…», дубовато имитируя бренчащий звук Гребенщикова. А уже у нее ради задом микроволновка, идеже подогреваются шоколадные печенья. Лишний значение для того нее – дорога обогреться на холодную погоду. Смелая что правда женского одиночества.

Я стою получай очерк уходящих составов да понимаю, ась? на теперешнем настоящем ми безвыгодный позывает никуда уезжать, убегать. Нахожусь на томишко самом месте, откудова позволительно пускаться радиоотсчет – первоначально назад, воеже единаче крат понять, во вкусе с гонором выходить вперед. Поэтому то и дело аз многогрешный в глубине души возвращаюсь туда, чей по сию пору начиналось. И затем каждого путешествия на обратную сторону моя персона ценю ту абстиненция мыслей, которую обрела сейчас. Может, сие равным образом плохо. Но зато не велика птица самообмана.

Помню, вроде вперед мы грустила, если одновременно какая-то проект моей жизни становилась бессмысленной. Будь ведь мужчина, карьера, город. На настоящий дело у меня был пусть даже кое-какой духовный галерея бессмысленных идей, слабо пишущий эти строки обращалась, ради устроить грядущие планы. Такое спасение. Противостояние юной души непогоде времени.

Стать бы чистым листом, получить целое прошлое равным образом перестать позади. Смотрю в отъезжающие составы – равным образом заполняю их вагоны мечтами, ощущениями, желаниями да попытками их преимущества пирушка рыжей девушки изо Города непогод. Я не раз прибегала ко бабушке со слезами держи глазах. Ну, во такие дни, эпизодически «он меня никак не любит, ваш покорнейший слуга никого нет никак не люблю, целое надоело, однако виноваты». Бабушка откладывала во сторону сухие листья, которые собирала к лечебного чая, садилась поблизости равным образом запускала пахнущие листопадом щипанцы на мои волосы. «Солнце, а неужели твоя милость отнюдь не знаешь, почто до сей времени делается ко лучшему? Просто весть медленно. Надо выходить засим равным образом никак не тянуть вместе с на вывеску чемоданы, набитые прошлым. Рук малограмотный хватит, равно выдохнешься бери полпути». И моя особа ей верила.

Сейчас бабушки нет. Остались исключительно воспоминания. Верить воспоминаниям, несомненно же, позволено – сие фактически твое, прожитое, пережитое. Но частые обращения для воспоминаниям сбивают не без; новой дороги. Так допускается запамятовать что касается настоящей весне, невозвратимо оставшись в, пущай да самой счастливой, осени прошлого.


* * *

Я посудомойка. С десяти утра вплоть до шести вечера коротаю минута пред раковиной, на оранжевых резиновых перчатках, во окружении фарфора равным образом снежно-перламутровой пены. Полюбила эту работу, ну да да подбирать никак не приходилось – гражданке прочий страны со туристической визой для приличную положение безвыгодный устроиться. Безработица на Овальном городе процветает. Зато на этом месте числа магазинов обуви да нижнего белья. Обилие мотоциклов равным образом транспорт дешевый. А на автобусах позволено церемония безграмотный платить, последняя ганшпуг в колеснице безграмотный проверяет. И везде мандариновые деревья, крепость пахнет ими, особенно во пыл осени, от случая к случаю цитрусы созревают. Правда, их амором срывают – приезжие обдирают деревья равным образом увозят желтые фрукты во приманка края.

Я прихожу держи работу рано, рано или поздно утреннее паргелий чрез шторы слепит глаза, нет-нет да и движок часов уже безграмотный заползла после цифру девять, в улицы выходят продавцы свежей зелени. Добродушная официантка Крис выжимает в целях меня мандаринный лятекс равно говорит, зачем кабы на него подболтать облепиховый сироп, ведь возлюбленный довольно цвета моих волос. Как жаль, что-то аз многогрешный их срезала. Крис охота поговорить. Она видит, наравне ранним поутру мы пишу дневник, в эту пору несть руководства да публика никак не хлынули. «Тем, кто такой счастлив, в дни оны составлять дневники, они жирно будет заняты жизнью… Кстати, дорогая, бандана тебе идет». Я несогласен из-за фреш кивком, далеко не вступая на беседу Про себя, натурально же, отвечаю. «Все находится закачаешься правительство секунды, доли крохотной частички времени, в рассуждении нежели мы когда-то сплошь и рядом забывала. Теперь хочу всегда запомнить, воеже отпустить нате последней странице. Все скопом».

Я сижу вслед за столиком прежде большим окном, моросит дождь, еле проглядывает унылое солнце. В Овальном городе начинается новоявленный день. Вон темнокожая надоедала Меме сделано бери посту – годится для людям бери автобусной остановке, осыпает их комплиментами равно в духе бы мимовольно просит для булочку. Она говорит столько добрых слов, что такое? подаешь ей непроизвольно. Вон старичок Джавидан привозит в велосипеде свежие тюльпаны на лавку по-под домом в противоположность – голубые, розовые, желтые. Проходящая мимо деваха вместе с надписью «I am loved» сверху рюкзаке останавливается, внюхивается на дары флоры и, чему-то улыбнувшись, продолжает путь.

Я погружаюсь во настоящий столица весь глубже.

0

Начо приглашает для булочки из сушеным инжиром. Я учтиво отказываюсь: так и подмывает побыть одной вечером, насидеться возьми лестницах подъезда неподалёку от Пако, уплетающим принесенные мной куски шашлыка. Каждый приём во ресторане моя персона собираю к него остатки еды от тарелок. У Пако около безвыгодный осталось зубов, всего только клыки, благодаря тому кормлю его мягким. Он игривый, бодрый, гордый, только всё-таки в одинаковой степени во глазах вселенская усталость.

Перед тем в духе Пако пригрелся во нашем подъезде, некто до второго пришествия скитался до улицам Овального города на поисках хозяйки. Говорят, его малограмотный крат избивала детвора изо соседних районов, благодаря чего что-то Пако неграмотный подчинялся да рычал, когда-никогда ребятня пытались его приручить. Начо садится сверху ступеньку ниже, гладит морду пса. «Я прошлой зимою подобрала его у мусорной ямы, раньше Мексиканского квартала. Истекал кровью, бедняга. Какая-то гнида разрезала ему правую сторону морды – ото держать под надзором предварительно уха. Видишь шрам? Хорошо, ваш покорнейший слуга увидела, отвезла ко ветеринару. С тех пор, идеже бы некто ни встретил меня, несется, шуршики облизывает. Благодарит. Все помнит».

Начо с Сербии. Она носит цветастые платки, ясно подводит серо-зеленые иллюминаторы да растит троих детей во однушке вместе с фиолетовыми стенами. Все трое ото разных мужчин. Последних симпатия ныне переносить неграмотный может. «Меня на праздник Святого Валена поздравляют дети, дарят сердечки со словами “самому любимому человеку”. Вот идеже сегодняшний день счастье, а никак не посередь ног у какого-то козла».

В молодости Начо работала клоуном во передвижном цирке «Шен-Рубин». Им руководил однолапый Игнасио Фрага, коренной укротильщик львов на Аргентине, потерявший руку во драке с подачи женщины. «Мне было семнадцать. Ему мешок два. Я любила его тайно, была рядом из ним, убирала клетки во “Шен-Рубине”, готовила еду, стирала. Однажды в ночь пришла для нему да сказала: “Я хочу, дабы ваш брат стали моим первым мужчиной. Я люблю вас”. На “я люблю…” разревелась. Игнасио налил ми стопку коньяка, обнял по-родительски равным образом проводил назад во комнату. Потом автор ушла с цирка. Из-за него. И через животных, лишенных свободы. Люди для арене цирка – персонификация силы равно отваги, хотя замученные звери – марсельеза человеческой жестокости равно страшный ко наживе».

Начо спрашивает: «А благодаря чего твоя милость остригла домашние солнечные волосы?» – «Избавляюсь ото лишнего. Напоследок». – «Напоследок?» Я закуриваю. Дым нате миг замирает во воздухе, а после его прогоняет ветерок, сызнова вернувшийся во Овальный город. «Север, сколько случилось?» Я набекрень улыбаюсь: «Умру скоро». Начо встает, отбою нет меня после руку, быстрым медленно тащит для себе: «Давай-ка вернее до булочке не без; чаем. Поверь мне, полегчает… Смерти боишься?» – «Я далеко не смерти боюсь. Я боюсь морду нажрать с твоей стряпни». Любопытный Пако бежит после нами.


* * *

Температура 09,6. Знобит, на горле пересохло. Белая наивняк подо мной превратилась на неплотный обломок льда. Расползающаяся по части ниткам полудрема. Смотрю держи калитка комнаты – изо серо-стеклянной симпатия перетекает на деревянно-коричневую. Тихо приоткрывается, равным образом на проеме появляется бабуля не без; горячим чаем, во котором развела смородовый припас. Сейчас возлюбленная разотрет меня прохладным уксусом, мы сильно засну равно проснусь на ране вновь сильной.

Бабушка садится сверху кромка моей кровати, ее копна – цвета низкого пламени на камине, они напоминают стебельки одуванчика – такие но нежные, незначительно скользкие. «Солнце, твоя милость нетрудно не волнуйся держи пару минут по части том, зачем твоя милость веки вечные далеко не там, идеже нужно. Расскажи мне». Мы в жизни не безграмотный спрашиваем у бабушек, касательно нежели им рассказать. Нам спокон века вкушать что такое? рассказать, без затей да мы вместе с тобой никак не всякий раз рассказываем. Ну по образу же, – ваш покорный слуга выросла, пишущий эти строки сильная, самоё справлюсь! Но так, что выслушает бабушка, никак не выслушает никто, инда мама. Что бы симпатия после ни сказала, как бы бы ни бранилась. Как бы ни отмалчивалась.

«Бабуль, мы должна была уехать. Пока никак не осознаю, почто собственно поменялось. Но кушать ощущение, что такое? моя особа сейчас закрою дверка равно лихо окажусь у порога новой, открытой». Я рассказываю долго, хрипло, торопясь. О том, который на Овальном городе вкусные персики, что-нибудь нахожу на этом месте феноменально желанную тишину, в чем дело? едва научилась безграмотный удержать в памяти по отношению бывшем, однако во глубине души жалею, почто далеко не стала мамой.

Она слушает молча, тревожно. Жар покидает меня купно не без; высказанным. Дышится легче. Вдруг бабуленька прерывает меня, так сказать у нее заканчивается пора да ей пора. «Север, самое страшное во жизни – далеко не успеть. Ты знаешь… Я рядышком». Это были те самые слова, которыми мы хотела парировать Начо, нет-нет да и возлюбленная спросила, боюсь ли ваш покорнейший слуга смерти.

0

С трудом вышла получи и распишись работу. Врач предупреждал, сколько накопления хорошенького понемножку падать вниз со каждым днем. Сначала симптомы вируса, затем боли во животе начнут усиливаться. «Вы малограмотный сможете их вытерпеть. Поймите, необходима госпитализация. Нужно содействовать организм. Вы всегда делаете себя нет слов вред». Доктор покамест протяжно самую малость объяснял насчет притупление иммунной системы да рискованность невыгода зрения – пишущий эти строки никак не вслушивалась.

Я никак не прятала голову во песок. Не строила с себя сильную женщину, утверждая, в чем дело? нездоровье – сие предварительно общем структура души, а дальше физическое выражение. Я осознавала реальность: ми поезд ушел шляться сообразно больницам, по сию пору закончится совершенно скоро, а удлинять агонию после число отсчетов лекарств ваш покорнейший слуга малограмотный хочу. Всем, зачем дается, словно вроде нужно править да управлять. А нежели дальше, тем слабее желания сим заниматься. Вместо сего желательно хватать воздух свободой, безграмотный вознамериваться касательно последствиях. А только лишь в рассуждении том, сколько со мной, около меня.

Пока меня мучает жар равным образом шаболда слабость. Стараюсь акклиматизироваться ко сим недомоганиям, теплее одеваюсь, пью эликсир жизни да хожу сверху работу чрез день. Администратор ресторана установил такого склада график: число я, с утра до ночи пуштунка Сакина. Она беспристрастный бадняк живет на Овальном городе. Собрала денежки равным образом давеча оформила липовый брак. Ждет со дня сверху число получения гражданства.

Сакина говорит, что-то Аллах направил ее сюда, на край, идеже собрались сотни народов да наций, с тем возлюбленная научилась доверять на себя. Каждая осложнение – ход получи и распишись этом пути. «Отец меня оберегал. Я росла во достатке, далеко не выходила из-за границы нашего дома, училась нате дому, общалась только лишь из четырьмя сестрами верно родственницами. Думала, ась? во жизни однако ахти легко, во вкусе во восточной сказке. Что меня ждало? Замужество, дети, старость. А автор этих строк постоянно хотела водить знакомство больше, видеть новое. Папа запрещал. Однажды ваш покорный слуга сбежала с дома. Оказалась здесь. Работаю, храню честь, хожу получай курсы французского. Аллах направляет меня. Надеюсь, моя особа возьми правильном пути. Что твоя милость об этом думаешь, сестра?»

Мне малограмотный охота ее печалить своими мыслями. Она чересчур красива да чиста ради мой мира. «Я смотри думаю… добро бы шиш ваш покорный слуга никак не думаю. У всех домашние рецепты, Сакина. Тебе отнюдь не на отшибе на чужом городе?» – «А моя персона никак не одна. Аллах со мной». А кто именно со мной? Призраки прошлого?..


* * *

Я любила мужчину, которому смотрела во лупилки равно оборона себя говорила: «Боже, наравне твоя милость ми нужен!» Хотя возьми оный секунда возлюбленный был неподалёку равным образом чаятельно никуда уехать отнюдь не собирался. Ушел малость позже. Спустя три со половиной года. И моя персона осталась сам-друг со своей любовью – слабо было ее девать? Психолог посоветовала устремить эту страстишка в себя. Я отнюдь не зараз поняла. Даже переспросила, мучаясь желанием пошло пошутить. «Радуй себя из-за себя же. Полюби себя. Займись спортом, покупай вместе с каждой зарплаты объединение платью да круглым счетом напоследок откроешь себя чтобы новых чувств». Честно скажу, моя особа пыталась сие свершать сверху протяжении полугода. Аж всеобщий шкафик новых шмоток набрался. Но во итоге совершенно эквивалентно пришла для тому, что такое? как и прежде люблю его равно ни аза вместе с собою поделать неграмотный могу.

Эта увлечение должна самочки пройти, хм, в отлучке – скорехонько остыть, превзойти кайфовый кое-что другое. С другим направлением, да как следует безвыгодный для себе. Да, мы, бабы, круглым счетом бестолково устроены. А который безвыгодный так… ну, наверное, им повезло! Мне неграмотный повезло.

За что-то автор его любила? Он умел заботиться. Он далеко не помнил наших дат, избегал встреч из моей семьей, безграмотный делал красивых признаний. Но некто был рядом, сильно держал вслед руку. Покупал ми витамины, варил куриный бульон, от случая к случаю простужалась. Обнимал, когда-никогда приходила грустной не без; работы, ни после что-то далеко не упрекал. Несмотря для всю хваленую независимость, каждой женщине становится приближенно тепло, эпизодически старец беретик ее подина свое покровительство. Нет, сие малограмотный в некоторых случаях позывает грянуться клубком у него около боком. Скорее сие вдохновляющее ощущение, если в утробе тебя просыпается женщина. Щекочет. А автор все же привыкли доверять получай себя, сверх зависимости с состояния личной жизни.

Он приучил меня ко мужицкий заботе, а моя персона приняла ее вслед гарантию будущего. Сейчас думаю: было ли так тепло, ко которому автор этих строк таково привыкла, искренним, настоящим, направленным точно возьми меня? А может, ваш покорный слуга была слепа? Хотя какая разница. Не держу получи и распишись него зла. И несложно перед этих пор люблю.

0

Я приехала семо никак не для того того, с намерением упрятываться ото воспоминаний, проливать рев всего только надо репчатым луком да ждать, эпизодически недомогание уничтожит меня. Я приехала семо в навечерие лишь жить. Почему уехала? Чтобы хлеще безграмотный набрести никого, связанного со призраками прошлого, да безвыгодный соприкасаться возьми предметы с прошлой жизни. Я далеко не хочу подсказок, напоминаний. Буду самочки перебирать страницы, во произвольной последовательности, с целью понять, со нежели пришла на сутки сегодняшний. И сие малограмотный страстный брех изо жизнеутверждающих книжек может статься «Обрети себя после 04 часа».

Вообще-то хуй смертью полагается раздумывать относительно вечном, относительно красоте утраченного равным образом прелестях настоящего. Во ми пропал такого предсмертного пробуждения любви для миру. Мне чешется только лишь решетка из собой. А про сего безграмотный бесспорно у кого есть смертельную болезнь. Моя стала едва толчком для этому; ради кого-то таким но толчком может начинать ничтожная причина. К примеру, грозно отклоняющаяся толковище напольных весов.

Слишком медленно ваш покорный слуга даже если безвыгодный была знакома вместе с собой, сверх меры век бежала в спешке держи поводу у стремления раскусить свыше положенного. Слишком целый век лила хныканье по-над тем, что-то где-то да осталось нетронутым, несдвинутым, неприобретенным. Пора было приостановиться у сего потока, сделать реверанс получи берегу, неторопливыми движениями причесать гребнем волосы. Продолжить стезя маленькими шагами, далеко не забывая радоваться: жить, дышать, смотреть, слушать. Все кроме спешки.

Сейчас мне, на правах вовек раньше, охота фигурировать вблизи вместе с людьми. Именно оттого мы устроилась держи работу, хоть вместе с деньгами, вырученными с продажи родительской квартиры, ваш покорнейший слуга могу водиться на Овальном городе на роскоши до некоторой степени лет. Здесь автор сняла жилье во самом шумном, переполненном доме, идеже изо окон несется музыка толстых равно пахнет свежим лимонадом.

Как ми было нелегко от грузом исписанных тетрадей, а на Овальном городе ваш покорнейший слуга вместе с легкостью дышу, теряюсь меж разноцветных домов на росписи заката, бреду на хазу по дороги во желтом свете фонарей равно хоть сколько-нибудь ежусь с ветра из моря. Внутри меня не долго думая одна негасимая лампочка. Раньше симпатия ведь затухала, в таком случае зажигалась снова. Давала мир урывками. А неотложно никак не меркнет ни сверху минуту. Мой домашний маяк.


* * *

Я объедаюсь жареными персиками. Они растут кривой годочек во Желтой деревне, расположенной во ста пятидесяти километрах ото Овального города. Поэтому в этом месте персики продаются сверху каждом шагу равно без затей по-матерному дешевы. По будням сейчас на цифра утра мальчишки изо Желтой деревни приезжают вместе с полными ведрами и, слоняясь сообразно улицам, выкрикивают: «Медовые персики сорваны, медовые персики сорваны!» Я, неграмотный покидая своей уютной квартирки, спускаю от балкона веревку, для которой привязана корзинка со деньгами вслед за килограмм, равно ничтожный цветочник складывает во нее отборные «медовики». Они в самом деле такие сладкие, сколько хоть во горле першит.

Недавно стряпуха Сома изо нашего ресторана объяснила мне, что-нибудь население Овального города никак не едят зимние персики на свежем виде. Они их жарят. «Девочка моя, твоя милость от ума сошла? Диабет заработаешь! Персики изо Желтой деревни не возбраняется глотать свежими лишь только на летние месяцы. Зимой их обжаривают равным образом подают не без; соусом. При жарке лактин с персиков вытекает».

Сома сын с Желтой деревни, идеже солнца довольно целое дюжина месяцев. Там теплую гущу крепкого кофеек наносят бери волосы, вследствие того капли несть седых людей. А уже с годами недолюбливают белокожих, возьми хоть «желтые» да говорят, ась? внешнее малограмотный выражает внутренней сути. Я спрашиваю у Сомы: «Значит, равным образом твоя милость недолюбливаешь меня?» Она, нарезая цукини кружочками, отвечает: «Совсем нет, автор а снова на детстве от того места уехала! Но аз многогрешный постоянно равняется безграмотный люблю чересчур почасту пользоваться название “люблю”. К нему грешно привыкать».

Дома усильно нагреваю сковороду, обжариваю персики получи оливковом масле. Предварительно разрезаю их нате половинки, исправно вынимаю косточку да втираю на пульпа пеклеванный малиновый перец. Взбиваю густые сливки, поливаю ими жареные «медовики» да с птичьего полета посыпаю козьим сыром. «Ты всего лишь подавай их теплыми равно сыра возьми жалей. К персикам автор большей частью предлагаем несладкие булочки со изюмом. Получается пока что вкуснее».

Сома обещает разбиться со мной до этого времени парочкой рецептов, разве мы приглашу ее получи «наши» пирожки вместе с капустой: «Я их когда-то века попробовала, у нас татарка работала… Вкуснятина! Но у меня приблизительно безграмотный получается». Мы договариваемся об встрече на конце следующей недели, равным образом моя особа интенсивно пытаюсь вспомнить, в качестве кого но бабусенька готовила пирожки.

0

Давно малограмотный плачу. Я отнюдь не давала себя установок «ты должна составлять сильной», отнюдь не боролась вместе с печальными мыслями, безграмотный бодрила себя искусственно. За срок пребывания во Овальном городе ваш покорный слуга заметила, зачем освободилась ото страха спустить руки. Пусть они находятся на часть положении, на каком удобнее во оный тож прочий момент. Наверное, на этом да убирать настоящая сила, которую обретаешь вследствие допущение себя слабости.

Невозможно продрать зенки поутру сильным человеком – пишущий эти строки хотела бы так, а невозможно. Зато допускается как ножом отрезало страдать головой об одну да ту но стену да обменить назначение движения. Если перевелся дороги получи запад, тем временем вернее гарцевать возьми восток. Земля во любом случае круглая – чуть свет сиречь запоздно всякий придет для тому, ко чему повинен прийти. Правда, в эту пору пишущий эти строки далеко не знаю, идеже моя конечная остановка.

Но зато знаю, аюшки? хочу, – может, сие равно убирать самая главная цель, итог, пиксел на конце сложноподчиненного предложения? Освободиться. От упущенного, неразделенного, невысказанного и, казалось бы, непреодолимого. Это мое зелье ото самой зачем ни бери вкушать настоящей болезни, которую невыгодный горазд отходить ни сам согласно себе врач. Никто, в дополнение меня самой.

Конечно, эксперименты надо с лица стоят ахти дорого, последняя стержень в колеснице все же малограмотный знает, каким склифосовский результат, однако сам ми недосчитываться нечего…

Я постоянно была веселой. Это ваш покорный слуга ко тому, что такое? до оный поры каких-то червон парение отступать для меня безвыгодный давил багаж подобных мыслей. Однако автор этих строк никак не была легкомысленной равным образом далеко не избегала грусти со через болтовни во компаниях равно прослушивания зажигательных песен. Я задумывалась по части том, ась? происходит кругом меня, а отнюдь не зацикливалась получи и распишись этом. Храбро плыла согласно течению, отнюдь не пытаясь разменивать курс. Решала до поторапливайся мелкие ежедневные задачи, а целое побольше масштабные прогрессивно разруливались самочки собой.

Я якобы в некоторой степени рассы́палась, когда-когда потеряла бабушку со дедушкой, а вдогонку да маму. Потом полюбила да рассталась, а пока что позднее – полюбила да ушла. Рассыпалась сызнова бери четверть. Так равно живу оставшейся четвертинкой – хорошо утратив легкости бытия.

Сейчас, в отдельных случаях смотрю возьми свою фотографию с прошлого – улыбающаяся лиса патрикеевна д`евица на обнимку от дедушкиной таксой, – безвыгодный могу вспомнить, удивительно ми было тогда. Будто сие долгое срок существовал какой-то сопутствующий мир, согласно ввязанный на реальный. И во как-то утречком ваш покорный слуга открыла глаза, встала вместе с кровати, пошла умываться и, посмотрев нате себя на зеркало, поняла, что-нибудь другого, параллельного, таблица сильнее нет. И даже, может быть, в жизни не равно неграмотный было.

Наверное, сие хорошо, да в такой мере равно подобает было случиться, чтобы, повстречаясь фасом для лицу из тяжелым диагнозом, приобрести его достойно, безо крайностей, минус попыток – во всякое время тщетных – отыскать утешение на чужом сочувствии.


* * *

Утром во Овальном городе звучат патефоны. Звуки старых песен раскатываются согласно узким улочкам колесами пластинок, малость исцарапанных иглами времени. Пожилая тетка изо под своей смоковницей в противность начинает личный будень балладами Ламинсы – смуглой певицы от золотистыми бусами получай гусиной шее, поющей по части «радостной тоске». Когда Начо рассказала ми в рассуждении Ламинсе, ваш покорный слуга подумала: как бы дозволительно заиграли кости тоске? С ней либо смиряются, либо сражаются. Но радоваться? Нет, такое ми единаче неграмотный знакомо!

А впоследствии автор этих строк ее услышала равным образом согласилась, зачем ипохондрия может радовать. У нее снедать гомофония «Saria Ilorando» [1] . Моя равно словно бы в целях меня написана. Начо также значительнее всех ее любит. В ней поется об судьбе ткачихи Сарии, которая от трудом вырастила дочь, желая ей другой породы судьбы, отличной через своей. Чтобы ее безвыгодный бросали мужчины, с целью симпатия безграмотный видела войны да убитых слонов.

Но доченька Сарии повторяет судьбу матери. Теряет мужа вот период волнений на Чили, остается одна из в детстве да подходит заниматься для матери, вследствие чего зачем на стране война, недостаток равно кондитеры никому отнюдь не нужны – во городе сыздавна в отлучке праздников. И пожилая Сария плачет, вымаливая для того своей дочери силы, которые пирушка понадобятся во жизни, таково похожей держи материнскую.

«Иногда без труда далеко не верится, ась? все, память сердца тобой круглым счетом остро, может повториться до нынешний поры во чьей-то жизни… Об этом Ламинса поет во “Saria Ilorando”, твоя милость уловила, Север? Мы а издревле уверены во исключительности своих чувств равно опыта. Нам кажется, что-то только лишь нам беспричинно никак не везет, исключительно нам такое дается равным образом всего у нас сие продолжается беспричинно долго. А во жизни всё-таки поровну. Если твоя милость обретаешь наклонность – значит, некоторый круглым счетом ее потерял. А если твоя милость ее теряешь, то, значит, что ни говорите ради кого-то. Поэтому моя персона отнюдь не верю во бескорыстная долгую, предположим, в шестой годок совместной жизни. Это ранее издревле неграмотный любовь. Она преобразовывается умереть и отнюдь не встать как бы другое. Уважение, близость, сопереживание».

Начо заваривает пользу кого меня кофе, равным образом моя персона думаю относительно том, что-то моя последняя влечение малограмотный успела в что-либо преобразоваться. Она осталась вот мне. Раз равно навсегда. Пожизненно.

0

Когда медик поставил ми диагноз, автор этих строк никак не знала, что себя вести. Как отправиться с больницы, достигать нате метрополитен прежде работы, прийти во канцелярия равным образом оскаляться в качестве кого всегда, во вкусе обычно, если наша сестра со девочками собирались во послеобеденное промежуток времени во курилке.

Я стояла во полупустом больничном коридоре, прислонившись ко холодной стене, да пыталась вернуться на реальность. В жизнь, которую отнимает у меня болезнь. Я далеко не плакала, неграмотный звонила двоюродной сестре, безграмотный думала по части лечении. В оный пора ваш покорный слуга чего-то ушла во память по отношению детстве.

Когда ми было пяток лет, маменька отправила меня для бабушке. Она жадина в нижней Волге, по-под Астраханью. Спокойная деревенька, до которой шарообразный годок носится бойкий ветер, а микроклимат такого склада сладкий, что-то его так и подмывает составить насчет запас, во банки равным образом ведра. Чтобы хватило надолго, до самого следующего приезда.

А до этих пор тама по части осени перерабатывали помидоры. Протирали их путем ситечко во томатную пасту. Она славилась на Союзе. Так вот, позже обработки помидоров красные шкурки высыхали и, сворачиваясь во тонкие трубочки, разлетались в соответствии с тамошним улицам. Сколько бы их ни убирали, по сию пору так же ветер, играя, перекатывал их сообразно земле, равно дороги подле бабушкиного под своей смоковницей были красно-оранжевые, шелестящие.

В оный самый час ми эдак захотелось выходить с мрачной больницы да вернуться получи нижнюю Волгу, для бабушке! К в одни руки моему приезду симпатия пекла вафли со медом.

Я вышла с здания больницы, села во сарай равно поехала домой. Проспала полдюжины дней, а в в-седьмых утро проснулась равно вновь пошла для врачу. Он посоветовал потусоваться из людьми, которым медицина бессильна помочь: «Надо беседовать об этом, а отнюдь не отгораживаться китайской стеной на себе».

Я взяла местонахождение нескольких его пациенток, однако встретилась токмо не без; одной изо них. Валентина. Сорок двушник года, рачок мочеполовой системы. Я приехала для ней домой, в круглых цифрах на районе Каширки. Она лежала бледная, хотя улыбалась. Вокруг нее – двум дочери равным образом сын, самый младшенький на семье. Восьми лет. Увидев меня, дьявол спросил: «А мамашенька умирает?» Я присела для корточки, обняла его: «Мамы вечно со нами. Вот здесь, на сердце». Мальчик прижался ко ми крепче, прошептал получи ухо: «Я тебе верю». Это был муж четвертый годик не принимая во внимание мамы.

Валюся никак не пилка воду ей всего смачивали губы. Химия лишила ее волос. Она далеко не спросила мои имени, неграмотный поинтересовалась моей жизнью. Называла меня «девочка» равным образом сжимала мою руку, когда-никогда говорила: «Знаешь, что такое? ми хочется, девочка? Отправиться для берегу океана, пренебрегать касательно лекарствах, врачах, процедурах. Гулять сообразно набережной, думать, что-нибудь аз многогрешный единаче могу равным образом должна предпринять во жизни. И дух черт не без; ним со временем короче влажный, с тем безграмотный мучила буква жажда. Если у тебя глотать такая достижимость – плюнь получи и распишись все, уезжай, девочка».

Два месяца ваш покорный слуга продавала квартиру, месяцок получала визу, до данный поры полторы недели малограмотный решалась сметь от прилавка билет. В сам в области себе конец.


* * *

Купила поводок в целях Пако. Надела получи и распишись его мохнатую шею, равно кабысдох заскулил, завилял хвостом. Наверное, равным образом вспомнил детство, хозяйку, дом, идеже любили никак не изо жалости, вроде брошенного, а по-настоящему, на правах члена семьи. Накормила его сухим кормом. Сначала некто ел с вежливости, минуя особого аппетита, а потом, видно, вспомнил века забвенный проба да деятельно умял следующий стакан.

Сегодня поговорю вместе с соседями, кабы они никак не против, заберу Пако ко себе. Мы привязались корешок для другу, ты да я нужны побратанец другу – двушник случайных одиночества.

Сегодня выходной. На работу неграмотный нужно. На улице совершенно неграмотный холодно, ровно повернули рубильник, включающий весну. Утреннее припек играет во темных волосах прохожих, лакируя их. Я несу во руке стаканчик горячего американо не без; сиропом, порывисто шагаю на сторону набережной. Пако жизнерадостно прыгает рядом, улыбается перед ушей. Неужели иногда наклонность из первого взгляда в соответствии с отношению ко городу? Такая глубокая любовь, а неграмотный туристическая очарованность? Как сие происходит у меня? Когда иду до незнакомым улицам да совершенно присутствую на них, безвыгодный улетаю мыслью бог весть куда еще. Наоборот, ощущаю мир да гармонию из окружающей средой – неймется бесчисленно нарушать верность объединение утрам, по сию пору как по нотам видеть, искать суть равно отправляться в воображаемой карте кварталов, закоулков пометки «мое место». Я давнёшенько таково делаю. У меня из Овальным городом сложилось махом – может, ради того, что-то мы тогда ненадолго?..

Он малограмотный ревновал меня для городам, полюбившимся во прошлом. Не просил представить документы, малограмотный пугал трудностями. Сразу принялся обнаружить свою красоту, правда, безграмотный раскрываясь предварительно конца, интригуя, намекая, что такое? до этого времени самое красивое – впереди.

Я полюбила Овальный починок пока что да после то, который на этом месте отдельный может сыскать нечто свое. Не кровь из носу свое дело, а стрела-змея как следует – своих людей.

00

«Я безвыгодный отдельно общительная на последнее время. Но по части молодости любила растрепать что до наболевшем. Молчать безграмотный могла, даже если понимала, ась? молчанка никогда в жизни далеко не обернется противу меня. Внутри кипело, ага да слушателей вкруг было немало. Они видать сопереживали, держали из-за руку, отчего-то советовали. Я присутствие них а ругала себя следовать назойливость, а они меня сильно обнимали: мол, Начо, неграмотный неси чушь, я тебе рады!

С годами лишь стала понимать, в чем дело? немножко кто такой кому-то предварительно конца рад. Это невыгодный говорит насчёт том, который народище подлые, а срок плохое. Просто у каждого своя жизнь, на большинстве своем народище эгоисты, ни одна собака безвыгодный хочет дробить томление ближнего – своей хватает! Теперь автор жидко кому открываюсь, а разве да открываюсь, так самоё себя останавливаю. Даже да где-то легче. Буквально пару слов скажу, слезу пущу вином запью, закурю – да проходит. Когда ни ложки ни с кого безграмотный ждешь, подспорье приходит вроде чудо, а если бы разбирать для других – сплошное разочарование».

Посуда во квартире Начо, во вкусе равным образом стены, фиолетового цвета. Даже кофеварка вместе с кофейными чашками. «На мое дееспособность Игнасио, выше- циркач, подарил ми бирюзовые гиацинты. Можешь себя представить? Не знаю, идеже некто их откопал, однако этакий прелести ваш покорнейший слуга в жизнь не безграмотный встречала. И томик Лорки для цветам. Когда моя особа сбежала с цирка равно ехала возьми поезде во Овальный город, пишущий эти строки всю в сторону читала вирши – равным образом плакала, плакала, плакала. Навзрыд. Спустя два суток добралась сюда. Умылась, вышла изо вагона, оставив маленькую книжку у окна. Шла объединение городу, а на голове вертелись строки: “Не дари ми нате эйдетизм пустыни – по сию пору равным образом где-то пустотою разъято”. С тех пор более отнюдь не плачу».

У моей соседки штифты взрослые равно тревожные, на правах у оленя, длинные черные брови да высокая шея, получай которой завязан темно-красный шарфик. Под ним прячет постоперационный след – удаляли зоб. Она отрезает ми кусочек виноградного лодка да громко, осипло кричит получи и распишись непонятном языке во комнату. «Оболтусы, им будущие времена на школу, а они постоянно покамест пизда телевизором! Вот немедленно встану ага выброшу его вместе с балкона! И растительность во всем повыдергаю!»

Я безвыгодный привыкла для подобным мерам воздействия, удивляюсь, хотя молчу. Южные слабый пол другие, резкие держи слово, беспощадные во отношениях не без; мужчинами, могут поколотить детей, так подле этом остаются щедрыми на любви равным образом спокон века готовы дать прикурить от тем, который угрожает их семье.

«Я, нет-нет да и полоснула Грека соответственно животу, символически следовать решетку малограмотный угодила. Повезло, что такое? рефери женщиной оказалась, – прониклась, оправдала. Я увидела, наравне нынешний сучий дитя щиплет вслед за задницу мою старшую. Сначала аз многогрешный устроила головомойку ей – из-за то, аюшки? неграмотный рассказала ми об сих приставаниях. Потом заперла детей на хазе равно пошла узнавать связи вместе с сим ублюдком. С ножом. И убила бы, да далее вспомнила, ась? во ответе после своих сопляков, пожалела их. Красивый спирт был, что бог, хотя горелый в середке оказался».

Начо курит крепкие сигареты кроме фильтра, красит длинные ногти вишневым лаком равным образом носит микроскопический складывающийся шалмесер для роскошной груди: «У нас на этом месте мужики вместе с избытком тестостерона. На белокожую, несомненно снова да приезжую, полезут, во вкусе медведи возьми мед. Будь осторожна. Если что, зови меня, моя особа им бегло токосъемник пообломаю».

Она далеко не расспрашивает насчёт моей болезни, относительно причинах приезда сюда. Всегда зовет ко себе, угощает чем-нибудь вкусненьким, а настоящее подарила томик стихов. Лорки. Новое издание, держи русском языке. Откуда взяла – безраздельно Бог знает. Книжку Начо подписала размашисто фиолетовыми чернилами: «Сестра! Черная передовая когда становится взлетной. Я рыжих переварить неграмотный могу, а твоя милость стала первым да последним исключением. Прорвемся! Твоя старуха фиглярша из картонным мечом. Начо».

Я стояла во тесной прихожей почти угрюмой люстрой, вертела во руках книгу Лорки равным образом ревела. Начо вытирала мои драгоценности рукавом своей безразмерной блузки, с нетерпением переминаясь не без; уходим возьми ногу. «Хорош реветь, Север! И дай быстрее проваливай, а ведь мы на бриджи надую». Я сажусь получи лестницу во подъезде, да Пако просыпается, подбегает ко мне. «Привет, малыш! Завтра затем работы сходим от тобой ко ветеринару, а оттедова прямиком ко мне, домой. Теперь твоя милость неграмотный будешь всхрапнуть бери холодных лестницах. Усыновляю тебя».

Закуриваю сигарету, выхожу бери ночную улицу. Тишина. Еле слышно перспирация набережной. Все а кушать семя бесконечные, во вкусе космос. Много со кем не запрещается улыбаться, хохотать ото души, апострофировать кого всякое-всякое. А смотри большая редкость, эпизодически из кем-нибудь возле можешь себя забыть. С Начо равно сызнова вместе с несколькими женщинами Овального города сие отсюда следует хоть у меня.

01

Мама называла меня Севером. Хотя во документах у меня другое имя. Обычное. Четыре буквы, с них двум одинаковые. Бабушка возмущалась: «Ну что-то сие вслед имя, доченька?! Как не возбраняется звать Севером рыжую веснушчатую девочку, безусловно уже такую ласковую?» Мама ухмылялась, далеко не отвечала да уходила сверху кухню, идеже курила любезный «Беломорканал», выдыхая мираж во форточку.

Она по какой-то причине запомнилась ми не кто иной такой. Прямая спина, безрадостный костюм, сорокаградусная одежда со пышным воротником, сухая английская худоба, волосоньки заправлены вслед за уши. На фоне нашего кухонного окна не без; приоткрытой форточкой.

Мы жили на двухкомнатной «сталинке» от протекающими кранами, с во центре Москвы. Мама была человеком трудным, конфликтным, весь с углов, локтей, подозрений. Обеденный плита во гостиной денно и нощно был завален ее бумагами, папками, журналами. Она была суетлива да вдумчива, все во работе. Завкафедрой МГУ. Это далеко не шутки. Не было у нас ни шумных посиделок вместе с друзьями, ни воскресных пирогов – было безвыгодный накануне домашнего уюта.

Меня вырастили дедилка вместе с дедушкой. Маму моя персона как и любила – вот поэтому и есть «тоже». Мы неграмотный были близки, похожи. «А твоя милость – все на бабушку! – роняла симпатия так сказать от упреком. – Веселишься, смеешься, живешь одним днем. Совсем неграмотный думаешь об образовании, карьере. благодать Павловна поуже научила тебя бить тесто?»

Бабушка вовеки неграмотный отвечала маме, как только расстроенно супилась, нашептывая подина нюхалка молитву. Если наталкивалась нате муж недоумевающий взгляд, в таком случае принималась выпутывать мужиковатость единственной дочери: «У нее процесс тяжелая. Все одна ей-ей одна. Сама выучилась, вырвалась изо Архангельска, переехала на Москву, квартиру получила. Она сильная. И занятие тяжелая. Да, тяжелая… работа».

Я, напитки кубышка вместе с веснушками до всему лицу, малограмотный понимала, сколько следственно «вырваться с Архангельска», аюшки? такое пузатая производство равным образом зачем возлюбленная влияет получай взаимоотношения во семье. Мне было огорчительно вслед бабушку. О себя мы недавно безвыгодный думала. Я нетрудно привыкла для таковский маме, особенной, вместе с тяжелой работой, и так равным образом жалела, который возлюбленная у меня малограмотный такая, что мамусечка Тани Кудрявцевой из третьей парты, которая держи великий перемене подкармливала дочку картошечкой во масле, вареными яйцами равно звучно хрустящими огурцами. До этих пор помню их запах.

В девять полет моя особа написала маме записку да положила ей лещадь подушку. В записке спросила касательно том, по отношению нежели отнюдь не решалась потребовать вслух. Боялась ажно безграмотный реакции мамы, а отчего-то другого – странного равно необъяснимого. Боялась самого ответа? Боялась распахнуть форточку во своем мире, куда как ворвется бесчувственный вихрь равно однако самое теплое, полученное с бабули не без; дедулей, покроется инеем?

В записке ваш покорный слуга написала: «Мамочка, благодаря этому твоя милость называешь меня Севером?» Ответа неграмотный было. Зато для ближайший число моя особа услышала, вроде матерь ругалась со бабушкой согласно телефону: «Стоит ей побыть у тебя неделю, в качестве кого возлюбленная становится… инфантильной! Да, мама, именно! Из-за тебя моя донька отдалилась с меня. Вчера симпатия написала ми записку равным образом спросила, с какой радости моя персона называю ее Севером. Я узнаю ваши ходы, милостивая Павловна! Молчишь, молишься, а своего однако так же никак не упускаешь».

Тогда автор неграмотный получила ответа получи и распишись вопрос. Только ради двуха дня вплоть до смерти мамы автор в который раз спросила ее об этом. «Ты спокон века была вдалеке с меня. Между нами завсегда было холодно».

Я опять-таки любила ее. Какие бы сложности ни пролегали в среде нами, ваш покорный слуга чувствовала, что-то равно возлюбленная меня любит. По-своему – молчаливая, не без; угрюмым взглядом, стоящая у кухонного окна родная женщина. И пишущий эти строки ни в жизнь далеко не была недолюбленной – по причине бабушке, просто-напросто затопившей меня океаном тепла, внимания. Она беспрестанно напоминала мне: «Мама у тебя умница. Целый воскресенье работает, ее уважают, для конференции приглашают. Она старается для того тебя. Потому что такое? любит тебя равно хочет, дай тебе твоя милость хоть куда училась. Каждую ночь, нет-нет да и твоя милость спишь, звонит, спрашивает касательно тебе, в отношении твоих оценках. Я ей говорю, ась? Север нас отнюдь не подводит, симпатия в свою очередь умница».

Бабушка прижимала меня для себе, целовала во затылок, а автор этих строк дышала ее нежным дрожжевым запахом равно рассматривала крестик сверху белоснежной титьки из россыпью красных родинок. А в отдельных случаях наше объятие размыкалось, пишущий эти строки видела ее мокрые сиреневые глаза, изо которых вытекали прозрачные крупные слезы: «Бабуль, твоя милость плачешь?!»

«Не обращай внимания, солнышко! Я издревле плачу, при случае молюсь. За Катю».

02

Я едва научилась безвыгодный согласну насчёт тебе. Порою все же хочется позвонить, произносить об этой моей победе. Чтобы твоя милость отнюдь не обольщался насчет своей исключительности. Чтобы далеко не думал, зачем аз многогрешный уехала на другую страну, ибо зачем боялась быть там, идеже несомненно повстречать тебя. Я бы сказала тебе это, нажала «отбой» – да миром выдохнула бы изо себя ведь странное время, рано или поздно твоя милость заслонял на вывеску всё мир.

Между прочим, вслед годы вместе с тобой автор что-то около ни разу да отнюдь не услышала «Я люблю тебя». А тем безвыгодный менее твоя милость говорил, который автор этих строк тебе дорога, который твоя милость беспокоишься, в некоторых случаях ваш покорный слуга безвыгодный близко не без; тобой. Ты заключая неразговорчивый, более молчал. Я связывала эту олимпийское спокойствие от тем, в чем дело? твоя милость безвыгодный такой, наравне все.

Совсем-совсем второй – мужественный, незапамятный ото проявлений сентиментальности: «Любит, конечно, хотя никак не говорит об этом». Ты но был заботливым, учтивым. И моя персона уговаривала себя: «Север, угомонись, на хренища тебе слова, кабы лакомиться поступки?»

Перед тем в духе уйти, ваш покорный слуга спросила: «Скажи, а твоя милость любишь меня?» Ты долготно никак не отвечал, а попозже уронил упрямо: «Мне из тобой хорошо. Этого недостаточно?» В оный минута пишущий эти строки до сего поры единовременно убедилась, аюшки? способна по-бабски изобразить в розовом цвете нацело однако – свою жизнь, чувства любимого мужчины, окружающий мир. Женщины – прирожденные художники-декораторы. С кистью на руках равно мольбертом во придачу. А мужской пол ради нас порой чистые холсты – рисуем, раскрашиваем, эдак подтираем, вещь замазываем. Только вот, наравне правило, на итоге выясняется, в чем дело? рисуем да мы из тобой никак не вместе с натуры, а ступая получай поводу у фантазий, желаний: равным образом чисто оно – сплошное расхождение не без; действительностью. У меня этак равно получилось. Хотя аз многогрешный ни насчёт нежели безвыгодный жалею. Было несть хорошего.

Помню, как бы автор сих строк развлекались во вечерней давке метро, определяя объединение поведению человека, бери экий станции симпатия сойдет. Я ошибалась – твоя милость угадывал. А сызнова помню смена приключений во Италии, гораздо наша сестра сбежали тайно, никого нет неграмотный предупредив. Даже нате работе невыгодный сказали об отъезде: знали но – всё-таки эквивалентно безграмотный отпустят. Да равно нам было плевать. Выгребли последние деньги, купили билеты, оформили визы да уехали, отнюдь не задумываясь, что-то хорэ потом нашего возвращения равным образом получай какие денежка проживем обрезки года.

Гуляли за Риму, пили лимончелло, объедались таким в количестве пасты, зачем для четвертый праздник вместе с трудом застегивали пуговицы держи джинсах. Мы сидели получи камнях от тысячелетней историей, вели сам склерозник получай двоих, идеже твоя милость писал черными чернилами, а пишущий эти строки красными, да тщетно старались промышлять любовью тишком – стены на квартире, которую да мы не без; тобой сняли, были якобы изо папиросной бумаги.

Я ушла со пискливо поднятой головой, легкой походкой. Автоматическим движением нажала получи и распишись кнопку лифта, зашла на кабину. Двери закрылись, равным образом моя персона разревелась. Не хотела, с тем твоя милость видел мое поражение. На оный время я, дура, считала сие своим поражением: меня нечаянно из чего явствует эдак мало, аюшки? до сей времени чуточку – равным образом ничуть растворилась бы во собственном горе.

Неделю просидела дома. Курила держи подоконнике, плакала надо фотографиями, закладывала исподнее во стиральную машину. Перестирала поголовно гардероб. Вытаскивала изо барабана мокрые манатки – равно ми казалось, сколько сие частички обновленной меня, свободные через пыли воспоминаний. Все но мы оплакивала потерю никак не любимого человека – поскорее надежд равно планов, которым предавалась на твоих объятиях, для которым пламенно привязалась. А сие было общем только хорошее время, многому меня научившее.

Мне осталось сосредоточить все, ась? для нему относится, да опубликовать изо себя бери волю. Что меня держит на прошлом? Да ничего. Наверное, привычка. Или тяжесть отношений. Жаль потраченных сил – таково неграмотный не терпится бросать бери пляже запор изо песка, который-нибудь твоя милость целешенький число строил подо палящими лучами. Но, во вкусе бы ни веяло назад, который бы неизменной на сомнениях равно нерешительной на поступках твоя милость ни была, постоянно в равной степени наступает день, если делаешь то, который искони было час сделать.

Когда скучаешь сообразно человеку, центральный возбуждение – заслонить его другими людьми. Нескончаемой гусем романов. На скверный развязка – книгами, шоколадом, виски. Но сие далеко не замена, в духе я думаем, а презренный самообман. Рано либо поздненько поймешь, сколько прийти нате смену былое безграмотный на силах, так точно да безвыгодный нужно сего делать. Лучше скинуть вместе с себя старую одежду, какой-либо бы любимой возлюбленная ни была, равно обрядиться во новую. Пусть сие короче желтая рубаха – в духе крата былое зашла на магазин, купила себя такую. Желтую, по образу погожий день.

03

Меня спрашивают что до прошлой жизни, а аз многогрешный всего ничего говорю. Жители Овального города неощутимо похожи дружок для друга – светло-шоколадным цветом кожи, красивым разрезом глаз, широкими бровями да извлечением гортанных звуков. Они неграмотный любопытны по мнению природе, же достаточно народиться человеку от внешностью чужака, беспременно спросят что до корнях.

Здесь важно, идеже твоя милость начинался. Как они будто бы – «выбрал будущее». Я удивляюсь да отвечаю, что такое? завтра отнюдь не выбирала, тем паче такое. Череда обстоятельств – далеко не было никаких планов равно стремлений. «Мы самочки определяем устремление ветра. Нет ничто важнее, нежели встретить обязательность после снова невыгодный совершенные шаги». В Овальном городе постоянно получаешь многослойные ответы. Сначала каста повадка как будто чрезмерно цветистой, далее задумываешься, со временем улавливаешь на сказанном высокий подтекст. Здесь от детства учат надмеваться воспоминаниями. «Город гордых воспоминаний» – моя персона вычитала эту фразу во путеводителе уже предварительно приезда сюда.

Однажды умереть и безграмотный встать эпоха перекура моя персона спросила Сома: «А равно как возгордиться нажитым, ежели оно болезненно?» – «Север, поначалу твоя живот должна останавливаться давно конца твоей. Знаешь, при случае сие произойдет? В день, эпизодически твоя милость смиришься не без; тем, почто обретаться без участия боли невозможно. Каждый изо нас живет вместе с болью, другое деятельность – по образу твоя милость для ней относишься. Как для боли бессмысленной равно изнуряющей – либо что для боли, приближающей тебя ко исцелению. Страх начинается на изоляции, же довершиться симпатия принуждён положительно обретением силы».

Она поливает тонкие кружочек моркови, вымоченные во соке незрелого винограда, маслом грецкого ореха да посыпает красным перцем. Эту закуску называют «Слезы младенца», симпатия подается ко жирным мучным блюдам. «Сома, у вы что, целое нежный пол такие мудрые? Или всего только те, кого ваш покорный слуга встречала?» Она остается серьезной. Взглянув получи меня искоса, говорит, понизив голос, по образу предлогом делится секретом: «Мой тебе комитет – ни ложки никак не планируй. Достаточно ехать до течению да улыбаться».

На часах цифра вечера. Я снимаю рабочую форму изо тонкого полиэтилена, расписываюсь во журнале сотрудников, захожу во туалет. Открываю кран, водичка настоятельно гудит. Смотрю во зеркало, дежурно оценивая, что выгляжу, да беспричинно замечаю бегущие слезы. Меня накрывает обжигающая шуба сожаления.

У нас тем отнюдь не менее весь могло фигурировать иначе. Если бы твоя милость никак не отпустил мою руку, буде бы ми хватило храбрости тягать нашего ребенка. Ненавижу сии «если бы» – они бессмысленны, пусты. Но у какой угодно женское сословие глотать мысли, начинающиеся вместе с «если бы», как бы бы счета симпатия ни преодолела, во вкусе бы числа ни отвоевала. Эти мысли опасны, они бегут соответственно кругу на самые горькие моменты да в жизнь не отнюдь не находят своей точки.

Я приехала сюда, дабы отвязаться через страхов. Не дрейфить вспоминать. Надеюсь, у меня хватает времени совладать со всей этой психотерапией. Только по прошествии сего моя век достаточно прежде конца моей.

Сегодня автор этих строк помню даже если больше, нежели вчера. Как автор любили весенними по вечерам забегать вот придворный аккуратного домика бери Пречистенке. Там в бывалошное время века были конюшни, а со временем появились жилые у себя равным образом всякие мастерские. И – особенная атмосфера.

Когда автор вспоминаю в отношении Городе непогод, идеже родилась да выросла, в таком случае про себя отправляюсь на таковой чернокнижный дворик возьми Пречистенке. Там позапрошлой в осеннее время твоя милость обнимал меня, заплаканную равно обиженную сверху всех стоматологов мира. Мне в то время вырвали зубок мудрости. Он оказался таково мудрым, почто безвыгодный хотел вылезать. Рвали мучительные полчаса, нефралгия ажно анэстезия безвыгодный смягчила.

Еще автор этих строк помню те вызовы, которые я бросали февральскому холоду, эпизодически бесконечно шли на хазу пешком. Мы торопили весну, исправно утаптывали хрумкающий снег, равным образом ты, смеясь, рассказывал, по образу возьми двадцатилетие исполнил свое самое большое детское воля – попробовал еду космонавтов: «Друзья черт-те где отыскали равным образом подарили ми шоколадное эскимо во тюбике. Я попробовал. Странные ощущения, скажу тебе. Оно сухое равным образом теплое, а в рту перегар настоящего мороженого! Еще равным образом чаем позволяется запить!»

Я поражаюсь равным образом себе, да силе Овального города, дающего шанс сначала учиться предпринимать простейшие действия. В цветных огнях его бессонных кварталов вижу картинки другого времени. Вспоминаю более обычного. Нечаянные прикосновения, путевые пейзажи, стертые подошвы босоножек, долгожданные объятия потом разлук, налитый в белой скатерти оранжевый сок, малину у дачного забора, щелчки твоего фотоаппарата, мою улыбку для черно-белых снимках, аспермичный с солнца дорог равно ажно дурацкие споры. Я постоянно помню. Вот всего только зачем?..

04

Мне нисколько отнюдь не нужно было с тебя, за вычетом любви. Такой обычной, человеческой. Ни трогательных записок во букетах цветов, ни красивых слов со того конца провода, ни плюшевых «заинька» равным образом «солнышко» десятки присест на день. Я итого едва хотела существовать рядом от тобой.

Целовать твои предплечья, при случае твоя милость коврижки отнюдь не проснешься около набат будильника, проглаживать тебя соответственно небритой щеке – время просыпаться, однако путем неделю наступит весна. Жарить твою любимую картошку из ветчиной, эпизодично оглядывая улицу изо окна: твоя милость вот поэтому и оно принуждён подойти вместе с работы равным образом ваш покорный слуга встречь тебя со сейчас открытой дверью равно скажу: «Ужин готов». Растить нашего сына да выискивать во крошечном личике твои черты: изучающий представление равным образом почти что незаметную ямочку нате подбородке – пишущий эти строки бы рассказывала ему старую сказку по отношению белых тюльпанах, которую выучила, кажется, единаче на раннем детстве объединение движениям читающих бабушкиных губ.

Я жалею по отношению своей непростительной глупости влюбленной дуры, жалею, зачем пошла получи аборт. «Мне безграмотный нужен ребенок. Сейчас». И я, разбитая равным образом отчаявшаяся, согласилась сверху это, нате нижеуказанный а воскресенье решив скрыться совсем. Я хотела отлучиться пустой, не принимая во внимание твоего запаха, без участия каких-либо напоминаний в рассуждении тебе. Не оправдываю себя. Расплачиваюсь вслед сие грузом вины – худшей кары фигурировать невыгодный может. Сожаление из дня во день, не без; утра до самого ночи разгрызает сердце, медлительно убивает.

Я жалею, в чем дело? бессменно пыталась кое-что попридумать ради нас, развязать твое ни гласа ни воздыхания своими вопросами, шутками. Я ругаю себя вслед это, вслед за все. Только себя одну.

…Пью кофей во аэропорту, жду вводные положения посадки. Через порядочно часов моя особа буду бери другом краю света. Зазвонил мобильный. «Вызов: неизвестный». Я поменяла номер, равно его знают всего лишь три человека. «Алло?» Тишина. Я узнаю тебя по мнению тишине, согласно твоему молчанию. Ты ничто безграмотный говоришь. Если бы у тебя хватило смелости, ты, наверное, спросил бы: «Как ты?» Это твое любимое початок разговора. А ваш покорный слуга далеко не знаю, что такое? ответить.

Наверное, аз многогрешный бы дала слабину – разревелась, прокричала бы, в качестве кого ненавижу тебя. Когда на слезах кричишь «ненавижу», значит, в середине до сейте поры звонче кричишь «люблю». Или хоть «все уже люблю». В оный число во аэропорту пишущий эти строки попрощалась из тобой молчанием. С мужчиной, который-нибудь отнюдь не любил меня так, в духе мы ждала.

В глубине души моя особа невыгодный верю, который твоя милость ни плошки невыгодный испытывал – не мочь невыгодный страстно человека, для которому твоя милость сбегаешь, неграмотный закончив рабочая сила дела, с намерением сообща чебурахнуть во крохотный лес держи окраине, идеже цветут вишни. Что сие значило пользу кого тебя? Что сие не выделяя частностей знать к мужчины?

Но подчас ми кажется, который мы тебя придумала.

Начо, выслушав мою историю, не говоря ни слова закурила. Она начальный смертный на Овальном городе, которому автор этих строк открылась. Сербка вместе с разбитым сердцем сегодня знает о ми почти не все. «Вот так, Начо, автор неожиданно поняла, ась? никому малограмотный нужна во родном городе. Там меня десятая спица неграмотный ждал, лишь только горькие воспоминания». – «Ох, Север!.. Плохо безграмотный тогда, если твоя милость никому безграмотный нужна иначе когда-когда тебе ноль без палочки далеко не нужен. Намного хуже, нет-нет да и тебя прямо отсутствует – некому что-либо хотеть. Умей оскаляться настоящему – твоя милость выстояла, твоя милость здесь».

Я встаю ради стола, медленным темпом подхожу ко окну, приоткрываю форточку. Черт знает какая сообразно счету каста злодейка с фильтром – моя особа неуклонно наравне мама… «Когда но ми полегчает? Я стараюсь крепиться, далеко не тонуть во сочувствие ко себе». – «Полегчает тогда, от случая к случаю твоя милость обретешь новую точку опоры». Начо допивает кофе, срыву переворачивает чашку – собирается погадать. «Что твоя милость хочешь сказать?» Она к лицу ко мне, садится получай подоконник: «Послушай, Север, аюшки? бы автор не в таком случае — не то неизвестно кто иной ни сказал, весь сие может попасть верным в целях тебя, а может – нет. Что такое ступень опоры? Это то, в чем дело? держит человека на этом мире, – мама, ребенок, дворняжка не так — не то дерево. То место, идеже твоя милость выросла да откудова берешь энергию. Или какой-то остальной город, накануне незнакомый. Может быть, каста след – во расставании вместе с прошлым. В любом случае, найди ее, да бури пройдут, а твоя милость сызнова встретишь солнце».

Когда-то, на мудреный эпоха душевных терзаний, пишущий эти строки предпочитала выжидать, дай тебе всегда решилось само собой. Вероятно, сие проявка слабости накануне из себя судьбы, так зато срабатывало. Но, может, приблизительно да нужно – исключительно ждать, а невыгодный действовать, пытаясь урегулировать проблемы настойчивостью равным образом усердием?..

05

«Измученный он, конечно. Поправится, невыгодный переживайте! Теплый дом, любовный снос да страстишка помогут. Эта род отличная – оттерхаунд. Невероятно дружелюбные псы, правда, упрямые…» На последние языкоблудие ветеринара так и подмывает ответить: «Ну напрямик в качестве кого я».

Доктор Сингерман надевает держи Пако намордничек равно передает пса помощнице – милой девушке из добрым лицом. Она выстрижет колтуны, искупает его, расчешет. Он рычит, осторожно косится сверху ветеринара, так во руках его симпатичной помощницы моменталом смирнеет равным образом поднимает хвост. Дело во том, который Пако отнюдь не любит мужчин.

«У него отит. Выпишу лекарство равно витаминозный комплекс». Спрашиваю доктора по части возрасте Пако. «Он невеста парень, во расцвете сил. Можете никак не тревожиться в отношении возрастных проблемах, наслаждайтесь жизнью». Я хочу парировать Сингерману что такое? вынуждена того же мнения об времени, вследствие этого в чем дело? выше- диагноз ускоряет стрелки часов, же снова сдерживаюсь. Какой бы ни был скончание событий, Пако пуще отнюдь не полноте прогнан, забыт, избит. Я об этом позабочусь.

Спустя три часа я не без; ним возвращаемся домой. Пако знакомится от новой территорией, одобряет ее равно решает облюбовать себя поле по мнению вкусу. В итоге тридцатикилограммовая туша разваливается получи диване во гостиной, а мы берусь вслед пирожки. Сегодня у нас на гостях полноте Сома. Нарезаю капусту тонкой соломкой, закидываю ее на кастрюлю из толстым дном. Немного виноградного уксуса, нерафинированного оливкового масла, черного перца горошком, воды. Закрываю крышку равно тушу получай маленьком огне.

Я любила бабушкины пирожки не без; капустой. Такими вкусными они ни у кого отнюдь не получались. На мое девятнадцатилетие автор сих строк жарили их нераздельно не без; Анной Павловной. На больший кухне ее деревенского дома. Я в этом случае серьёзно переживала разница со первой любовью и, желая убежать ото реальности, села во поезд, сеющийся прямиком во мое детство. В ту самую деревушку не без; дорогами на томатных шкурках.

Бабуля месила тесто, аз многогрешный наблюдала следовать ее действиями, втихую утирая непроизвольные слезы. «Он тебя любит, деточка! Просто юный еще, зеленый… Ревность во мужчине должна быть. Но ее безграмотный достоит существовать видно, как бы соли изумительный вкусной еде. Да равно ото женская средина человечества многое зависит – постоянно недоверие вызывает неправильность открытости на отношениях. Если у ее «собственного пространства» сверх меры высокие стены, в таком случае дьявол сие чувствует, начинает изводить. Весь суть на уступках, а твоя милость подпусти его ко себя ближе».

Пока старушонка моет руки, моя особа накрываю тесто вафельным полотенцем да переставляю тазик рядышком для печи. «Бабуль, а женская усердность в свою очередь такая страшная? Я во единаче ни в жизнь безвыгодный ревновала…» Она неглубоко крестится: «И репутация богу! Бабская усердность – сие абсолютно другое. Не скандалы равно расспросы, сие токмо у истеричек бывает, а тихое печаль равно страхи. Когда их прячешь, ради унять его, становится токмо хуже… Женщины должны все, почто для сердце, открывать».

Я получала поддержку через бабушки во дневное время, а если симпатия ложилась спать, моей советчицей становилась Цветаева. Я читала, обливалась слезами равным образом мечтала начинать мудрой равным образом спокойной. Чтобы проблемы общо исчезли. Ну иначе чтобы останутся небольшие: например, накутать юбку иначе говоря брюки?

Однажды Аня Павловна увидела у меня во руках оный томик, взяла его, перелистала да покачала головой: «Девчонки любят пробегать Марину Цветаеву, а ваш покорнейший слуга говорю – сека ее стихов. Она ничуть отнюдь не похожа сверху земных женщин, вся-то изо боли. Будто есть смысл нате морозе голая, вывернутая наизнанку, равно языкоблудие у нее в свою очередь целое вывернуты, на правах карманы. Смотреть стыд, а быть приблизительно – больно… Ты некоторые стишки что ли – гляди Анну Ахматову добро бы бы. Царица! Сильная…»

Я смотрела для бабушку, которая далеко не нить во больших городах, отнюдь не училась на университетах, посвятила свою божич дедушке, врачу-педиатру, – равно удивлялась. Ее зрелости, вкусу, смелости. Как всамделишно симпатия мыслила, самостоятельно, получай основе опыта.

«Я следовать твоего деда на семнадцать вышла. Он был хороший, так опасный повелительный – иногда равно стукнет, вроде ась? безвыгодный по части нем. Царствие ему небесное! Я ради ним ухаживала, позднее ради детьми – при случае было учиться? За меня Катька отучилась».

Вот бы бабулька не долго думая была рядом! Слушать ее, верить, невыгодный извериться на каждом шаге, аспидски многое познавать да – молчать. Быть получай своем месте. У меня сие получалось всего от Анной Павловной.

Но ее нет, а ми время начинать вслед тесто.

06

Сома сдержанная да ранимая. Раненая. У раненых женщин зырк смелый, проникновенный. В глазах непоколебимый блеск, каковой вырабатываешь годами, а дальше из всех сил пытаешься сохранить. Только бы безвыгодный раскиснуть – непозволительная роскошь. Это вновь да риск: разве раз опустишь руки, то, существовать может, они сильнее неграмотный поднимутся. Нет уверенности нет слов «втором разе». Поэтому вернее неграмотный рисковать.

Овальный городец навестила весна, хоть по части пресса на нижеприведённый день обещали дождь. Она до этих пор растерянная, несобранная, от сонным солнцем на ладонях. Но зато короткое рождение весны означает, почто бойко симпатия вернется со чемоданами равно надолго. Такие дни, вроде сегодняшний, аз многогрешный насчет себя называю «бабушкиными». Потому что-то равным образом запахи, равным образом ветерок, да перо – постоянно то есть так, в качестве кого тогда. Я просыпалась на бабушкином доме, горница была наполнена светом, накрахмаленная простак хрустела подо мной, да казалось, что-то с кончика носа давно заоблачного раиса каких-то брат шажков.

Я люблю весну. Солнце заливает совершенно вкруг ослепляющим светом – на ботинках еще жарко, а на туфлях до этот поры холодно. Лето, правда, лучше. Больше определенности. Знаешь, сколько сердечность поуже законное, равным образом все.

Вынесла кашеварный столишко возьми балкон, идеже наш брат да расположились. Пако бесстрастно отреагировал бери пришествие нового человека, на срок никак не привык для дому, внутренне возлюбленный получи улице вместе с непрекращающимся ручьем людей. «Молодец! Пирожки восхитительные. Научишь?» – «Конечно, Сома! Я тебе вместе с на вывеску как и дам, несть напекла». Она нечаянно перестает улыбаться. Мелкими глотками отпивает барбарисный лимонад. Ее пасть дергается по-птичьи, распущенные волосоньки развевает мореходный ветер, равно они липнут ко ручьем накрашенному рту. «Спасибо. С с лица неграмотный надо». Я безвыгодный махом поняла причину таковский категоричности. Пыталась настаивать.

Только перед завершение вечера симпатия показала во мобильном телефоне фотографию Сию. Худенькой девочки со длинными каштановыми волосами равно экий а смуглой кожей, наравне у мамы. «Сию у меня любит компотик изо боярышника равно фейхоа. В прошлом году хоть число банок закрутила. Полпогреба забила, представляешь?»

У Сию целиакия. Это такое заболевание, подле котором нарушено пищеварение да многие привычные чтобы других людей провизия вызывают сильнейшее отравление. Например, хлеб, макароны, выпечка. «А она, во вкусе назло, обожает мучное! Приходится подмазывать безглютеновые продукты. Они безграмотный всего-навсего дорогой ценой стоят, их снова выискать нужно… Мой Альфредо маловато зарабатывает.

Ночами выезжает вместе с друзьями во море, глушат рыбу… А пишущий эти строки каждое утро просыпаюсь на страхе, ищу мужа. Вдруг со ним самую малость приключилось равно возлюбленный далеко не вернулся от моря».

В дневное время, сей поры Сома работает, ради Сию присматривает Альфредо. Я предлагаю зажуливать малышку для себе: «Я безграмотный адски лажу от маленькими детьми, разве честно. Говорю из ними равно как со взрослыми, безграмотный сюсюкаю. Но медянка вместе с пятилетней девочкой моя персона найду сплошной язык, ну да равным образом Пако короче вместе с нами». Сома встает, беретка сигарету, облокачивается насчёт парапет балкона: «Север, а знаешь, что-что ми хочется? Упасть на койка равным образом продрыхший сто лет, и, в отдельных случаях проснусь, чтоб в большинстве случаев неграмотный было ни болезней, ни смертей. Никогда. Ты бы выжига во таком мире?»

Я задумчиво разливаю нам лимонад: «Наверное, нет. Болезни равно казнь учат нас ставить высоко жизнь. Хотя автор равным образом малограмотный знаю, благодаря тому версия лишь один. Вот аз многогрешный люблю жизнь, равным образом ми нравятся человеки вокруг. Но безграмотный хожу а пишущий эти строки по мнению улицам вместе с улыбкой идиота, смахивая пылинка от каждого листочка! Получается, со ценностью жизни у меня по отношению ко всему затык. Сама дни неоднократно противоположна словам, сказанным насчёт ней».

Сома кивает, тушит сигарету: «Ну, Север, у тебя до текущий поры весь впереди. Глядишь да научишься по-глупому улыбаться».

Мы возвращаемся из-за столик, сиреневой скатертью держи нем поиграл дуновение – завернул во необыкновенный сверток. Пако проснулся да поскуливает у двери. Пора получи прогулку. Сома стирает салфеткой алую помаду да достает изо сумочки другую, коричневого цвета. Предлагает равным образом мне. «Не мое, спасибо… А моя персона болею, Сома. Неизлечимо. Так что-то со “впереди” у меня проблемы».

«Север, да мы со тобой целое смертны внезапно. Может, на выигрышном положении по образу единовременно тот, кто такой знает собственный срок. Я приблизительно многократно оказываюсь подле со смертью, почто ранее ни ложки далеко не боюсь. И твоя милость безграмотный бойся… Посуду мою я, никаких возражений! А твоя милость сходи выгуляй сего красавца».

07

Здравствуй.

Я издревле малограмотный вижу тебя. Сменила штукенция телефона, удалила весь твои контакты. Научилась сдерживаться, от случая к случаю непрошеные рыдания выдают тоску, да хоронить щипанцы во карманы, если они самочки на лицо сжимаются во кулаки через ярости. Я молодецки уверен нате вопросы, общаюсь не без; людьми равным образом другой раз танцую, рано или поздно маком веселая равным образом невыгодный напоминает наших вместе с тобой песен. А сызнова пишущий эти строки несть работаю. Все что-то неплохо, а всегда это… игра. Когда-то моя особа жаловалась тебе, почто безвыгодный смогла выкопать занятие жизни, призвание. Ну, по образу у тебя. Так вот, моя персона нашла! Теперь ваш покорный слуга хорошая актриса. Одной роли.

Я боюсь долгих дорог. Мрачных трасс, сливающихся на монотонную картинку следовать окном автомобиля. До вчерашнего дня автор садилась бери заднее сиденье тачка и, прислонившись ко окну, смотрела получай ленту изо неинтересных пейзажей, возьми которых яркими слайдами оживали ты, я. Мы вместе с тобой. До вчерашнего дня сии картинки согревали. Я можно подумать перемещалась на их атмосферу да который раз чувствовала свою руку во твоей руке, слышала твой голос. Когда-то ваш покорнейший слуга сказала, сколько во тебе всегда хорошо, помимо голоса. Что возлюбленный чрезвычайно мягкий, неуверенный, что-то ли. Ты тогда, кажется, обиделся. Знай: аз многогрешный без дальних слов скучаю то-то и есть объединение твоему голосу. По твоему смеху держи часть конце провода. По твоим словам, которыми во последнее промежуток времени говорю я, представляешь? Сегодня в стержневой раз села нате переднее сиденье, недалеко не без; водительским, равным образом впервой закрыла глаза. Я далеко не хочу чище никаких картинок, тебя равно себя на них. Нас, которых хлеще нет.

Как-то моя персона справлялась что до тебе у общих знакомых, не без; которыми поддерживаю редкую связь. Они передали, зачем у тебя всё-таки хорошо, твоя милость сжато постригся равным образом пусть даже завел какие-то новые отношения. Я слушаю, злюсь, ругаю себя из-за то, в чем дело? равно здесь, во другом городе, безграмотный перестаю интересоваться твоей жизнью, пытаясь пародировать бесстрастное выражение. «Я рада. Рада, в чем дело? у него всегда хорошо. И у меня тоже… прекрасно». Последнее дисфемизм во вкусе позволено увереннее. Улыбка. Занавес. Роль сыграна… Вот где-то аз многогрешный вру. Ненавижу себя из-за эту ложь. Но автор этих строк должна, должна оказываться сильной, воеже что ни говори конституция счастливой. Я хочу сжиться составлять счастливой без участия тебя.

Я встречаю новых мужчин. Скорее, попросту наблюдаю из-за ними, безвыгодный подпуская близко. Некоторые с них приглашают в кофе, да ваш покорнейший слуга соглашаюсь. Чтобы отнестись для них равным образом на следующий единовременно убедиться, что-то десятая спица отнюдь не сравнится от тобой. Ты остался самым-самым. Я никак не идеализирую, мы неграмотный помешалась, наоборот, без дальних разговоров мыслю трезвее, нежели когда-либо. Время расставило однако объединение своим местам. Кто-то изо сих мужчин красивее, бог знает кто поумнее да заметно самоувереннее. Но что-нибудь ми после мастерство впредь до них? Ни у кого с них несть таких очи да рук, по образу у тебя. В твоих глазах ми мерещилось море, которое от детства люблю сильнее всего. В твоих руках была надежность, которая резче любых слов. Я попросту касалась тебя – равно чувствовала, в духе шумные волны в глубине меня успокаиваются, усмиряют страхи равно сомнения. А снова ваш покорнейший слуга мечтала, с целью у нас был малолеток равно с целью у него были такие но шары от морем внутри. Но твоя милость его никак не принял.

Я пишу, ми легчает. Быть может, со стороны сие выглядит вот жалость да смешно, только ми плевать. Спасибо после то, в чем дело? было, пес со ним было безвыгодный беспричинно много. Странно представить, почто тебя могло да безвыгодный быть. Спасибо. Хорошо, что-то твоя милость есть. Я желаю тебе побед равно радости да никогда в жизни ни об нежели безграмотный жалеть. И себя моя персона желаю того же…

08

У нас заново холода, автор целыми невдолге испытно генерирую тепло, но, кажется, мои заряд подходят для концу. Завернувшись во плед, сижу предварительно окном. За ним больверк во пене тревожных волн равно свежоповатый ветер, тот или иной забирается после ворот куртки незнакомого прохожего, смешно вздымая ее. Я пришла вместе с работы, сняла ботинки, заварила ромашковый чифирь да вяще околесица безграмотный делала. Только прежде сном прогуляюсь от Пако.

Сегодня будень нахлынувшей пустоты. Трезвонит телефон, двоечка раза стучались на дверь. А ваш покорнейший слуга чувствую себя попугаем, в клетку которого накинули одеяло. Хочется не говоря ни слова бросить взгляд следовать окно, попивая что-нибудь согревающее. Трудно общаться.

Меня опять затянуло во Город непогод, кайфовый время, вчера там. Вчера, на срок автор этих строк писала письмо, поняла причину, отчего любила приближенно самоотверженно, самоуничтожающе да долго отнюдь не отпускала мужчин изо своей жизни. Хваталась вслед за них, на правах вязнущий баттерфляист ради последние глотки воздуха. У меня далеко не было отца. В детстве, юности моя персона сего недавно безграмотный ощущала. Дедушка от бабушкой, маманюшка вместе с суровым характером закладывали эту дыру кирпичами внимания, заботы. Я у них была одна, равно страсть трех вполне разных людей далеко не давала ми проникнуться своей обделенности.

В нашем классе, группе, потоке внебрачный была почитай нормой – знакомым равно уж привычным семейным укладом. Если неизвестный изо ребят за сего переживал, ведь в соответствии с меньшей мере отнюдь не обсуждал со сверстниками. Я ажно малограмотный переживала, сей поры следовать дата по мои двадцатидвухлетия для нам к себе никак не пришел долговязый ни капельки седоголовый мужчина. Когда-то спирт был рыжий. Мама провела его во комнату, идеже ваш покорный слуга гладила голубое атласное наряд получай завтрашнее торжество, равно окончательно философски сказала: «Познакомься. Это твой отец. Сергуся Владимирович».

Каждая девица лишь только в один из дней встречает мужчину, который-нибудь делит ее бытие получи двум части: прежде встречи со ним равно после. Для меня сим мужчиной стал Сернуля Владимирович. Папой аз многогрешный его круглым счетом ни разу равно далеко не назвала.

Сергуся Владимирович подошел, протянул ми руку. Я кивнула. Бабушка, бывало, повторяла: «Когда, казалось бы, ни плошки невыгодный происходит, нечто совершенно так же происходит». Ничего болезненного либо приятного моя персона невыгодный почувствовала. Выключила утюг, прозаически пошла бери кухню. Чай заваривать. Лишь минуя чрез прихожую равным образом увидев у порога взрослые коричневые туфли нежданного гостя, ваш покорный слуга внезапно поняла, который безвыездно сие время, постоянно сии пара красненькая парение около во глубине души автор искала – по неизвестной причине недостающего, необходимого. Чего именно, невыгодный понимала, ибо почто изначально отнюдь не знала, сколько сие такое – папа.

В ту побудь на месте меня личиной вытолкнуло давлением с высокого сосуда вместе с плотной пробкой. Как джинна. Оказывается, Север, глотать другая модель жизни, в отношении которой твоя милость отнюдь не подозревала, суще из-за прозрачными стеклянными стенами.

Мама познакомилась из отцом во институте. Второй курс, гуманитарный факультет. Много красивых слов, беседы касательно поэзии равным образом философии, стопки «Иностранной литературы», горячие обсуждения самиздатских журналов, горящие глаза, вечерние звуки гитары во тесноте общежитских комнат.

Он целый век признавался во любви, симпатия растянуто держала оборону. Потом сдалась. Влюбилась. У них было один со половиной годы красивой истории. Мама забеременела, в качестве кого сие не раз случается, неожиданно. Сообщила ему. Он глядишь струсил: «Что твоя милость собираешься творить вместе с ребенком? Сейчас неграмотный время, у меня, твоя милость а знаешь, докторантура». Мама отвернулась да ушла. Спустя положенное сезон родила рыжую девочку, по малом времени устроилась сверху вечернюю работу. Пока меня растили старик не без; бабушкой, маманюшка с института бежала нате ткацкую фабрику.

Он вспомнил об ми после двадцать лет. Робко вошел, выпил чаю, неловкий попрощался равным образом где-то всей тушей шагнул вслед порог. Своими большими коричневыми туфлями. Потом, обнимая мужчин, моя особа почасту ловила себя бери мысли, что такое? обнимаю отца. Прижимаюсь ко нему крепко-крепко, малограмотный желая повернуть оглобли навыворот во стеклянные стены подина плотной пробкой.

Вот всего только на реальности сие были чужие мужской элемент – равно мы далеко не знала, что принять для факту, сколько у меня сегодня принимать отец. Мы таково да безграмотный построили отношений.

Незадолго прежде отъезда, разбирая вещи, на дальнем углу шкафа аз многогрешный нашла кассетный плеер. Лет пятнадцать обратно мамуся подарила ми его получи и распишись Новый год. Редчайшая была вещица – портативный, цеплялся для пояс. Я держала его во руках, рассматривала, отнюдь не зная, аюшки? не без; ним вытворять да вроде его, этакий громадный равно бессмысленный, использовать. Так равно на жизни чаще всего: сперва хочешь-хочешь, попозже получаешь – равным образом на итоге думаешь: а аюшки? со сим делать?

09

Во ми живут двуха человека. Водан всегда отчаивается равно защищается, у него «fuck off» держи лбу написано. Второй отбивается, тщательно маскирует объедки поражений равным образом сломя голову несется встречу жизни. Никак безвыгодный сведу их на одно целое.

Рабочий дата на разгаре. Посуда звенит равно скользит во моих руках. Я беседую вместе с ней, рисуя пальцами вопросы возьми фарфоровых поверхностях. Вот сия чашка рассказывает относительно женщине от пепельными волосами, которая ела спаржу по-под соусом beurre blanc, – симпатия живет во бесконечном ожидании. И могла бы покамест целую вечность вырисовываться после команду «немного вслед тридцать», если бы бы безвыгодный выдавал взгляд, на котором живет красота, да невыгодный осталось надежды.

А во пиала, держи ее краях бледно-красными кольцами застыли остатки томатного супа. Его съел неповоротливый пидор из собой свежим, вроде персик. Он любит пианиста изо Овального города, ленивые песни Норы Джонс равно скучает согласно родному Нью-Йорку. По серым небоскребам, галдящей суете, круассанам от напиток бодрости на полдюжины утра, от случая к случаю Бруклинский прибор единаче сонный, а светофоры глазеют чрез зоревой туман.

Да уж, по образу было бы скучно, разве бы человеки в глубине были определённо такими же, по образу равно снаружи. Не следует ни одной души разгадывать, безграмотный нужно пусто справляться – безвыездно видать вместе с первого взгляда. Я слушаю обрывки историй героев Города гордых воспоминаний, иногда бегаю для санитарный час на туалет, идеже изо маленького окошка около потолком слышен речь бриза. Торопливо домываю оставшиеся оборудование – проворно прекращение рабочего дня.

Я сниму рабочую одежду, надену что-нибудь уютное, обмотаю шею длинным шарфом, застегну манто равным образом побегу туда, идеже возьми вдохе глотаю хладнодушный соленный воздух, бери выдохе отпускаю тревоги. И радуюсь, ибо что-нибудь на этом городе лишше неграмотный нужно защищаться, скрещивать обрезки изо страха растерять внутреннее тепло.

…Постояв у моря, продрогла. Не прийти ли ми во кофейню не без; прозрачными стенами в этом месте неподалеку? Она называется «Inter Alia» [2] . Здесь весть шепотом равно слышны песни чаек. Администратор этой кофейни – кацапка девка Ольга, переехавшая во Овальный место четверик лета назад. В свободное промежуток времени симпатия любит делать снимок серам – особенно атмосферные снимки помещает во серебристые рамки, развешивает в соответствии с стенам кофейни. Я в жизнь не неграмотный поняла бы, который возлюбленная русская, неравно бы далеко не книжонка Довлатова, для которой симпатия обращается каждую свободную минуту.

Сегодня во «Inter Alia» никого, за вычетом нас двоих равно одного официанта. Поздоровалась от Ольгой, заказала думаю не без; мятой, медом да зелеными яблоками. Попросила ее насидеться со мной. Она улыбнулась, хоть сколько-нибудь прокричала официанту да села напротив.

Улыбается: «Тут в кои веки встретишь русских, когда честно. Поэтому автор выбрала Овальный город, эпизодически решила уехать. Чтобы нисколько невыгодный напоминало по отношению прошлом. А со временем поняла, что-то обзаведение равным образом людишки кругом ни на нежели отнюдь не виноваты. Мы таскаем вместе с собою прошлое, и, если бы у нас от ним неладно, много бы я ни убежали, оно короче рюмить на боку».

Я говорю, почто меня зовут Север. Она улыбается да сообщает, почто у нее очищать подруга, почитай сестра, которую возлюбленная называет Барашек: «Это происхождение с ее фамилии – Баранова». У Оли бельма серо-зеленого цвета. Я спрашиваю у нее, счастлива ли симпатия здесь: «Я, как бы бабочка, целую вечность отнюдь не могу получи и распишись одном месте. Я хочу порхать, проживать нате свободе, по-под солнцем. Мне хитро было выносить русские холода. А пока что равно множество хотела, хоть бы выросла во типичном урбанистическом пейзаже».

Оля скучает согласно своей Москве – в области почти что пустым утренним улицам, по части неторопливым трамваям да по части голубятне получи и распишись балконе тихого дома. «Знаешь, идеже он? Если двигаться ото ТАСС для Вознесенскому. Я после этого продолжаться замирала равно смотрела, по образу медленным темпом пернатые живут, сверх суеты мегаполиса».

Она переводит словца два получай меня: «А какое у тебя счастье?» – «Не знаю, Оль, многообразно высказать определенно. Это кусочки пазла или, скорее, вспышки. Если из-под кафеля мои балкона пробивается какой-то связь одуванчика, ваш покорнейший слуга наблюдаю после ним равным образом счастлива. А сызнова ми становится недурственно ото воспоминаний. Детских. Когда ми было сложно, автор этих строк приходила ко бабушке. Положу ей голову бери колени, возлюбленная гладит мои шерсть равным образом говорит что-то, самое обычное. Я закрывала глаза, слушала. И на данный одну секунду невыгодный было никаких проблем равным образом забот на моем мире».

Оля предлагает предпринять нам в соответствии с капучино. «Ты молодец, Север! Умение оказываться счастливой – сие личное достижение. А моя персона заурядно во те минуты, при случае чувствую себя счастливой, в духе как бы немею. Не могу объясняться длинными предложениями, целое держится возьми каких-то восклицаниях, а постоянно общо молчу».

Мы болтаем вполголоса, повременно затихая равно наблюдая после набережной. Сейчас ваш покорнейший слуга счастлива. Встретить столько душевных людей получай таком отрезке жизни! Это на правах напутствие. Или наравне покамест сам соответственно себе кусочек торта получи и распишись дорожку.

00

На крупной импортной картошке, которую обыкновенно покупаю про запекания из начинкой, встретила улыбающуюся морду, нарисованную красной ручкой. Трогательно. Так да представляю себя улыбчивого продавца, рисующего себя.

Сегодня табель уборки. Воздух потеплел. Все окна нараспашку, ковры свисают не без; перил балкона, во доме пахнет моющим средством. Гудит пылесос. Пако его невзлюбил, облаивает со всех сторон, пытается подле случае насесть получи шланг. Сулеме заглянула побывать меня. Проворчала в некоторой степени согласно поводу появления собаки на квартире. Я безвыгодный стала нуль объяснять, ускользнула для кухню споласкивать плиту. А при помощи двадцать минут, придя на комнату, застала забавную картину: Сулеме подкармливает Пако миндальным печеньем изо вазы. Его лукавая каракатица лежит нате коленях хозяйки дома, а получай ее черной юбке – слюнявые разводы. Но получи и распишись лице аргентинки поуже ни лекарство недовольства, наоборот, симпатия хохочет равно кое-что назидательно объясняет обжоре.

Я выбиваю ковры, доколе Пако развлекает Сулеме. Приветствую вместе с балкона море, вдыхаю вешний воздух. Как всего-навсего потеплело, получи и распишись улице появились попрошайки равно уличные музыканты не без; гитарами. Последние, раззадоренные водкой изо сахарного тростника, клянутся во любви накануне гроба каждой светловолосой прохожей. Центральная пространство переполнена туристами, усеяна пустыми стаканчиками из-под инжирного мороженого. Мне незначительно роднее безжалостный да малолюдный Овальный город, во котором самый шумный грохот – блеяние чаек.

Сулеме спрашивает, может ли возлюбленная ми помочь. «Вам неграмотный тяжко хорошенького понемножку обжарить начинка чтобы запеканки? Я картошку помыла. Осталось начинку приготовить». Она со нескрываемым энтузиазмом берется ради готовку. Жители Овального города постоянно жарят сверху смеси оливкового да сливочного масел. Сначала ми показалось сие ультра- странным, да сейчас привыкла, верно равно держи самом деле эдак итак вкуснее. «Знаешь, автор зарез буду садить по-своему, хорошо? С корицей. Я издревле добавляю во скоромный начинка щепотки двум корицы – главное, малограмотный переборщить. Корица делает зарез сочным и, наравне ведется считать, выпаривает изо него остатки крови».

Сулеме рассказывает, что-нибудь парение чирик назад, эпизодически гомзиха на S., готовила на доме писателя Маркеса. «Он любил изысканную пищу. Правильную. Если мясо, ведь из овощами. Меньше соли равно более специй. Я тушила ему свеклу не без; виноградным уксусом, варила дробленую пшеницу, на которую неуклонно добавляла чеснок. Бузан Габриэль знал польза во еде… А до этих пор прелестно знал жизнь, равно как как бы естественно владел ее правилами равным образом вследствие чего был в силах их по временам нарушать. Он был для того меня что-то первого сильный пол – вследствие его романам мы научилась солидно пробегать книги. Его герои – живые, понятные люди, они делают выбор, каковой приходилось совершать равным образом мне, равным образом на каждого изо нас. Да да сюжеты время ото времени напоминают мою жизнь».

Я наслаждаюсь своим выходным днем, как например спирт равно проходит на хлопотах. Но отдавая силы равно уважение дому, всякий раз знаешь, в чем дело? получишь вознаграждение. В оный день, рано или поздно утро хорошенького понемножку отнюдь не таким солнечным, как бы сегодня. «Да, Сулеме, бывает, что-то самоё себя отнюдь не можешь понять, а натыкаешься получи и распишись какую-нибудь книжку – равным образом симпатия всё-таки расставляет по мнению местам, срывает пломбы не без; души». Она кивает да закуривает. Выглядит в духе роковая красивая Кармен – грабки заняты нарезкой овощей, зубами сжимает сигарету, нелицеприятно отбрасывает крупные волосы со лба.

Я мою окна, подоткнув посад широкой юбки. Проходящие за улице парнишки, увидев меня, кричат задорно: «Ciao, ragazza!» [3] . На момент я, станция северных теней да многолюдных подземок, ощутила себя знойной Маленой во гардероб от алыми маками.

Сулеме в меру вспомнила, что-то Талита, дачевладелица соседней квартиры в моей лестничной площадке, сдала ее «какому-то иностранцу».

Сулеме в особицу выделила последние слова, лже- ваш покорнейший слуга своя, одной месячные от жителями Овального города, с целью которых постоянно приезжие одинаковы. Мне сие инда приятно. «Надеюсь, в здравом уме квартирант будет. Честно говоря, ты да я предпочитаем безвыгодный изнемогать квартиры одиноким мужчинам, самочки понимаешь. Но настоящий слыхать благонравный человек, книги пишет. Так что, Север, твоя милость обрати внимание. Вдруг да выйдет нечто путное».

Я улыбаюсь. Говорю, сколько сейчас нашла мужчину своей мечты. От удивления Сулеме открывает рот, палочка здоровья падает в пол: «Ну твоя милость да резвая!» – «Так, Сулеме, ваша милость фактически не без; ним знакомы!» – «Как так?» – «А чисто так! Зовут его Пако». В глазах аргентинки вспыхивает огонек, равно погодя не уходи симпатия заливается хриплым смехом.

Пако, как поняв, зачем говор по рукам насчёт нем, подбегает равно лает, аккомпанируя нашему гоготу.

01

Я, наверное, была плохим другом, присест об ми малограмотный вспоминают те, из кем во времена оны аз многогрешный держалась следовать руки. Стараюсь об этом малограмотный думать. Что толку? Только по временам тейсинтай себя, в некоторых случаях вижу шумные компании равным образом вспоминаю, в качестве кого автор срывались сверху выходные, обрубив целое деньги знакомства – вроде щупальца, которые могут достать, стремились вволюшку «наесться» радостью, дабы попозже вернуться из новыми силами. В сие «мы» вмещалось отнюдь не приближенно бездна людей – три семейные подруги, которым малограмотный нужно было толковать необъяснимое.

Мы были наперсник у друга и, казалось, готовы были отсидеть всю зиму сверху одном диване, наблюдая битва атмосферных фронтов через большое время гостиной.

Когда аз многогрешный узнала близкий диагноз, пару недель им об этом никак не говорила. Не знала как, истинно равным образом отнюдь не хотела сыпаться панику. В итоге безграмотный выдержала равным образом всегда рассказала – буднично, инда никак не расплакавшись. Неделю они ми звонили, говорили со мной жалостливо, что из маленькой, скрывали с меня радостные действие своей жизни, а после да окончательно перестали звонить, приходить. Искать.

Спустя какое-то времена аз многогрешный встретила знакомую, которая передала ми болтология одной с моих подруг. «О нежели из ней общаться? Ей днесь наше, земное, неинтересно». Вот что-то около равно проверяется, кто такой из тобой всего-навсего давно следующей станции, а кому постоянно по части дороге. Я поблагодарила знакомую следовать правду во лицо, а немного погодя купила квитанция во Овальный город.

Как ми было понуро освобождать близких людей! Горько, очень равно стыдно, ась? безграмотный разглядела, допустила, осталась одна. С тоской равным образом болью, же основа основ – аз многогрешный что ни говори их отпустила. Как а мелочёвка писать изречение «отпустила», какие-то девять букв. И из-за каждой изо них цепь страхов, глубокая интерес пережить, склониться сверху основание внутреннего колодца, оплакать потери. А слезы, в качестве кого назло, начав литься, малограмотный останавливаются: кажется, дозволено истинно выканючить глазищи либо — либо сейчас подина ногами образуется лужа равным образом поглощать намерение потонуть на нем не без; концами.

С самого первого дня на Овальном городе ваш покорный слуга встречаю людей, которые, словно бы во награду вслед за мои убыль на прошлом, дарят ми искреннее тепло, приносят угощение, поддерживают простыми равным образом душевными словами. Пусть они невыгодный обещают вечной любви равным образом дружбы, безвыгодный бросаются громкими словами. Просто входят на мои часы равным образом наполняют их теплом, тем, на нежели мы эдак что есть мочи нуждаюсь. Я весь до сей времени малограмотный бог важно говорю возьми их языке, всего лишь держи английском, же поуже знаю мировоззрение местной жизни да недурственно готовлю национальные блюда. Например, груши, фаршированные сладким рисом.

Выхожу не без; работы и, во вкусе всегда, иду ко набережной. Через эстакаду. Я всякий будень прихожу для морю, считаю гребешки набегающих волн, да ми кажется, ась? в тот же миг где-нибудь нисколько неподалёку моя особа увижу мир маяка. Вспоминаю пустословие бабушки, в отдельных случаях ваш покорнейший слуга прибегала для ней, недовольная окружающим миром: «Деточка, а когда плодотворно безвыгодный на стену лезть равно не проронив ни слова созерцать вслед за тем, вроде целое пойдет. Лечись тишиной, малость участвуй во жизни – твоя милость увидишь, наравне самые тугие узлы развяжутся. Самое дух чаще общем находится рядом, около носом – потребно только лишь стараясь безграмотный допустить ни слова оглядеться. А где бы сего да мы вместе с тобой изводим себя, бросаемся с крайности во крайность, ищем размер выработки – равным образом обнаруживаем его чрезвычайно поздно, нет-нет да и перегорит».

Я полюбила Овальный город. За прямолинейность. Такое ощущение, который тогда перевелся женщин, которые ночами отворачиваются для стене вместе с мыслью «ну обними а меня!», да мужчин, просыпающихся согласно утрам со вопросом, какую днесь выискать причину ради позднего возвращения. Здесь живут справедливо – либо на гордом одиночестве, либо не без; реально любимым человеком. Нет середины – либо дно, либо поверхность.

Жители сего города мысленно свободны. Ценный синод дала ми Начо: «Позволь себя сопатить полной грудью да безвыгодный загоняй себя на рамки. Силаша у того, кто такой верит во свою силу».

…Возвращаюсь домой, сообразно дороге покупаю новее благоухающее пампушка равно агрегат сигарет. Врач наказал ми выдерживать диету да оставить курить. Я никак не делаю ни того, ни другого. Это далеко не протест. Я прямо-таки хочу жить, а неграмотный доживать. Не не далеким через экой мысли что касается том, в какой мере ми осталось. Я временно снова здесь, на моей истории отнюдь не поставлена точка, черт знает что дописываю равным образом ни ложки безграмотный вычеркиваю.

Мои силы – миротворческие. Все, зачем делает меня счастливее, делает меня ближе для миру.

02

На кухне ресторана полный число включен телевизор. Выходя бери перекур, моя персона останавливаюсь предварительно экраном равным образом натыкаюсь возьми мониторинг погоды во странах мира. Лондон, Париж, Барселона, Дубаи, Стамбул… Шестым называют выше- Город непогод. Там вновь ликвидус со наслышан минус. На изрядно секунд во телевизоре замирает король того самого места, камо я от бабушкой ездили получи и распишись выход во гордость майского праздника.

Я спешу исчерпаться получай обратный хашан ресторана, продохнуть воздуха. Закуриваю, прислонившись для нагретой солнцем стене. Мимо проносятся люди, говорящие получай чужом языке, равным образом ми сразу что-то около руки чешутся вернуться туда. Буквально получи денек. Походить в области хрустящему снегу, встать горой во пробках, затем убегать на метрополитен равно ждать, рано или поздно от девять станций доеду по своей, выйду изо подземки вновь во зазимье равным образом закурю долгожданную сигарету.

Кто-то, пройдя мимо, толкнет локтем, неизвестный проворчит: «Женщина, вас что, значительнее подыматься негде?», а черт знает кто остановится осведомиться минута равным образом улыбнется, сказав в обществе делом: «До Нового лета каплю осталось». И пишущий эти строки кивну, улыбнусь на отповедь равно позвоню подруге задать вопрос насчёт планах нате каникулы, по части поездке из-за город, идеже беляшка тишина, бегают белки, а во печи румянится равным образом разносит дух в области всему дому немаленький пирог. И содружебница равным образом засмеется, скажет, что-то от «этой чертовой работой» положительно забыла касательно празднике, предложит возьми днях потянуться по мнению магазинам. Мандаринов прикупить. Желательно, абхазских. Да, мандарины, куда как а минуя них – яблочный спас приходится отдавать праздником!

Мой Город непогод предназначен про быстрой жизни. В нем борешься, завоевываешь, получаешь равным образом спешишь, пусть даже если бы голову сломя нонче некуда. Там перевелся времени болеть: буде испанка – так возьми ногах; разве разболелась вершина – ведь махом таблетку. В Городе непогод нельзя представить, в чем дело? глоссалгия пройдет сама, – ее следует поскорее ликвидировать, симпатия – враг, отчего почто чрез момент заканчивается оперативный с утра до ночи другими словами благодаря тому что почто пятница, а проложить выходные дома, болея, следовательно дать себя зев свободы вплоть впредь до следующей пятницы.

Там нелегко лишенный чего любви, благодаря тому что ась? бескорыстная – общий единственное, зачем согревает. Вечером, измотанная работой равным образом расстояниями, заходишь домой, не без; трудом стаскиваешь промокшие сапоги… равным образом глядишь видишь ли его. Своего самого близкого человека. С мыслью об объятиях которого выносишь всегда сии дневные тяготы. И в мгновение отпускает – день-деньской выдался невыгодный экой полоз плохой, единожды у него столько приятное завершение.

Здесь, во грудь обласканной солнцем земли, ваш покорнейший слуга никак не сплошь и рядом вспоминаю по части Городе непогод. Только разве черт знает что напомнит в отношении нем. О людях, которые остались там, моя персона думаю чаще. Но интересах меня крепость равно народище – двоечка разных полюса. Они ненароком связаны в лоне собой, однако наравне стоимость существуют поверстно доброжелатель ото друга. Город – сие место, несравненно твоя милость постоянно можешь вернуться. А человечество – нет. С ними либо остаешься пока что нате какое-то время, либо расстаешься сделано без дальних слов – чаще токмо не принимая во внимание потенциал возвращения.

И еще: мнение с города может взяться неграмотный связано не без; пережитым на нем, а человек да обращение ко ним нерушимо связаны всегда.

Я закрываю глаза, вспоминаю тамошнее небо. Угрюмое по мнению утрам да всего лишь немножечко светлеющее в области мере продолжения дня. Оно способный бери отчаявшегося человека, тот или иной потихоньку, ощупью, да безвыездно но находит во себя силы вернуться для жизни.

Меня злило, когда-никогда присутствие ми жаловались держи Город непогод да продолжали во нем жить. Одни ворчали, зачем повсеместно грубая давка, похабство да жирно будет бог не обидел приезжих. Другие утверждали, зачем оный град всего лишь изжил себя равно каждый, кто именно находится здесь, всего равно ждет своей очереди, воеже свалить подальше.

Я закипала, из трудом сдерживаясь. В огромной стране целый ряд мест интересах жизни. И все ж таки смельчаки, таланты да авантюристы едут сюда, в надежде изыскать себя. Так благодаря этому многие изо них, который начинал воплощать приманка мечты здесь, нынче недовольны Городом непогод? И сызнова ждут выгодных предложений, малограмотный проявляя ни лекарство благодарности? Если твоя милость совершил выбор, разбирать в области косточкам его в духе наименьшее количество поздно, ежели никак не глупо.

Город недооцененный, безвыгодный в один из дней преданный, только сильный, некто снова-здорово возродится. И моя персона бы вернулась туда, кабы бы у меня было в большинстве случаев одного сценария. Но автор невыгодный могу растрачивать энергию для выкуривание на мегаполисе, у меня ее неграмотный круглым счетом много. Это обычное любовь затянуть зенки спокойно. В тишине. Под солнцем.

03

Здравствуй.

Еще одно письмо. Не тебе, а быстрее мне. О тебе. Все написанное остается во ящике старинного комода. Сулеме говорит, что-нибудь дьявол привык для остаткам воспоминаний, – обыкновенно симпатия хранила во нем то, в чем дело? дарили ее бывшие мужчины. Я хочу, с намерением твоя милость в свою очередь стал ради меня бывшим – окончательно. Между нами высшая отметка часов разницы, тысячи километров равным образом разрушенные надежды, так аз многогрешный всегда в равной степени бог для тебе привязана. Часто вижу тебя согласно ночам. Ты садишься сверху борт кровати, равно ваш покорнейший слуга смотрю на твои глаза. Временами зажмуриваюсь – а снег нате голову твоя милость исчезнешь? Но открываю – твоя милость старым порядком рядом. Я понимаю, почто самочки виновата. Я самочки тебя зову. От одиночества, по части привычке другими словами потому, аюшки? безвыгодный могу пересилить непрерывность средь нами?..

Зачем автор этих строк пишу целое это? Психотерапия. Мне становится легче, при случае перекладываю возьми бумагу то, который осталось невысказанным. Говорить об этом неграмотный подмывает – ну да равно безвыгодный от кем. В своих тихих мечтах ваш покорнейший слуга неотступно желаю, в надежде твоя милость был здесь, рядом. Я бы скрыла ото тебя свою боль равным образом о ту пору смогла бы тихо забываться сном лещадь тихое дуновенье человека, которого люблю свыше себя, каждую ночка с снова отведенных мне. Это далеко не было бы самообманом. Я, малограмотный претендуя возьми большее, без затей скряга бы тем, почто осталось. Не уделяя более никакого внимания гордости, принципам. Только бы лечь в землю счастливой.

Я ушла безвыгодный всего ради того, что такое? твоя милость безвыгодный поддержал меня. Просто было такое время. Я устала в такой мере сильно, что-то готова была лежать куда-нибудь угодно. Ноги невыгодный стояли для месте – пускались во бег, подальше бы через прежних мест. Я никак не могла сильнее глотать твое молчание, равным образом приманка страхи, равно сии крайности, переходы с одного для другому. Самое сложное во отношениях – сие чертовы переходы ото надежды ко отчаянию, с уверенности для сомнениям.

У меня кое-что поломалось в утробе – получатель любви. А ваш покорный слуга боялась признаюсь на этом, носилась по мнению замкнутому кругу, отгоняла близкие сомнения, упиваясь редкими вспышками твоей искренности, искала самого малого – доброго слова, поддержки. Толчка к того, воеже паки вернуться для сладостному самообману. Но для каким бы уловкам моя особа ни прибегала, маскируя приманка страхи, они никуда никак не исчезали – лишь только росли. Вопреки по всем статьям моим усилиям. Все было зря.

Я помню нашу квартиру со белыми стенами. Ты чай тоже, вроде равным образом я, любил подрастающее племя квартиры, идеже целый ряд света, пространства, не имеется вековых залежей получи антресолях, во кладовках. И сызнова – старшие окна да фотопанорамный наружность изо них. И ты да я сняли не аюшки? иное такое жилье – четырнадцатый этаж, стоймя лещадь небом, окна из широкими подоконниками… Сколько было счастливых дней? Помнишь, ты да я стояли получи балконе вместе с закрытыми глазами, представляя себя одну мечту в двоих? Что наш брат круглым счетом далеко, абсолютно отнюдь не на мегаполисе, да со временем внизу отнюдь не шумная улица, а теплое множество ласкает скалы. И слышен далеко не далеко не гуканье проезжающих машин, а крик прибоя.

Были да тяжелые времена, если твоя милость хлопал дверью, исчезал держи неделю. Ты, что неизменный подросток, ввек далеко не признавал свою вину. Много говорил, оставлял меня виноватой равным образом уходил. Мне жаль, что-то наша сестра этак равно отнюдь не научились постановлять конфликты смело равно ответственно. И – да, автор этих строк была в многом прости великодушно косвенно. Потому ась? малограмотный могла вместе с тобой проститься хоть нате время, хоть при случае сие было необходимо.

Сейчас, когда-когда назади осталось равно печальное, равно радостное, когда-никогда автор поняла тебя – равно себя! – лучше, автор этих строк целое в одинаковой мере впустила бы тебя на свою жизнь. Я невыгодный во обиде, равно твоя милость прости, пишущий эти строки равно как причиняла тебе цисталгия – всего оттого, в чем дело? было страсть до чего мне. В итоге автор сих строк искололи корешок друга своими иголками, в качестве кого пытающиеся подогреться дикобразы. Но стали добрее да терпимее, правда?

Береги себя.

04

До нашей улицы точно десятеро – пятнадцать шагов. Сейчас взлобок закончится, сверну беззаконно – равно все: ваш покорный слуга дома. Там меня ждут недопитый желто-красный сок, проголодавшийся Пако, разобранная не без; утра одр да подарки с целью Сию. Посылка со безглютеновыми продуктами, доставленная экспресс-почтой изо Города непогод. Я связалась со приятельницей, бывшей коллегой, равно симпатия нашла интересах меня съестное минуя глютена, разрешенные чтобы больных целиакией. Вот Сома да малышка обрадуются!

Ускоряю шаг, безграмотный оглядываясь назад. Прячу рычаги во рукава куртки. Спиной чую, по образу возлюбленный равно как прибавляет шагу, только делает сие примерно неслышно, подкрадываясь. Я боюсь оборачиваться, ей-ей да кто в отсутствии необходимости. Не продавать страха. Погода нынче прохладная, безветренная. Удивительная. Обычно на Овальном городе отдельный вечер, вовне зависимости с сезона, задувает ветерок, разгоняя до кварталам перекличку голосов. Но сегодня, как бы во фильме Хичкока, таинственная тишина. Полный штиль. В этом тревожном безмолвии дозволительно расслышать аж гудение пролетевшего насекомого.

Я вышла с ресторана на одиннадцать, перемыв посуду, оставшуюся по прошествии вечерних клиентов. У Сакины умерла мама, равно возлюбленная улетела во К., до сего поры двушник дня ваш покорный слуга буду заниматься из-за нее. Поэтому освобождаюсь сегодня поздно. Сегодня решила пробежать пешком, добро бы как всегда сажусь возьми автобус. Сегодня автор этих строк совершила ошибку.

Заметила, что-то кто-либо отлично вслед мной, рано или поздно подошла ко перекрестку. Высокий худощавый юноша из кустистыми черными бровями. Я малограмотный адски мирово его разглядела. Только брови, да, они разом запомнились. Боюсь выдернуть маневренный изо кармана. Боюсь свершить что ни попало действие, которое возьми хоть когда-то замедлит шаг. Не паникуй, Север, вернее лишь сие прямо прохожий, живет вблизи равно как и отлично домой, идеже его ждут. Сильный подзатыльник до затылку застает меня врасплох. Я пытаюсь зареветь – безвыгодный могу. Во рту переставать теплой крови…

Хочу обернуться, так вновь одиночный тумак – во пиратский край – сбивает меня от ног! Я оседаю получи землю, туманно вижу его. Широкие черные брови. Я во двух шагах с своей улицы. Передо мной влажный потом дневного дождя битюм от маленькими лужицами. В мозгу стучит мысль: не позволяется умирать! Мне следует выгулять Пако, спирт сделано извелся во ожидании меня. А снова нужно упаковать вкусности интересах Сию, дабы будущее а возлюбленная их получила. Глаза закрываются. Я пытаюсь устоять на ногах на сознании, безвыгодный утратить последнюю картинку, которую запомнила под ударом, – связи на флэту напротив. Силы покидают меня, клейстокарпий становится ватным. Темнота засасывает, равным образом последнее, сколько пишущий эти строки слышу, сие его ругань.

Он говорит отрывисто, так точно да малограмотный до сей времени фразы ваш покорный слуга понимаю. Понимаю ненависть. «Смеешь… ультра- много… нельзя…» Я сейчас тону на темноте, осталось ничуть мало, вроде против всякого чаяния мои музыкальность прорезает шумный дребезжание ударов. Он бьет меня? Но ваш покорнейший слуга далеко не чувствую боли, да штокверк никак не сотрясается. Что происходит? Темнота решительно накрывает. Все. Я во неизвестном пространстве. Там около бежевые мутные стены, а сверху них, во вкусе изо проектора, всплывают цветные картинки воспоминаний.

…Один изо вечеров прежней жизни. За окнами завьюженный Город непогод. Я сижу накануне телевизором на нашей новой квартире, да неожиданно выбивает пробки. Где они находятся, мы безграмотный знаю равным образом страшно боюсь темноты. На ощупь отыскиваю мобильный телефон – однако твоя милость добротно застрял сверху дороге. «Приезжай быстрее, дорогой!» Наконец аз многогрешный догадалась обнаружить янус нате лестничную клетку – после этого пусть бы бы светло. Сижу у порога, жду, а тебя до сей времени нет. Однако отсиживать во пижаме сверху лестнице уморительно равно холодно. Ко ми понемножку возвращается смекалистость – собираю безвыездно свечи во доме, расставляю их на ванной. Теперь у меня очищать прозрачный уголок, идеже позволительно сидеть, дешифрировать книжку да дожидать спасения.

Когда устала ждать, вышла изо ванной, пошарила во прихожей – равным образом беспричинно обнаружила щит. Наугад пощелкала выключателями. В момент, в отдельных случаях зажегся свет, бери пороге появился ты. Улыбаешься, шарфик болтается в шее, пурпуровый с мороза нос. Ты несгибаемо обнял меня, сказал, который ваш покорный слуга молодец, самочки справилась, а пишущий эти строки разревелась. То ли с пережитого страха, в таком случае ли с того, что крепко тебя ждала. Как ни в жизнь раньше.

Я бог хочу, в надежде твоя милость равно без дальних слов появился. Но что твоя милость попадешь сюда, на сии угрюмые стены неизвестного пространства?

05

Я до этого времени снова здесь. В неизвестном бежевом пространстве. Говорят, человек, находясь держи волосочек с смерти, совершает поход по мнению прошлому. Он возвращается туда, идеже далеко не неотменно переживал в некоторой степени знаменательное. Какие-то мгновения, встречи, изо которых равным образом складывается, во вкусе агитфильм изо кадров, жизнь.

То ли ваш покорнейший слуга умираю, ведь ли фантастическим образом избавилась ото боли равно перенеслась туда, идеже ми хорошо. Сейчас автор замерла на какой-то точке, а передо мной, что для белом холсте (вот зачем тогда бежевые стены!), быстро разворачиваясь, оживает мое прошлое. В каждом слайде вижу всю ситуацию на мельчайших деталях, равным образом во в таком случае а пора – вижу себя во вкусе как бы со стороны. И чувствую все, что такое? чувствовала на оный момент. Например, удивительную предсумеречную незапачканность изо летнего окна, обещающую юной ми початие начал. И приятную груз любимого одеяла, которым укрывалась даже если во июле. Я сверх него не мудрствуя лукаво неграмотный высыпалась. С детства чухалка одеяла безграмотный давали ми ощущения покоя равным образом уединения, во котором моя персона любила засыпать.

Мне на этом месте хорошо. Чувствую щекочущую легкость, будто в середине распускается слабость, а такая хорошая, равно противоборствовать этой слабости безвыгодный хочется, хотя бы как будто – то-то и оно моя персона стану прозрачной, невесомой. Наверное, сегодня аз многогрешный никак не отражаюсь на зеркале. Где-то далеко, мнимый в одном изо верхних этажей, слышу обрывки суетливых звуков. Кто-то бежит, отчего-то объясняет, бог знает куда звонит. Я никак не могу отвязаться ото тревожных звуков, точно бы они в свой черед когда-то связаны со мной, моим большим невидимым телом.

Но планета равным образом ласково воспоминаний пересиливают. Растворяюсь на них, переживая целое снова, да переполняюсь тихой радостью. Вот автор этих строк на родственный квартире, сижу для подоконнике на двигатель осени, грущу по вине того, зачем ушел любимый, исчез, выключив телефон. Уже кто с утра до ночи никуда невыгодный выхожу, передвигаюсь согласно дому неслышно, отнюдь не хочу, дай тебе приставали вместе с вопросами, советами, выражали сочувствие. И автор этих строк сделано решительно расклеилась, в некоторых случаях приходит эсэмэска с двоюродной сестры, живущей рядышком вместе с бабушкой.

У Елена вслед за плечами развод, двум дочери-близняшки, важный парк из тюльпанами, многоцветовой канат по мнению всему дому – Неля работает портнихой. «Я знаю, сколько твоя милость грустишь! Напиши мне, пожалуйста». И автор этих строк безответно пишу. Я объявлюсь тогда, от случая к случаю буду вновь улыбаться. Пишу одно, а на душе – другое. Как но свербит позвонить, разрыдаться, пожаловаться держи свою горькую долю! И симпатия во всяком случае раз как-то узнала относительно сие мое желание, почувствовала. Ответное известие – наравне согревающее самоприкосновение родного человека: «Я понимаю, твоя милость привыкла всё-таки сама… И ваш покорный слуга такая. Но разве поделиться, так короче дважды легче. Приезжай, у нас на этом месте солнышко включили. Не сиди твоя милость со временем одна, малограмотный умножай близкие печали. А ну-кась собирайся, дуй ко мне!»

Прочитав эсэмэску тогда а решаю ехать. Уже вследствие одна четвертая часа выхожу изо дома. Поеду получи и распишись гавань для поездов – равно ближайшим поездом для Нелли. Заодно да бабушку навещу. Сразу в такой мере недурно становится: пока что ваш покорный слуга отнюдь не одна. Скоро возле будут бабуля, инокиня не без; ее детишками… И вертоград со тюльпанами…

На стене оживает следующее воспоминание. Чувствую себя подростком предварительно игровым автоматом – ми отнюдь не терпится превзойти первоначальный круг да посмотреть, что такое? немного погодя дальше. Вот нам не без; подругой в области восемнадцать, автор сих строк пошлепали отвечать донорскую кровь, необходимую нашей однокурснице. Немного зверски равно подташнивает, на новый единовременно ели предварительно вечером, равно ведь овощной салат. Пока ихор наполняет мешочек, моя персона напеваю какую-то привязчивую песенку, улыбаюсь равно повторяю для себя, что-нибудь у меня ни плошки безвыгодный кружится да невыгодный трясется, в чем дело? пишущий эти строки не вдаваясь в подробности сильная, а безграмотный кисейная барышня. И кажется кардинально себя убедила: минус пятьсот миллилитров месячные – а автор этих строк бодрячком. А видишь если стали выколачивать капельницу – весь разладилось. Минут получи пяточек выпала с реальности.

Зато вследствие мало-мальски дней, в отдельных случаях аз многогрешный расплачивалась из-за свекольную запеканку на студенческом буфете, ми позвонили равно сообщили, в чем дело? жизни однокурсницы лишше ни аза неграмотный угрожает. Операция прошла успешно. В оный табель ми было круглым счетом хорошо, по образу якобы у меня весь полномочие мира. И вследствие чего с меня равно как зависит игра природы жизни, потому я, не без; через собственного тела да воли, могу удлинить бытие другому человеку! Могу самоё заделаться счастливой равно изготовить счастливее ближнего.

…Не успеваю проверить сие воспоминание, на правах звуки с воли усиливаются. Я чувствую головокружение, сажусь держи пол, опираясь задом что до стену. В оный минута внятно слышу ковкий дельный голос: «Она приходит на себя».

Часть II

Дорогая Скотти, во те моменты, рано или поздно тебя душит отчаяние, в некоторых случаях тебе кажется, ась? у тебя ничто безвыгодный как видим равным образом что-нибудь не мочь шиш сделать, смотри знай, дорогая Скотти: токмо на такие моменты твоя милость по-серьезному идешь вперед.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд (из переписки от дочерью)

– Стоишь для берегу да чувствуешь солдафонский букет ветра, что-нибудь веет из моря. И веришь, сколько волен ты, равно дни чуть началась…

– Я безграмотный был возьми море…

– Ладно, малограмотный заливай! Ни разу далеко не был держи море?

– Не довелось. Не был.

– Мы еще постучались в небеса, накачались текилы, слово в слово проводили себя во новый путь… А твоя милость получи море-то невыгодный побывал!

– Не успел. Не вышло.

– Не знал, что такое? возьми небесах никуда минуя этого? Пойми, держи небе лишь да разговоров что-нибудь насчёт море.

к/ф «Достучаться вплоть до небес»

0

– Ты кофеек будешь?

– Нет, спасибо. Лучше яблок.

На кухне беспрепятственно окно, от сего места невыгодный как мы погляжу набережной. Вместо нее – дома, не отличишь получай цветные кубики, раскиданные объединение бугристому покрывалу холмов. Я завариваю кофе, его фимиам перемешивается от дыханием весны, потому воздушное пространство в кухне светлеет прежде волшебной прозрачности.

Эта кострома пришла раз как-то неожиданно. Две недели заподряд гремели грозы, да метель сломал сколько звезд в небе зонтов. А позже наступил второй день недели новой, третьей, недели да получай небе поселилось в этакий мере щедрое солнце, зачем пришлось отстранить не без; себя коротайка равным образом вывезти его во химчистку – ну, на пороге тем как бы развесить на буфет поперед осени. Потрясающая весна. С запахом обновившегося моря равно солнечными лучами через снова молодняк листья. Вчера сходили на коренной зоопарк, идеже да животные радовались приходу тепла: пингвины строили домашние дома, столетние черепахи целовались, слоны, ожидающие скорого пополнения семейства, поливали союзник друга водой.

Я очищаю желтые яблоки с кожуры, нарезаю их дольками, раскладываю солнцем возьми лазурный тарелке. Возвращаюсь возьми свой балкончик, идеже сидит Рэ, закинув коньки в перила. Он от довольной миной разглядывает похрапывающего Пако. Я смотрю нате эту картину да никак не могу поверить, что такое? каких-то три месяца отворотти-поворотти на сих стенах одиночества было больше, нежели на самой дальней пустыне. Это было гордое одиночество, которое выбираешь намеренно, надеясь, что такое? оно поможет растопырить мысли в соответствии с полочкам да отпустить прошлое, которое таскаешь из с лица повсюду, в качестве кого интересную книгу. Обращаешься для ней быть каждом удобном случае, надеясь, что-нибудь борзо возлюбленная достаточно дочитана равно твоя милость в конечном счете сможешь изготовить командирский поступок во будущее.

Я невыгодный ставлю данный методика лещадь сомнение. Я самочки беспричинно гомзиха равным образом эдак но надеялась. Но однако методы, теории, схемы лишаются актуальности, от случая к случаю встречаешь… спасителя. Понимающего тебя человека. Того, кто именно как со неба свалился приходит во твою жизнь, заполняет ее пустоты своим присутствием. Своей любовью, которая основана неграмотный лишь в дружбе, схожести судеб, хотя равно держи том, что-нибудь хоть в гроб ложись объяснить. Притяжении?..

–  Эй, парень, невыгодный грусти, накрапывает безграмотный смоет феб – у него силенок неграмотный хватит. А автор сих строк вместе с тобой подина Новый бадняк сотрем всё-таки старые счета равным образом убежим туда, идеже выступление невыгодный та, да счастья перевес, да персики во мае созревают…

Ставлю тарелку не без; чашкой сверху стол, напевая ту самую негритянскую песенку – нашу не без; Пако. Он во полудреме начинает лавировать хвостом, автор этих строк улыбаюсь чуткости пса равным образом вспоминаю день, в некоторых случаях впервой увидела его. Брошенный оттерхаунд трогательно ютился на продуваемом подъезде. В его глазах было в таком случае а самое, ась? да на моих, – отчаянное горячка жительствовать дальше, изо последних сил. Мы справились.

– Я безграмотный грущу, вплоть до Нового лета снова снедать время, и, надеюсь, твоя милость отнюдь не собираешься убегать? Знай, Север, автор тебя отнюдь не отпущу. Буду нести охрану круглосуточно.

– Круглосуточно? Я малограмотный против! С твоей работой сие достаточно настоящим чудом.

– Ну, физическое пребывание – сие токмо полдела. Намного значительнее любовь сердца. Это может грохотать пафосно, хотя ваш покорный слуга воистину беспричинно думаю.

– Рэ, знаешь, мы стала волноваться слов, значащих многое, главное. Мне кажется, нежели чаще аз многогрешный их говорю, тем быстрее приближаюсь для потере. Наверное, сие вывод пережитых разлук. Но одно знай: моя особа счастлива, что такое? твоя милость рядом.

– И я. Счастлив. С тобой… Получается, сегодня твоя милость иногда будешь доверять кому близкие тайны ми во любви?

– Может быть. Но аз многогрешный буду рядом, буду не надышаться на кого тебя сверх слов – своим присутствием, своей заботой да прикосновениями.

– Я согласен!

У нас от ним всё-таки просто. Мы вместе, да нам хорошо. Пришли корешок ко другу вовремя: я, запутавшись, билась во сетях неожиданной развязки, а он, прихорканный безрадостной жизнью, искал всего только спокойствия.

– Хорошо, зачем у нас от Зейнеп невыгодный было ребенка. Иначе получи и распишись любви для нему равным образом держались бы сии отношения. Вот моя сеструха – симпатия развелась со мужем, имея пятилетнего сына. Как-то возлюбленная сказала мне: «Когда-то Пати стал причиной, в области которой наша сестра перестали уснуть во обнимку. Но на последнее сезон Пати был единственной причиной, соответственно которой автор продолжали храпеть на одной кровати».

Я нерушимо обнимаю Рэ равно хочу сообщить ему, что такое? со каждым белым днем побольше погружаюсь во него, хотя бы думала – свыше вовек малограмотный полюблю. Сдерживаюсь. Тот самый ужас преддверие громкими словами.

Лучше поцелую.

0

На каждую женщину надо одна всепоглощающая любовь; все, почто затем нее, – сознательное чувство, эпизодически тебе нетрудно хорошо, ась? дьявол рядом. И сие безвыгодный оный случай, когда, перебесившись равным образом отчаявшись, твоя милость позволяешь себя любить, а отвечая получай его поцелуи, думаешь относительно другом, который в жизни не пуще никак не придет.

Сознательная наклонность – сие неграмотный эгоистическое потребительское отношение. Это то, ко чему приходит каждая с нас, в некоторых случаях встречает человека, какой безграмотный завоевывает красивыми словами равно которого невыгодный нужно приукрашивать. Вы беретесь ради щипанцы равно ровно идете вперед, оставляя после внешне былые разочарования равно напрасные ожидания. Вы отнюдь не стираете прошлое, однако помещаете его на удаленный баул равно делаете ступень визави новой жизни. Да, не надышаться на кого дозволяется по-разному. Важнее безвыгодный бояться, который сие может закончиться.

Я чтобы него, вроде равным образом дьявол про меня, так самое трезвое чувство, ко которому автор тот и другой пришли сквозь череду потерь. Он безграмотный интересуется подробностями моей истории, пишущий эти строки малограмотный интересуюсь подробностями его. Мы далеко не вываливаем побратанец нате друга пережитое, невыгодный спешим ахнуть безвыгодный успеешь вызнать кореш друга, я говорим в рассуждении том, сколько было подлинно недавно. Не с страха произвести отчего-то никак не так, вытоптать впечатление, сломать что-то, что-нибудь на срок неграмотный окрепло. Из желания не нарушить золотую середину – максимально выровнять ход корабля, сохранять одного курса да ждать, от случая к случаю бери горизонте появится наше место, идеже наш брат сможем пришвартоваться. Не торопиться, однако равно малограмотный возиться – равным образом ведь равным образом другое может быть губительным. Поэтому скорее формироваться расчетливо и, главное, на унисон, дай тебе спасти нонче единаче хрупкое, однако такое волшебное ощущение.

– Помнишь оный вечер, если получай тебя напали? Сколько во этом неприятного. Но смотри, наравне постоянно обернулось на нашу пользу. Хорошо, ась? на ту воробьиная ночь автор вышел пробежаться преддверие сном равным образом успел для тебе сверху помощь… Когда тебя, окровавленную, помимо сознания, вкатывали нате носилках во машину, моя особа неожиданно понял, в чем дело? до безумия из-за тебя боюсь. Будто следовать сии червон минут, который аз многогрешный был недалеко со тобой на ожидании «скорой», вот ми как бы изменилось. Раскрылось. Я смотрел получи тебя, равным образом в соответствии с шекам бежали слезы: во всяком случае вот, только лишь аюшки? моя персона встретил человека, которого круглым счетом век искал. Хотя да мы не без; тобой снова аж никак не говорили, далеко не были знакомы. Необъяснимое чувство.

Я целую его руку, смеюсь равным образом говорю, сколько дороговато заплатила вслед навстречу из ним – черепно-мозговой травмой, переломом ребра равным образом двумя неделями во больнице. «Иногда автор этих строк думаю: а что, когда бы твоя милость малограмотный появился вовремя? Неужели ваш покорнейший слуга умерла бы этакий глупой смертью? С мои первого дня во Овальном городе автор этих строк нуль неграмотный боялась. Нет, конечно, моя особа соблюдала осторожность. Но дабы неизвестно кто напал сверху меня… Когда приезжаешь с мегаполиса, идеже грабят равно убивают только-только ли безграмотный любой час, во чуточный город, тебе кажется, аюшки? безопаснее, нежели здесь, нигде присутствовать безвыгодный может. Оказывается, сие малограмотный так».

Рэ устойчиво обнимает меня, просит заступить тему: «Ты безвыгодный забыла, в чем дело? нынче для семи нас пригласила Начо возьми кабачковую лазанью? Пора собираться. Ты но знаешь, наравне симпатия злится, эпизодически опаздывают». Кабачковая лазанья – фирменное чанахи моей подруги-соседки, давней поклонницы Софи Лорен. В одном изо собеседование актрисы Начо вычитала путь равно днесь хочет, дай тебе да я попробовали это, как бы возлюбленная утверждает, «самое вкусное весеннее блюдо».

Пока Рэ принимает душ, автор измеряю температуру. Слава богу, меркуриальный столбик показывает тридцатка полдюжины равным образом два. Всю прошлую неделю у меня жар была только-только ранее тридцати пяти, моя особа со трудом сие ото него скрывала. Я безвыгодный стала оглашать Рэ по отношению болезни. Зачем? Чтобы дьявол переживал, отнюдь не отходил с моей кровати, жалел меня? А может, мы боюсь, что такое? Рэ в свой черед уйдет, в отдельных случаях узнает? Нет, Север, симпатия безвыгодный такой.

Я равным образом поначалу старалась далеко не не далеким с экий мысли по отношению болезни, а задним числом встречи из Рэ гоню удалять любые мысли что до ней. Я счастлива. Я хочу, с тем сие блаженство малограмотный покидало меня поперед последнего вздоха. До последней минуты. С Рэ аз многогрешный ожила. Словно в середке меня кто-либо открыл совершенно окна открыто равно вешний метель унес весь плохое: застоявшиеся запахи, ржа пыли, угнетающую пустоту.

0

Мне где-то спокойно. С тобой равным образом вне тебя. Когда твоя милость задерживаешься так не ведь — не то уходишь ранним на ране после горячим хлебом, а я, проснувшись, невыгодный застаю тебя рядом, изумительный ми далеко не поднимается страх, почто совершенно происходившее было сном. У нас весь настоль осязаемо, что такое? допустимость превращения действительности на соблазн исключается. Я недурственно ощущаю почву почти ногами да отнюдь не боюсь упасть, аж разве предисловий прыгну не без; обрыва чувств. Да равным образом сие «если» получи всяк пожароизвещательный – каковой бы всемогущий заверть эмоций ни подталкивал, днесь аз многогрешный уверена, в чем дело? более отнюдь не совершу спонтанных поступков-прыжков.

Теперь крепкие взаимные чувства посредь мужчиной да женщиной безграмотный напоминают ми рекламу апельсинового сока, на естественность которого автор далеко не верю. И пес со ним во них кто в отсутствии волнующего трепета равным образом горячего круговорота грубо почти желудком – сего прежде было со излишком, сообразно горло, согласен равно расчесано перед ран. Теперь ваш покорнейший слуга переживаю невзгоды во порядке их поступления. А кабы их пропал – прямо радуюсь мелочам, изо которых складывается жизнь.

С Рэ пишущий эти строки избавилась через одной немаленький слабости – в навечерие бог любила перечислять воспоминания. Вот устроюсь поудобнее, закрою шары равным образом начинаю погружение… Больше никаких сравнений, обращений для развалинам былого. Теперь в ряду мной равно прошлым – охраняемая граница. Шрам. Пока воспаленный, горячий, же ранее невыгодный пульсирующий, вроде раньше.

Принять минувшее да неграмотный педерасить на нем – этому отчаянно учиться для чужом опыте. К миру от прошлым приходишь со временем. Это никак не столкновение прежде победного выстрела, а поскорее мирное, пусть себя на здоровье да медленное, улаживание конфликта.

Так бессчетно «теперь» на моей жизни. Не мимолетная незапачканность новых чувств, а неспешное начало, пребелый лист. Бывает, заглянешь во темное расстояние проносящегося вагона – да вишь из-за цветными сплетениями по какой-то причине неизвестного зеркало жуть близкого человека, ото которого безвыездно покамест многое ясно во тебе. Испуганно отшатнешься, оглядишься с правой стороны равно налево, а потом, вздохнув со облегчением, закрываешь глаза. Ведь сие могло оказываться лишь только твое собственное отражение. И кричишь в глубине себя ото усталости – в отлучке чище сил населять тобою, мотай отсюда а с меня, не тронь во покое!

Уязвимость наша исходит всего лишь через частого обращения для прошлому равным образом ко его героям.

Нужны радикальность да гений действовать. Надо категорически заявить себе: все, не без; меня хватит, потухнуть вытаптываться для месте, отнюдь не задавать вопрос ко багажу прошлого, какое-то времена не насчет частностей отнюдь не осматриваться назад. Если в полном смысле слова решишь побросать какое-либо место, думай насчёт том, несравнимо держишь курс, а далеко не по части том, не без; нежели давным-давно момент было попрощаться.


* * *

Снова верю на персональных спасителей. В ранней юности пишущий эти строки сомневалась на том, что-нибудь навстречу человека, которой соберет меня, распадающуюся получи и распишись элементы, да сильно обнимет. Ну без затей на оный время ваш покорнейший слуга думала, который меня невозможно врезаться такой, какая автор этих строк есть. Потому зачем аз многогрешный неумолчно разная – сплошные крайности. И каждый, кто такой ми встречался, влюблялся только лишь во одну с сих разных.

И гляди на семнадцать парение наперекор своей недоверчивости аз многогрешный влюбилась во мужчину, который-нибудь аэрозоль даровать ми постоянство. Благодаря ему автор этих строк стала цельной. Но бери втором курсе института автор сих строк расстались. Он уехал во другую страну.

Потом был тот, через которого до большей части мы уехала с Города непогод. Похоже, симпатия появился во моей жизни безграмотный из благородной миссией, а ради того, в надежде приткнуть моей вере искус бери прочность. Я невыгодный всего-навсего отнюдь не выдержала экзамен, а равно решительно потеряла веру. Думала, ась? всегда в такой мере равно закончится – сверху нем.

Но появился тот, кто, кажется, знает совершенно об всем, а аюшки? безвыгодный знает, так чувствует. Рэ вернул меня для жизни – на прямом да переносном смысле. А тем отнюдь не менее ради неделю прежде встречи со ним моя персона получила помета об его приближении, но, вроде всегда, невыгодный обратила внимания. Мне а Сулеме говорила, ась? на квартиру наизворот обязан ухватить «какой-то иностранец». Оказывается, сие равным образом был Рэ.

Мой недавний сосед, выше- свежий знать равно оный самый частный спаситель. Он полюбил мое настоящее, безвыгодный заставляя пуститься в противоположный путь на прошлое… Каждая подросток ждет, каждая насущно нуждается во мужчине-спасителе. Но вдали невыгодный каждая признается на этом вслух.

0

Его псевдоним – зеркальное отбивание моего. Ревес. Ливанская дедилка назвала его на целомудрие знаменитого революционера, который, невзирая держи удары судьбы, безвыгодный сдавался да боролся следовать свободу людей. За равенство. Не материальное, когда, до глупой теории, отнимают богатство у богатого пользу кого того, в надежде отказаться в пользу бедному. Он боролся из-за альтернат гражданских возможностей, в некоторых случаях каждый, без зависимости с статуса, может выбирать, а малограмотный безответно пригибать голову прежде тем, что-то дают.

«Ревес» переводится в качестве кого «терпение», «терпимость». Бабушка связывала победы человека из этими качествами. Она говорила, что такое? у всех наступает время, которое нужно переждать, перетерпеть, с тем отвязаться через густого опускание тяжелой судьбы. Мол, лишь этак не возбраняется по головке никак не погладить вплоть до счастья, легкого пути нет.

Я называю его Рэ. Так для нему от детства обращаются друзья, близкие. У него, приближенно а как бы да у меня, неудовлетворительно имени. В Ливане реальность двух имен у одного человека связывают со наличием двух жизней. Неужели там, получай небе, смилуются равным образом дадут ми возможность сверху вторую жизнь? Хотя – моя особа еще ее проживаю. С ним.

Он приехал семо записывать книгу. По контракту из американским издательством Рэ потребно постареть ее ко концу лета. «Я сбежал семо изо Токио, немного погодя сверх меры бог не обидел шума равным образом однотипных лиц. Для предыдущей книги слои большого города в корне подходила. Но к нового романа ми нужен теплый колорит, где, на хорошем смысле, вначале скажут, а в дальнейшем подумают. В этой эмоциональной искренности столько прелести. Подглядел – равно во книгу!»

Я – порушительница его планов. Он надеялся столкнуться благодушный сюжет, а встретил меня. «Книжные мысли как-никак подчиняют себя по сию пору картина равным образом суммарно долгоденствие автора забирают, в эту пору некто пишет. Я встретил тебя на свежий раут своей свободы – не без; утра следующего дня планировал заклиниться вслед за книгу. И глядишь ты, даваха со самыми прекрасными веснушками, которые автор этих строк видел ради приманка годы. В одной песне бери моей родине снедать такая строчка: “Порой мы думаю, зачем отпустило б тебя равно безграмотный было, равным образом здесь а понимаю, что такое? вернее тебя да нет”…»

У него спутанные завитушки цвета кофейной гущи равно носишко со горбинкой. Он красивый. С ним дозволительно прикусить кроме надобности нечто объяснять, из ним – обязательные ежедневные прогулки соответственно весенним лужам.

«Ага, значит, ваша писательская человек утомилась через меня. Неудивительно! Камены никак не бывают лысыми равно вместе с банданой держи голове». Он притягивает меня ко себе, сажает получай колени равно целует на ухо. «Не говорите ерунды. Ты наполнила смыслом мое настоящее. Я знаю, престижно банально, да сверху самом деле беспричинно равно есть. Да равно ми дозволяется употреблять для штампу во разговорной речи, во всяком случае автор этих строк избегал их вот всех своих книгах.

Знаешь, здесь, поблизости от тобой, автор этих строк понимаю, что такое? приехал семо никак не по поводу книги. Скорее бежал через того, в чем дело? было. Я опустился нате свое эмоциональное дно, с тем опереться из всех сил – да вернуться бери поверхность, идеже живительного солнечного света много больше, нежели там, во заводи целого океана отжившего опыта. Ты равно вкушать солнце. Пусть равно на бандане».

Смущенно опускаю голову равно зарываюсь во его шею, идеже колючая щетка соседствует вместе с нежной кожей: «Спасибо. На самом деле наш брат равным образом для вас неравнодушны, же стесняемся говорить вслух».

Там, во Токио, дьявол расстался вместе с турчанкой в соответствии с имени Зейнеп, которой посвятил приманка первые три книги. Рассказывает об этом не без; горечью во голосе. Я неграмотный задаю вопросов, невыгодный заостряю внимания для непонятных ми деталях. Даже пару крат пытаюсь переменить тему. Не хочу, дабы ему становилось больно, – моя персона знаю, в чем дело? сие такое. Но Рэ постоянно в одинаковой мере возвращается ко своему рассказу. Значит, хочет, с тем автор знала. «Я круглым счетом равным образом безвыгодный научился выпускать не без; улыбкой, хоть бы такие сцены удаются ми во книгах. В моей реальности одна сплошная тоска… была. До тебя».

Расстаться предложила она. Собрала чемоданы, уехала во Стамбул. Он говорит, аюшки? во последнее сезон сие были связи получи и распишись грани. Такое изнуряющее состояние, когда-когда пара притягиваются равным образом отталкиваются одновременно. И почто не без; сим выделывать – непонятно, круглым счетом по образу постоянные стычки, бельмесость равно во в таком случае а сезон взаимное соединение изводят. В итоге ушла она. «Ей хватило сил сделать точку… Дальше было бы только лишь хуже. Мы бы потеряли признание ко тому хорошему, в чем дело? было в ряду нами. А сие страшнее любого расставания».

Я доколь прочла только лишь первую его книгу. Зная его характер, мирово понимаю, что такое? симпатия пишет в отношении себе. И ми становится несуразно через собственной мысли: наверное, многие писатели равно как используют свою личную век – из легкостью пускаются во отношения, ради во результате черкануть об этом. А рано или поздно целое уж написано – расстаются. Они, во вкусе генетики, ставят опыты сверху животных, так чтобы раскрыть несколько новое. Неужели моя персона такое а подопытное?..

Отгоняю с себя тревожные умозаключения, обнимаю его, закрываю зенки да думаю в рассуждении том, что такое? бросьте торчмя сейчас. Все-таки автор сих строк встретились неспроста. Может, интересах того, с намерением выпользовать кореш друга ото «вируса жалости ко себе»? Или…


* * *

Вчера Рэ тайком ото меня уходи на парикмахерскую, постригся равным образом стал похож нате Бродского времен ссылки на Норенской. Мне, ясное дело, сие зверски нравится. На фоне моих «отростков» вьющиеся кудряшки Рэ смотрелись чрезвычайно контрастно, а об эту пору ты да я на равных условиях – немногословно стриженные равно счастливые.

Я спрашиваю его: «Как тебя угораздило влопаться на лысую? Еще отродясь во истории проплешина никак не была орудием соблазнения». Он ответил: «В коренной единожды автор посмотрел сверху тебя внизу вверх. До вихор деятельность никак не дошло, ваш покорнейший слуга остановился бери веснушках. Они сразили меня наповал». Как странно, непостижимо все, ась? касается любви.

Можно отыскать своего человека пусть даже на неприятной ситуации – ко примеру, во таком инциденте, почто случился со мной.

Насколько всегда а непредсказуема склонность – отроду неграмотный знаешь, идеже да подле каких обстоятельствах ее встретишь. Все решается черт-те где по-над тобой – да тебе нуль безграмотный остается на правах покориться этой вспышке, аж буде шестое чувство твердит, что-то со сим человеком на века безвыгодный получится. Но привязанность безвыгодный вечно дается пользу кого продолжения. Она может прийти, посоветовать тебя чему-то важному – равно беспричинно но непредсказуемо уйти.

Но ни одна пристрастие неграмотный случается бесследной – вишь ее главная особенность. И возлюбленная делает тебя всего лишь лучше, ввек – хуже. Я пишу, твоя милость заглядываешь на зеркало души следовать моей задом равным образом хмыкаешь, целуя во плечо: «Жаль, моя персона никак не понимаю языка, или успел бы разобрать хоть бы бы одно предложение. Ты пишешь что до том, что такое? было, либо — либо что касается том, что-то будет?»

Люблю вечера солнечного дня, неужели на правах сегодня. Я смотрю сверху Рэ – для его лице красивые тени темно-желтого цвета. «К чему раздваивать эпоха в «было», «есть» alias «будет»? Одно исходит изо другого, меняются всего лишь декорации равным образом герои. В итоге однако на любом случае сливается во одно целое. Да равным образом происходит безвыгодный необдуманно – без зависимости через того, плохое alias хорошее. Все к чего-то».

Он говорит, зачем с меня получился бы писатель: «Ты изысканно говоришь. И вона ажно пишешь. Может, попробуешь?» Нет уж. У меня мысли скачут да мешаются, в такой мере сносно путного неграмотный изложишь. Сплошные сопливые синусоиды. Моя глава будто блендер: на нее, родимую, загрузили безвыездно радостные да печальные переживания, нажали получи кнопку, равным образом всегда измельчилось, перемешалось так, который ранее малограмотный отличишь важное ото безграмотный важного.

«Нет, Рэ. На нас двоих баста одного писателя. Ты скорее шагом марш дописывай главу. Завтра не без; утра во путь. Желтая станица заждалась двух сумасшедших туристов!»

0

Лето. Лимонно-золотые дни, вареньице с белой черешни, бесконечные улицы криво равно вкось, кирпичные домики от окнами бирюзового цвета, четки с красного перца сушатся получай верандах.

Здесь примерно начинается мир, заботы вынесены следовать скобки, да ваш покорный слуга более далеко не боюсь бросить взгляд на ночные зеркала. Там впредь не имеется интересах меня грозных тайн равным образом призраков прошлого – рассадила их в соответствии с местам, сдала на ноша и, дождавшись свистка состава, отправила подина пасмурные своды.

Здесь приближенно бессчетно солнца, что-то на дневное эпоха с жары дух дрожит у самой брусчатки. Только порой припускает дождь, хотя дьявол невыгодный страшен – лекарство большие, теплые, подогретые солнцем. Мой встреча на этом месте – сие добрый ветерок, белые стены нашего домика, бутыль «Пино Гриджио» равным образом овощь от козьим сыром.

Я счастлива. И деятельность далеко не во том, который до сей времени сложности разрешились. В какой-то мере по сию пору запуталось сызнова больше, хотя всё-таки равняется из чего можно заключить легче. С каждым белым днем буква беззаботность увеличивается на размерах. Еще полгода здесь, не без; ним рядом, – равным образом автор стану невесомой.

С утра до самого шести вечера Рэ пишет книгу, а я, передвигаясь в цыпочках, готовлю что-нибудь вкусненькое, позже иду наставлять рога по части улицам, засаженным персиковыми деревьями. Плоды около созрели, бойко позволяется полноте срывать, восторгаться вкусом равным образом бархатным ароматом.

Желтая деревня. Мы здесь. Вторая неделька поразительного спокойствия, рано или поздно далеко не задумываешься по отношению процессе жизни, а окунаешься во него со головой, отнюдь не закрывая не без; непривычки глаза. Как но так, наша сестра чай привыкли для ежедневной борьбе, ко отвоеванным мгновениям счастья. А здесь, кругом нас со Рэ, пусть даже невыгодный мгновения, а целые недели абсолютного счастья. Хоть нарезай ломтиками равным образом подавай ароматным рахат-лукумом.

Вчера под сном ваш покорнейший слуга размечталась: гляди бы такое благоденствие надолго. Я ладно понимаю, сколько поглощать сызнова да факт со своими правилами. Но кто именно нам запрещает пролонгировать сие успех внутри? Там так-таки я хозяева – никаких часов, будильников, офисов, начальников. Продлевать сие внутреннее случай вплоть до тех пор, на срок оно который раз безвыгодный сольется от реальностью. От смерть прежде лета. И что-то около всегда, сознательно холодам.

В Желтой деревне издревле шумно. Но голоса никак не назойливый, на гармонии не без; течением дня. Здесь совершенно держи своих местах. Будто так, по образу требуется быть, так например пишущий сии строки отроду равным образом безвыгодный знаем точного расклада. Да после этого а именно да безграмотный видимо об этом. Просто оглядываемся округ равным образом понимаем, который неумолимость таблица безграмотный испортила воду местных родников. Здесь слыхом отнюдь не слыхивали по отношению вывозе токсичных отходов во развивающиеся страны несмотря на Базельской конвенции. Или относительно том, что-то глобальные темпы роста населения Земли после последние полтина полет сократились вдвое.

Наслаждаясь оранжевой дыней, мы наблюдаю после жизнью Желтой деревни. Порой покой человека может быть на элементарном незнании.

Мы усердствовать в многое вникаем, сверх меры многое пытаемся найти оправдание да многому стремимся противостоять. Знание никак не издревле сила. Знание на любом случае утяжеляет, правда да отнюдь не каждый, получивший сие знание, может обратить его на нужное русло. Чаще наш брат прямо-таки перегружаем себя, наполняемся до самого предела лишней информацией, чувствуя себя прошел слух подготовленными ко грядущим угрозам, а нате деле становимся сызнова паче уязвимыми, беззащитными. Порою нужно отчего-то отнюдь не уметь либо как бы пропустить, чтоб уцелеть счастливым.

Я покупаю доморощенный лимонад изо плодов шиповника у старичка на зеленой рубашке. Здешние пожилые мужской элемент по неизвестной причине носят как никогда деньги рубашки. Пока симпатия разводит раствор во газированной воде, ваш покорнейший слуга в угоду интереса спрашиваю его что касается конце света: «Говорят, симпатия решительно скоро. Не боитесь?» Старичок улыбается, качает головой да цепляет нате кромка стакана дольку лайма: «Девочка моя, неизмеримо важнее, неграмотный настал ли твой врождённый истечение света. Света, который-нибудь футляр во тебе».

Мы многое усложняем. То, ко чему дозволено приписаться проще, пишущий сии строки разбираем получи и распишись части, подкрепляем опасениями, пропитываем эмоциями, а впоследствии носимся из сим грузом, ищем, пупок развяжется его смахнуть тож держи кого взвалить. Но даже если буде круг сошел не без; ума, сие вновь малограмотный побуждение брызгать поводья равно оголтело отходить в область воспоминаний вслед всеми.

В детстве мамусечка во порыве возмущения сплошь и рядом говорила мне: «Если до сей времени начнут подпрыгивать изо окон, твоя милость также прыгнешь? Отвечай из-за себя во первую очередь». В Желтой деревне пишущий эти строки поняла, наравне мирово избавлять свое – то, зачем свойственно то-то и есть мне, в таком случае хорошее, сколько кому-то может прорасти глупым. Счастье – сие положительно безграмотный то, аюшки? автор сих строк ждем да получаем на редкие моменты. Счастье – сие в таком случае во нас, почто радуется сим моментам.

0

«Я далеко не буду тебе врать, сколько предварительно конца разлюбил Зейнеп. Знаешь, у мужчин этак принято: разве автор сих строк расстаемся из женщиной, которую любили, автор сих строк еще безвыгодный признам сего вслух. Обходим обходным путем домашние настоящие чувства равным образом говорим исключительно относительно том, какими пишущий сии строки были разными, да что такое? про того, с тем радикально увериться на этом, понадобилось до некоторой степени парение прожить вместе. Не который иное, наравне ложь, около которой глыбища гордости.

В действительности, на глубине души, весь иначе, неграмотный где-то эгоистично. Мы в свой черед тоскуем, равным образом мечемся на постели через наплыва воспоминаний. Мы тоже, равно как да вы, женщины, ищем родное мурло на толпе. Чем отличается женская тягомотина через мужской? Мы предпочитаем забываться. На пару недель убегаем ко “промежуточным” женщинам – они нас целуют, удовлетворяют, помогают забыться. Но на постели пишущий сии строки никогда в жизни безграмотный смотрим таким женщинам на лицо. Боимся узнать во них внешний облик той, которую любим по-настоящему. Той, во которой видели стрефил своих детей.

Я безвыгодный верю, который влечение забывается. Ее невмоготу отпустить. Она подобна голубю на клетке безо дверцы – в такой мере вовек да остается там.

В тебе. Однако со временем начинаешь по-иному глядеть для тому, почто было.

Со временем настоящий вяхирь во клетке, выращенный воспоминаниями, становится украшением твоего сада-сердца. Его посещают новые люди, кому-то с них твоя милость показываешь красивую птицу прошлого, а кого-то никак не пускаешь тогда калитки. Но на итоге неотменно сорная ежовник не пропадет тот, кто такой полюбит тебя с со твоими воспоминаниями. И сие воспрещается прозвать милосердием вместе с его стороны. Просто у сего человека поглощать экой но сад. И таковский но турман во клетке вне дверцы.

Буду честен от тобой: часом в уме автор этих строк переношусь во прошлое. Не потому, ась? здесь, сегодня, возле вместе с тобой, ми по неизвестной причине далеко не хватает. Ты – другое. Ты – мое осязаемое настоящее. А то, что-то осталось там, на прошлом, – сие подводные течения океанов, которые полегоньку меняют ландшафт, а отроду безграмотный исчезают. Уверен, у тебя круглым счетом же.

Я переношусь на дни, рано или поздно автор сих строк со ней прощались получай старом вокзале на центре одного города. Она во чем-то упрекала меня, ваш покорнейший слуга в некоторой степени ей объяснял со слезами получи глазах – безвыгодный помню уже, какие были слова, вопросы, оправдания. Помню одно: ми жутко желательно ударить ее. В губы, во плечи, которые обгорели нате первом июньском солнце. В самый вершина нашего гонидия возлюбленная сразу хоть сколько-нибудь приспустила подстепок блузки да абсолютно наивно сказала: “Черт, посмотри, в качестве кого моя персона обгорела… Вся красная”. А ваш покорный слуга посмотрел в ее обожженное плечо равным образом подумал, почто вперекор желанию отнюдь не посмею обняться ко нему губами, лицом. Я ввек носил щетину, которая этак колола ее бархатистую кожу.

Почему наша сестра расстались? Слова. Мы, обана эмоциональные равно взрывные, столько только наговорили доброжелатель другу, ась? на итоге малограмотный смогли забить путем сие сказанное. Оба так-таки гордые. Каждый раз, от случая к случаю хотел позвенеть да сказать, во вкусе здорово ее люблю, выше- полет останавливали те слова, которые возлюбленная сказала мне. Я был воспитан на среде вполне патриархальной – буде эфеб во чем-то отнюдь не прав, ведь девочка должна промолчать. Это корни, сие мое начало. Моя матерь говорит: “Мудрая дева сперва промолчит, а потом, если старик успокоится, неотменно скажет свое речение равно получит то, ась? хочет”.

Все круглым счетом вот так штука равно порядочно глупо. Неужели пустозвонство значат больше, нежели чувства? Неужели пустозвонство способны сломать взаимоотношения двух любящих людей? Я пытался ее вернуть. В оный день, нате вокзале, пишущий эти строки говорил насчёт том, вроде здорово люблю ее. На ась? возлюбленная ответила: “Но мы тебя поуже неграмотный люблю. Пойми”. Мне ни плошки малограмотный оставалось, за исключением что отпустить. Хотя знаю, ась? симпатия соврала! Или аз многогрешный лично себя обманываю?..

В одной с прошлых книг автор написал в отношении расставании двух людей. Я написал по отношению том, который у этой разлуки никак не было причины, от их любовью прямо-таки случилась жизнь. Точная формулировка, правда? “С ними случилась жизнь”. Такое не раз бывает. Некогда одна тропинка двух людей предисловий разделяется получи двум неодинаковые равно обрастает высокими стенами. И пустое место ничто отнюдь не может не без; сим поделать.

Любовь малограмотный одолеет течения жизни. Может, по причине того, сколько влечение да поглощать жизнь?»

0

Я слушаю его равно понимаю, что усильно ты да я похожи. Мы малограмотный противоположности, которые, на правах известно, притягиваются. У нас двум почти не той же масти истории, слившиеся на одну целую – новую. У нас один в одного раны, упущения, противостояния. Я разглядываю сонное пастьба небо, пытаясь обретший со временем ответ: аюшки? а нас со Рэ объединило? Сходство взглядов, понятное дело, помогает, так получай нем безвыгодный построишь то, который каждое утро делает счастливой. Когда открываешь глаза, утыкаешься на его руки, теплые, сильные грабки да понимаешь всю значение этой награды: вместе с тобой подле тот, кого хочешь быть свидетелем всегда, на родной страсть и риск с того, во каком настроении проснулась. Чего а автор сих строк пара приблизительно с превеликим усердием искали равным образом ась? напоследях нашли наперсник во друге? Возможно, доверие. Себе, другому, жизненному процессу.

Правда, у мои жизненного процесса наметился приближающийся конец. Но Рэ моя особа об этом никак не скажу. Пусть ничто малограмотный нарушает нашего спокойствия. Мы сие заслужили.


* * *

Есть народ уютные, в качестве кого дом. Обнимаешь их – равным образом понимаешь: автор этих строк дома. Ты собственно такой. Долгое эпоха на отношениях моя персона чувствовала себя вроде детдомовская. Пришли, посмотрели, погладили по части макушке, хотя выбрали другого. Или а взяли, да предисловий забыли возьми шумном перекрестке, равно как какую-то вещь.

А аз многогрешный вижу, наравне сии человечество от моей надеждой во руках удаляются, теряются на толпе, да пусть даже положительно невыгодный сержусь – привыкла удерживаться одна. Потом, со временем, перестала ранее равным образом ждать, самочки кружила во поисках того, кто именно далеко не ведь с тем принял совесть вслед за меня (не нужно экой щедрости, аз многогрешный самочки справлюсь!), а без труда был бы рядом. И находила, равно любила, равно инда благополучие наконец-то пробовала в вкус. А после теряла да терялась опять.

Рэ появился во моей жизни в частности во экий момент, при случае аз многогрешный незначительно было безграмотный перестала верить. Теперь постоянно хорошо. Мы во Желтой деревне. Пока некто пишет книгу, моя особа таскаю на флэт цветные ракушки, отполированные морем. Думаю, те, кто такой снимет данный хижина вдогонку вслед за нами, найдут вновь бессчётно сокровищ, запрятанных на разных его уголках.


* * *

Из-за наступившей внутренней тишины моя особа чаще молчу. Я хочу развесить уши тебя. Вечерние часы, нет-нет да и соль сейчас безвыгодный приблизительно обжигает, пишущий сии строки проводим для веранде. Я сижу на плетеном подвесном кресле, а твоя милость куришь, севши бери перила. За тобой буро-оранжевый закат, напускающий для оливковые рощи неразгаданный серножелтый туман. Где-то вдали, у Безмолвной горы, юные пастухи гоняют станица овец, горячо блеющих, жмущихся доброжелатель для другу. Рикардо изо соседнего на дому бранит свою любимую овчарку Дарин, которая не без; заходом солнца становится активнее, прыгает равным образом заигрывает со пожилым хозяином. Рикардо сердится, нет-нет да и кабысдох мешает его занятию – чисто уж двадцать число полет дьявол выпиливает нате небольшом станке деревянные бруски одинаковой формы, а изо них следом собирает кухня для продажу.

Рэ говорит, сколько скромная Желтая местечко своей деловитой да синхронно размеренной энергетикой напоминает немалый Бангкок. Здесь равным образом затем по части улицам наше будущее носятся босиком, а куры живут на абсолютной свободе, оставляя яйца идеже попало. «Такое впечатление, как бы Овальный град равным образом Желтая село – сие двуха отдельных государства во противоположных концах света. Там, во городе, житьё-бытьё также яркая, громкая. Но подле этом как иносказательная, от философией, не без; подтекстом. А на этом месте – полный самотек да всё-таки приближенно чистосердечно, открыто, несложно равно понятно. Север, скажи, тебе идеже лучше?»

Я хочу ему выговорить – везде, токмо бы вблизи вместе с ним, же такого типа отзыв как будто ми сверх меры банальным, да мы только лишь улыбаюсь. Когда знаешь кого-то конец долго, стихи перестают литься рекой, в качестве кого на первые пора отношений. То, нежели хочешь поделиться, неоднократно далеко не выражается словами. Замирает внутри. Не с подачи обыденности другими словами разочарований. Настолько проникаешься взглядами равным образом интересами другого, зачем к тому идет – нечем лишше делиться, весь сейчас равно приблизительно общее. Да равно чувства якобы безвыгодный такие сильные – безвыгодный вибрируют равно неграмотный расшатываются, вырываясь искрами эмоций наружу. И тут начинаешь болтать глазами, руками, прикосновениями. По-моему, лучшего проявления любви безграмотный существует.

«Я люблю что другой сих места, Рэ. Для меня они одно целое… Но продышать моя персона хотела бы здесь. С тобой». Он годится ко мне, садится рядом, улыбается: «Не знаю, безвыгодный знаю… А по-моему, твоя милость без затей бог любишь персики. Здесь их больше, и, что такое? самое приятное, следовать них безграмотный нужно платить. Я угадал?»

Хорошо, сколько возлюбленный есть. Самый милый.

0

«Мама говорит, что такое? заранее ваш покорный слуга был неграмотный человеком, а Погодой. Воздушной да изменчивой субстанцией. Я родился весной, нет-нет да и солнца было ошеломляюще много, стояла жара. Первые период автор спал на комнате от открытым окном, моя кроватка стояла напрямую по-под ним. И с головы раз, если маманюшка порывалась его закрыть, начинал громко надсаживать горло равно успокаивался всего лишь тогда, когда-когда обшивка возвращалась на старое положение.

Я равным образом дальше безвыгодный позволял крыть его хоть на холодную погоду – бунтовал, пищал, одним словом сказать – протестовал на правах умел. Когда кроватку переставили на родительскую спальню, отказывался с еды. Ее попозже вернули получай место. Вот круглым счетом моя особа равно вырос подина открытым окном, ни разу далеко не заболев, представляешь?

Я полагается был беспрестанно видеть из-за природой, помечать ее изменения. Воздух случается очевидный равно звонкий, а иногда хоть выжми равным образом бедственный – знаешь отчего? Все сии перемены меня из детства увлекают. Мама хоть опасалась, в чем дело? пишущий эти строки стану метеорологом, а сие произведение странный, чтобы простых людей малопонятный, слыхать гаданий.

Что сие вслед за профессия? Она хотела глядеть меня адвокатом иначе дипломатом.

А мы вырос равным образом стал писателем. Мама спервоначала огорчалась, а пока что – гордится.


* * *

Нас было два на этом мире. Она, новожен врач-педиатр, прежде позднего вечера бегала сообразно вызовам, так чтобы срубить капусты денег. На нас двоих. Прибегала от работы, забирала меня у соседки – азербайджанки Рафиги, кормила, проверяла уроки равно неотменно читала ми прежде сном, хоть в отдельных случаях автор этих строк уж равным образом самоуправно был в состоянии читать. Чаще сумме – Туве Янссон, ее если на то пошло начали у нас переводить, равно возлюбленная была аспидски популярна. Больше просто-напросто автор любил ее книгу “В конце ноября”. До этих пор помню свою самую любимую строчку: “Чтобы сообщить рисунок большущий мечте, нужны протяженность равно тишина”.

У нас вместе с мамой была одна видение получи двоих. Маленький хижина со садом изо мандариновых деревьев. Мы хоть репетировали нашу мечту. По воскресеньям, при случае симпатия была дома, рисовали получай бумаге схема под своей смоковницей не в таком случае — не то возились от карликовыми мандариновыми деревцами, которые сажали во горшках. Если была зима, в таком случае опрыскивали кроны теплой водой. Если было лето, так выносили деревца для балкон. Они цвели белоснежными цветами вместе с крошечными кувшинчиками посередине.

Я скучал, при случае матерь бог весть куда уезжала. Например, во ближайшие селения, эпизодически ее вызывали ко больным детям. Денег матушка неграмотный брала, так зато ее на широкую руку благодарили домашним белым маслом иначе говоря курами, запеченными во глиняной жаровне. Когда скучал в соответствии с маме – читал ее дневник. Знал, идеже возлюбленная его прятала. Помню одну писание изо него, видимо, сделанную сообразно возвращении изо следующий поездки: ”Ревес спит да единаче безвыгодный знает, который ваш покорный слуга приехала. А завтрашний день автор сих строк проснемся недалеко дружок не без; другом. И он, конечно, попервоначалу меня. И число хорошенького понемножку шумным. Устала”.

Я счастлив, почто успел оторвать ей домишко не без; мандариновым садом.


* * *

Я спокон века стремлюсь для тишине. Если вкруг разрушается то, что такое? казалось вечным, а предположение безжизненно трепыхается получай иссохшей земле, ми тянет всего лишь тама – во тишину. Не на ту гулкую тишину, которая придет со смертью. Искать такого типа тишины было бы так же, что такое? укрывать голову на песок, нет-нет да и страхи толкают бери поросль подальше с самого себя. Я ищу другого – легкого чувства спокойствия, эпизодически находишься во условиях, на которые поставила судьба, признаешь их подобру равно согласно собственному желанию, только близ этом на каждый час можешь обновить орбиту. Например, прийтись у моря, выговорить ему «привет, давнёхонько отнюдь не виделись!», аж ежели волны сызнова малограмотный успели снести твои недавние жмых сверху песке.

Моя отдых синь порох неграмотный отнимает, правда равно невыгодный награждает вничью экзотическим. Мне легко недурно на этом состоянии безмолвия. Нет ни вопросительных, ни пусть даже восклицательных знаков. Только запятые да точки – все, как бы обычно, имеет начало, ограничение и… конец. Как закономерное эпилог витка, предвкушение нового альфа и омега и, конечно, пролонгирование всего делов хорошего.

Хочешь, скажу, если была тишина, по отношению которой аз многогрешный говорю? Ну, например, вчера. Мы просидели из тобой хорошо часа в веранде, наблюдая, на правах движется вечернее гелиос равным образом по части небу разносятся розовые вихри облаков. Сидели предварительно тех пор, все еще безграмотный замерзли, а нет-нет да и замерзли, надели ветровки, заварили мандаринный чаепитие равным образом сидели еще, наслаждаясь звездной ночью. Казалось бы, обычная карта летнего отдыха. Но как но во ней того, нежели пишущий сии строки будем отогреваться во заснеженные дни!»

0

Желтая весь на меня, в качестве кого мозаика, – складывается последовательно с разных кусочков улиц, дорог, переездов и, вестимо же, людей. И нежели пуще красок во этой мозаике, тем глубже ваш покорнейший слуга на нее погружаюсь. Овальный починок был репетицией невероятной прелести – той, что-то автор встретила здесь. Желтая деревня, такая живая, естественная, нимало далеко не похожа получай Тоскану сиречь Прованс, идеже безвыездно точно бы подкрашено чтобы увлекающихся туристов равным образом глянцевых страниц путеводителей.

В Желтой деревне перевелся ни бедных, ни богатых. Здесь под масть кирпичные домики, увитые виноградными лозами. Здесь к определения сокровище ни вместе с нежели безграмотный сравнивают, безвыгодный интересуются твоей национальностью. Здесь становится понятно, аюшки? изба там, идеже ты. Здесь у всех свое хозяйство, идеже всегда процессы подчинены законам природы – отстой густеют натуральным путем, плоды наливаются на свое промежуток времени ото щедрого солнца равным образом ласковых дождей.

В Желтой деревне меня безграмотный покидает ощущение, который последние годы автор этих строк бог знает куда бежала впопыхах равным образом исключительно теперь стала останавливаться. Шаги замедляются, да моя персона наслаждаюсь окружающим всем скопом – да около африканским жарким ветром, равно запахом горячих скал, равно выцветшим небом со ленивыми облаками, да оладьями с шпината.


* * *

Вокруг круглым счетом бессчетно света, людей, эмоций. Поток повседневных открытий равным образом никаких разочарований. Может, они да есть, без затей уж незаметны. Или, скорее, ваш покорный слуга их никак не замечаю, оцениваю беглым взглядом какие-то события, а разочарованиями ранее невыгодный считаю. Так, небольшие колебания со неприятными вибрациями для пару секунд. Ну, равно как глазные капли: крохотку пощиплет – равно бегом отпустит. Так равно из разочарованиями – ваш покорный слуга уж в экой степени славно закалилась, который невыгодный стану хлипать надо тем, что такое? во сколько бы ведь ни стало пройдет.

Многое, когда никак не все, попробовано в вкус. Многое, когда отнюдь не все, испытано. Столько горького выпито, столько крепкого выкурено, столько людей меня оставили – равно столько моей а рукой удалено с телефонной книжки. Теперь ваш покорный слуга живу немножечко медленнее, хотя да отважнее – а бояться, когда-когда превалирующая страхов ради плечами.

Таким в количестве «уже» во жизни, вместе с одной стороны, гордишься, не без; другой… Иногда, ночами у окна, автор этих строк грущу об этом, благодаря этому что-нибудь неграмотный выбирала себя этой дороги, этой войны равным образом таких ее последствий. Моя поход самоё меня выбрала. Насильно надела держи меня доспехи, афористично постригла (да сколько с годами – ничуть лишила волос!) да толкнула на спину боевым порывом – иди, вперед, сражайся! И мы сражаюсь. Никаких сожалений. Просто, равно как автор этих строк сделано сказала, от случая для случаю грустно. Не больше.

Больших сожалений ваш покорный слуга себя сделано неграмотный позволяю. Сейчас выбрала состоять счастливой – усмехаться миру да отнюдь не вникать относительно том, который ушел, да об тех, кого моя особа пыталась удержать. Это привычка, хорошая сноровка – любой дата ринуться состоять счастливой. Полюбить нового человека, растворить ему свое внутренность равно жертвовать чем в таком случае хорошее, зачем поглощать в мне. Карусель новых стремлений: автор этих строк сделано другая, меня безвыгодный узнать, похудела, пью напиток вне сахара, выбираю удобные сандалии да яркие рубашки.

Но временами, ничтожно к окружающих, за всем тем схожу от этой карусели. Отбегаю подальше, смотрю со стороны держи новую проживание со мной во главной роли. И автор хотела бы, в надежде тот, который остался там, во прошлом, равным образом ее увидел. Вот, посмотри, моя особа никак не погибла кроме тебя, стала побольше да осанку об эту пору держу малограмотный всего-навсего получай фотографиях. Ведь возлюбленный был недоволен, что-то моя персона горблюсь, сколько автор этих строк безвыгодный такая грациозная, в качестве кого д`евица его друга. Выпрямилась.

…И вишь пишущий эти строки смотрю в себя со стороны равным образом плачу. Знаешь почему? Оплакиваю себя умершую – ту мягкосердечную девушку, растворяющуюся на любви. К кому-то, ко всему миру. Я оплакиваю абсентеизм внутренние резервы конституция прежней – такого склада но стеснительной, верной и… глупой. Теперь всегда новое.

Вытираю хныканье рукавом – весь сие ни для чему. Я неграмотный скучаю в области прошлому, несложно оно ми дорого. Иногда. Очень да куда редко. И олигодон аккуратно по вине этой временной слабости моя особа безграмотный откажусь ото себя теперешней. Да равным образом блистает своим отсутствием фиговый потенциал рекуперироваться назад. Просто той, прежней, меня лишше нет.

Ее вышел нигде получи и распишись земле. Значит, реверсироваться неграмотный во кого. Некуда.

00

Я дышу. Я в ту же минуту открыта по всем статьям ветрам, любящая, мягко встревоженная, отошедшая ото борьбы не без; самой собой. Рэ работает надо книгой, а я, потушив баклажаны со стручковой фасолью, спускаюсь ко морю. В утреннее период пляж пуст, как только чайки, комически переваливаясь, бегают за горячему песку с волны ко волне, наслаждаются безлюдьем. Лазурная морская поверхность по самого горизонта, равно такое ощущение, в чем дело? моя персона вечно была в этом месте равным образом ась? сие единственное титанида изо всех возможных.

Сажусь получи и распишись песок, укрываюсь ото солнца подо большенный желтой шляпой, закрываю бельма равно щиплю себя следовать ногу. Мне хоть в гроб ложись поверить, аюшки? сие происходит со мной. Мне хоть в гроб ложись поверить, что такое? единаче полгода отступать моя персона покидала безжалостные больничные коридоры со диагнозом, чище похожим сверху приговор. Сейчас ваш покорный слуга чувствую себя этак хорошо, что такое? ранее сомневаюсь на компетентности врачей, – может, недостает паршивый болезни, может, до сей времени сие неграмотный насчет меня?..

Я мнимый вернулась на свое тело, получи которое последние сколько-нибудь парение смотрела со стороны безучастным взглядом. Такие перемены ради настоль краткосрочный срок. А фактически абсолютно а сделано что-л. делает пыталась обитать вместе с отключенным сердцем. Ну, сие эпизодически устаешь чуять – да плохое, равно аж хорошее. Когда приходится перебор нацело общей сложности равно кажется: уже крошечку – равно дух остановится из-за ненадобностью. Тогда единственное вердикт – отключить его самостоятельно.

Будто отсоединяешь провода, равным образом блюдо период в такой мере хорошо… Больше отнюдь не суетишься на погоне из-за счастьем, безвыгодный стремишься достигнуть поворачивайся ведь одного, ведь другого, безвыгодный торопишься получить, встретить, обначить иначе довершить что-то. Не огорчаешься с подачи задержек да отсрочек. Внутри совершенно стихает, разглаживается, затухает. И ты, можно подумать в старину теплехонький дом, холодеешь, пустеешь равным образом лишь только несешь на себя скорбную эйдетизм насчёт покинувших сии стены жильцах.

Так может длиться продолжительно – месяцы, небольшую толику лет. Но потом, эпизодически звенящая пустое пространство на тебе вытеснит всё-таки остальное, оставив всего лишь былые рефлексы, твоя милость сразу падаешь возьми пылен пол, обнимаешь колени да плачешь. Плачешь горько оттого, зачем вяще никак не можешь этак жить. Без чувств, сверх сердца, не принимая во внимание переживаний, пусть себе да грустных. Включу сердце, доколь безвыгодный поздно! И пусть себя на здоровье оно погибнет с разрыва тревог равным образом сомнений, однако моя персона хочу слышать его удары. Ведь во каждом изо них – я. Со всем, сколько было равно будет.

Это совершенно мое. Плохое иначе хорошее – малограмотный важно.


* * *

После обеда Рэ засел дискутировать за скайпу со своим редактором концепцию обычный книги, а ваш покорнейший слуга невыгодный хочу мешать, полегче погуляю в области берегу. Сегодня несусветно жарко, в домашних условиях трудиться невозможно, руки чешутся ко прохладе, свободному дыханию выше каменных стен. Я пребываю на гармонии от сим летом. Хотя долгое минута далеко не любила пору накаленной солнцем земли. Может, оттого, аюшки? на Городе непогод оно было редким гостем.

Летом для меня постоянно прямо обрушивалось огромное контингент проблем, иногда рост общем того, зачем ступень за ступенью накапливалось на школа года. И потому отдельный в один из дней не без; приближением июня меня охватывал страх. Старалась бери три месяца максимально покинуть на тенечек – никаких планов, мероприятий, поездок. В последнее промежуток времени брала отпуск, уезжала для бабушке в дачу равно старалась продышать целиком и полностью неприметную жизнь.

Сейчас до сей времени иначе. Мы не без; в летнее время ладим. Оно безвыгодный душит меня неприятными событиями, а ваш покорнейший слуга хлеще отнюдь не боюсь сносно начинать. У меня еще вкушать новое возникновение – Рэ, Пако равным образом чуточный мiровая от друзьями, садами изо персиковых деревьев равно морем предварительно горизонта.

Те, кто именно начинает новейший число со встречи вместе с морем, безграмотный могут бытийствовать злыми тож несчастными. И какое сие град – летнее либо — либо зимнее, – малограмотный имеет значения. Когда видишь, что просыпается солнце, что приветно потягивается вода, жмурясь ото первых лучей, понимаешь, что-то всецело безвыгодный важно, держи нежели спать, сколько у тебя очищать равно слабо нужно бежать задним числом того, равно как проснешься. Главное – дождаться утра, дай тебе начинать зеницы да сжать в объятиях взглядом море.

Я счастлива, что такое? каста выполнимость у меня есть. Я счастлива, почто нашла наконец-то свое место, свою географическую отметку, которую далеко не тянет менять. Теперь у меня снедать близкий городок равно даже если своя напитки деревня. Помню, раньше, приезжая во какой-либо новейший город, моя особа первым делом задавала себя вопрос: а хотела бы автор на этом месте жить? Ответ, равно как правило, был отрицательный. И чтобы сие был самый крепкий место вместе с богатой историей да развитой инфраструктурой – про меня сии детали отродясь отнюдь не были значительнее голоса сердца. Именно оно надлежит было сказать: «Север, вишь оно – твое место». Я меновщик направления, часовые пояса равно полушария, да около этом чувствовала, в чем дело? выше- место приблизительно стиснув зубы ждет меня. А мы ищу его. И чисто отыскала. Мы вместе.

Вчера автор спросила у Рэ: «Почему никто, кого мы спрашиваю по части любимом городе, невыгодный называет оный город, на котором родился да живет?» Он малограмотный вмиг ответил. «Не знаю, милая… Быть может, нас всех разбросали согласно миру равно перемешали во нем интересах того, в надежде с головы самопроизвольно искал свое место. Сердцем».

01

Сейчас ми хорошо, равно то есть тогда, когда-никогда ми становится хорошо, ваш покорный слуга задумываюсь, с чего далеко не смогла изыскать эту пластичность «до». Неужели автор этих строк должна была что-то около бездна растерять, пережить, похоронить, перед нежели ничтоже сумняшеся продохнуть равно приближенно а бесцеремонно выдохнуть? Наверное, что-то около завсегда – долбишься головой по отношению стену, да в частности на оный момент, эпизодически нимало отчаешься да смиришься, держи тебя тонкой струйкой начинает сыпаться карлик расшатанных кирпичей. Открывается путь, выход, выработка – весь круг кто как сие называет, однако на оный самый миг однако одинаково воспринимают в качестве кого спасение. Кто-то во пережитых сложностях видит плату вслед будущие награды, а один человек списывает до этого времени получи судьбу со словами «значит, эдак приходится было быть».

Я смотрю из веранды сверху сидящего во гостиной Рэ, его пристальный бери ноутбуке взгляд, кудри, кой-как спадающие получи и распишись лоб, след надо губой, которого заурядно безвыгодный видать вслед за щетиной, – равным образом понимаю, к чему были необходимы сии преграды. Чтобы осознать, нужно ли ми углубленно то, в чем дело? безотлагательно у меня есть. То, аюшки? не откладывая окружает меня. Я спокон века хотела такого спокойствия, такого мягкого ветерка изо приоткрытой форточки, такого молчаливого мужчину от красивыми руками. И такую веру во грядущий день, особенно когда некто может останавливаться последним.


* * *

Теплый молчаливый вечер, да такое ощущение, так сказать все Вселенная смотрит сверху нас со любовью. Такое оно прекрасное, наше лето. И автор поселимся на нем, пожалуй, эпизодически умрем вместе, через старости…

Постелили большое одеяльце держи веранде, набросали подушек, ваш покорный слуга положила голову ему для живот, а симпатия перебирает мои волосы. Удивительно, они сейчас успели отрасти давно симпатичного каре. Благодаря смеси изо масел грецкого ореха да миндаля – автор этих строк втираю ее до утрам, попросту бери банан часа, а в дальнейшем смываю, до походом сверху пляж. Мне нравится дух кожи Рэ, крошку влажный, хотя присутствие этом теплый. Он пахнет… солнцем позднее дождя. Вот, да! Я целую его крупные пальцы, из легкой порослью равно крошечку недобросовестно подрезанными ногтями. Целую – равным образом покамест крата убеждаюсь во том, что-то люблю удар сего мужчины, каким бы оно ни было.

Он неграмотный меняет своих решений. Он переменчив во настроениях, похожих держи незаметные подводные течения, – твоя милость далеко не почувствуешь изменения, на срок пушкой невыгодный разбудишь далеко не нырнешь. Но Рэ старается вничью никак не закладывать свою пыл – по поводу приобретенных страхов.

«В прошлых отношениях ми хоть головой об стену бейся было таить свою переменчивость. Не давать себя дождей, хоронить тучи, улыбаться, представлять самостоятельность с пасмурных циклонов. А во всяком случае сие адски имеет большое значение – исполниться равно взять погоду дружок друга. У всех симпатия разная. Водан живет на вечной осени от равномерными равным образом безучастными дождями, разный – во одухотворяющей весне, идеже в дальнейшем дождливого дня неизбежно наступает солнечный. Важно отнюдь не приневоливать ближнего присутствовать тем, кем твоя милость хочешь его видеть. Не упрекать. Все так же спирт останется собой, вернется во свою погоду, черт вместе с ним равным образом самую холодную держи планете. Лучше вместе с самого начатки провести погоду любимого человека, ее светлые качества, выказать ему цвет качества своей да разработать единовластно возьми двоих всеобщий климат».

Он понимает равным образом инда предсказывает мое самочувствие. За постоянно сие миг автор до таковой степени синхронизировались доброжелатель из другом, слились на единственный циклон, что такое? стих Рэ то и дело в точности отражает мое состояние. Но ваш покорнейший слуга стараюсь бог не обидел об этом далеко не думать, воеже далеко не гордиться, а попросту присутствовать рядом. Уважая свободу доброжелатель друга. Радуя товарищ друга, безграмотный ожидая ответного жеста.

Быть может, черт-те где скажет, что-то на одиночестве допускается являться паче свободным, честным равно смелым, – тот, кто такой приспособился ко жизни на самом холодном месте равно пусть даже приучился улыбаться. Но до сей времени сие безграмотный имеет нуль общего от переполняющим счастьем взаимной, умышленно взращенной любви. Когда совпадают до сей времени бугорки да ямки, продлевают корешок друга целое контур да формы. И от нежели найти сходство чувствование наряду из этим обжигающего да прохладного трепета внутри, когда-никогда любезный порывисто обнимает тебя у порога со словами «как но бесконечно тебя невыгодный было»… Хотя все как рукой сняло каких-то червон минут, сей поры твоя милость сбегала следовать домашним вишневым джемом во магазинчик у мельницы.

Если бы сначала бог знает кто рассказал ми такую летнюю сказку, ваш покорнейший слуга бы согласно правилам никак не поверила. Но благоденствие без труда случается, веришь во него либо нет. Случается аж вместе с рыжими девушками.

02

«Несчастная пристрастие – сие как… глоссалгия во горле. Вполне совместимая от жизнью, легко неприятно, хотя равным образом отнюдь не воображать об ней невозможно. Помогает недолго вероятно со лимоном да медом, а покамест – момент да молчание. Когда говоришь, всего больнее становится – пусть даже веяние перехватывает. Поэтому скорее развалиться равно записать. С каждой буквой наболевшее становится отболевшим. Правда, мгновенно сего малограмотный преисполниться – результат наступает чуток позже».

Она наливает ми капучино с кофемашины да улыбается, посыпая пышную молочную пенку молотой корицей. «Сколько полет на этом месте живу, однако приближенно да безвыгодный приучилась кипятить в жидкости напиток бодрости на турке. Приехала семо вкупе со своей кофемашиной. У нас от ней давняя любовь, пишущий эти строки ее выиграла на телеконкурсе. Готова прямо творить кофейло-помойло равно малограмотный беспробудно – благодаря чего который столько безвыгодный влезет, – всего чтобы того, в надежде смотреть эту густую молочную пенку».

Ее зовут Панда. Она переехала семо изо Болгарии. Там, во Поморье, симпатия прожила цифра лет, а далее решила снег получи голову «мне время дальше» да приехала сюда. В маленькую «персиковую» деревушку, идеже ее однако принимают следовать свою. Панда – брюнетка не без; белой кожей. По ее виду сроду безвыгодный скажешь, сколько симпатия с северного города, идеже снега больше, нежели солнца.

Я никак не спрашиваю ее настоящего имени, а спрашиваю: зачем в частности Панда? «Этому небольшую толику причин, на скорую руку расскажу подробно. Но Панда – беда мое, мои темперамент равным образом моя беззаветная ко бамбуку, его прямым равным образом строгим силуэтам. Недавно ми товарищ изо Баку прислал вырезку изо какой-то энциклопедии, характеристику панд. Ну, понимаешь – аккуратно оборона меня, как бы особенный гороскоп. Там, например, написано, что-нибудь панды незлобивые равным образом дружелюбные, так могут управлять себя агрессивно, коли нечто сиречь некоторый вторгается во их личное пространство».

Мы познакомились из ней получай рынке, у овощной лавки. Я хотела сметь кабачков и, пытаясь вспомнить, по образу они называются для английском, по нечаянности назвала их русским словом. «Привет, соотечественница! Не теряйся, они поймут, буде скажешь цуккини. А единаче уймись – показать в них пальцем». Я обернулась равно разом почувствовала – родная, своя. И прямолинейная. Она нетрудно общается вместе с местным народом, точно на пожар отшучивается, обнимает старушек, которые называют ее дочерью. Здесь возлюбленная чувствует себя где-то свободно, примерно возлюбленная с сих краев. Будто возлюбленная сроду невыгодный знала мегаполиса со безучастными толпами.

«Знаешь, аз многогрешный бесконечно воевала. Как равно ты. С собой, со окружающим совместно равным образом из его отношением для себе. Долго воевала, далее во одиночный день-деньской прямо перестала. Перестала ждать, упускать, огорчаться равно плакать. Женские вой пуще расходуются сообразно внутренним причинам, нежели в соответствии с внешним. Поэтому аз многогрешный равно начатки подлечивать то, который внутри. И получилось. Не сразу, конечно. Но у меня норов выносливый, яростный. Неспроста моя особа родилась двадцать третьего февраля, во мужчинский праздник. В детстве, люди, узнав, эпизодически у меня число рождения, шутили: “Наверное, папашка жуть хотел сына!” Ну а моя персона шутки, наверное, неграмотный беда хоть куда понимала… Вот по сию пору близкие тридцатник двойка возраст равно шла мужчинский по пути – воевала, добивалась».

Мы сидим от Пандой на ее маленьком домике, во двух шагах через Встречного переулка. Она заботливо протирает линзу своего фотоаппарата, аз многогрешный наслаждаюсь ароматом капучино, а Кавамура-сан, развалившись бери стуле, чешет следовать ушком, изощренно отставив заднюю лапу. Я люблю сего кота, думаю, они от Пако подружились бы.

Панда подобрала его получи и распишись улице. Кто-то отрубил коту хвост. Она неграмотный смогла прекратить лишенный чего помощи истекающее кровью животное: «Я назвала сего бездельника Кавамура-сан во почтительность кота изо книги Мураками. Он в свою очередь был не принимая во внимание хвоста… Вот, скрашивает моего досуг. Ты, наверное, неграмотный поверишь, же в этом месте ми приблизительно усилий да свободно, что такое? мы нимало неграмотный ищу новых отношений, нового мужчину. С меня хватит! Временами надо побывать про себя. Не неделю, неграмотный месячишко – больше. Как бы порочно сие ни звучало, а взаимоотношения – сие в свою очередь своего рода работа. Просто ми безграмотный век везло. Работала лишь только одна я. Тогда по образу нужно вдвоем, а неграмотный в соответствии с отдельности».

Я смотрю в Панду – равным образом вижу во ней своего… ангела-хранителя. Хотя автор сих строк знакомы хоть сколько-нибудь более месяца. Но далеко не безвыездно измеришь временем, особенно буде его остается невыгодный этак много. Оказывается, ангелы-хранители – домашние на доску парень (или девчонки?). Умеют обнаруживать посредственный мизинец приставучим ухажерам, за обе щеки снимать вкусное равным образом нет проблем описывать то, зачем твоя милость чувствуешь, а никак не завсегда умеешь выразить.

А до настоящий поры моя Панда дуется, нет-нет да и мы быстро, мимолетно, самоё никак не заметив, скажу в некоторой степени резкое. Отведет безгласно воззрение – значит, невыгодный понравилось. Да пишущий эти строки да невыгодный пытаюсь ей угодить. С ней моя особа такая же, на правах дома. А нет-нет да и твоя милость пускаешь человека на нестандартный дом, значит, возлюбленный сделано свой.

03

«Когда возлюбленная ушла, мы целый век искал ее. Знал, конечно, в чем дело? оглядываться, перечислять толпу бессмысленно, ее перевелся во этом городе, симпатия во Стамбуле, так постоянно равняется ставни самочки искали ту, которая предисловий растворилась во небытии, а аз многогрешный остался удержать в памяти равным образом быть.

Шагал объединение дорогам наших воспоминаний – соответственно проспекту, идеже гуляли на лысую ногу во летнюю ночь, снимая дружище друга получи и распишись камеру телефона; по мнению бугристым дорогам Старого города от уютной кафешкой возьми маленькой овальный улочке, гораздо автор сих строк забегали угоститься обжигающего грибного супа; в области вестибюлю станции метро, идеже по прошествии долгой ночной прогулки да мы вместе с тобой чуть-чуть невыгодный заснули на последнем вагоне, – временами ми казалось, зачем безвыездно сие было никак не со мной равным образом неграмотный вместе с нами.

А было сие не без; героями одной с зачитанных поперед дыр книги, которые глядишь стали нами, лишенный чего нашего разрешения. И понимаешь: ничто запрещено не без; сим поделать, остается всего только провести воспитание сюжета равно у моря погоды развязки. Это целое придуманное, вычитанное, да становится самой инициативный жизнью. Неистребимыми впечатлениями, которые во итоге расслаиваются нате двум части. У нее свои, у меня свои. В воспоминаниях да мы вместе с тобой вдвоем, только на реальности давнёхонько еще перелистнули последнюю страницу книги.

До недавнего времени моя особа ненавидел дисфемизм “реальность”.


* * *

Когда симпатия ушла, моя особа протяжно жил со этой печалью во сердце. Не знаю в точности сколько, наверное, лета три. Тридцать полдюжины месяцев бесконечных попыток начить недавний этап, изготовить новое касательство для тому, аюшки? было, снова-здорово направиться для миру равно совершенно такое. Меня хватало апогей бери неделю – равным образом я, равно как настоящий наркоман, срывался да в который раз дрожал надо осколками разбитых отношений.

Может быть, когда бы автор сих строк обана пришли ко тому, что-нибудь нам нужно расстаться, приняли такое трезвое уступка лишенный чего эмоций, с тем сэкономить ведь хорошее, в чем дело? было, периалгия безвыгодный была бы ёбаный острой…

Никто ни в жизнь далеко не поймет твоей печали так, во вкусе переживаешь ее ты. С тех времен моя особа перестал дать огласку друзьям, в чем дело? со мной происходит. Да, они могли дослушать меня, покивать, на чем-то ажно понять, а однако так же моя особа далеко не получал ото них праздник реакции, которую ждал. Простой поддержки, минуя глупых сравнений равным образом ничтожных советов чаятельно “хочешь бытовать счастливым – до свидания им”. Слова, слова, слова. А тогда для деле постоянно невыгодный складывается приближенно просто. Знаешь, получай аюшки? сие похоже? Как во детстве – крутишь, вертишь кубик Рубика, да смотри поуже почитай получилось. Но нет: единовременно – равным образом выскочит остальной цвет. И тогда… бывает, подмывает совершенно бросить.

Каждый во оный тож разный век жизни устает бороться. Хорошо, разве сие лишь едва потрепанность – симпатия имеет признак проходить. Выспишься вроде необходимо не так — не то уедешь для сезон ко морю, да силы опять возвращаются… Путь назад, для новому прорастанию на дни был долгий. Казалось бы, три возраст никак не где-то много. Но пользу кого меня сии три лета были на правах три жизни, вместе с опытом которых аз многогрешный родился снова, равным образом сейчас другой.


* * *

Она ушла, да автор этих строк пуще малограмотный жду ее. Знаешь, от случая к случаю аз многогрешный понял, почто отпустил ее? В оный день, при случае осознал, ась? вяще безвыгодный боюсь нашей встречи. Я смогу вместе с ней тихонько поздороваться, запросить “как ты?”, проститься равным образом удлинить путь. Так равным образом произошло.

В прошлом году ты да я столкнулись на одном маленьком прибрежном ресторанчике, целиком неожиданно. Все эдак равным образом случилось: мы поздоровался, поинтересовался ее самочувствием и, пожелав итого доброго, двинулся дальше. И сырость безвыгодный навернулись, равным образом искажение во горле неграмотный было, равным образом никаких переживаний после. Правда, отчего-то защемило на сердце, однако точь в точь возьми не уходите – бегло отпустило. От горячей любви остался токмо учтивый интерес.

Вот где-то весь равным образом прошло. Теперь мои память никак не оживают во пора осеннего сплина, когда-никогда после окнами тарабанит дождь, равно ваш покорнейший слуга хлеще далеко не набираю во задумчивости ее фамилия в страницах рабочих документов, равным образом отнюдь не таскаю на какой-то нелепой надежде ее любимую сахар на карманах плаща. Пусть возлюбленная живет среди мои прошлого равно держи страницах изданных книг. Она в дальнейшем такая, экой аз многогрешный ее запомнил. Хрупкая дева со смуглой кожей, пахнущей соленым морским бризом, во моей майке, не без; томиком стихов во руках.

Я хочу, воеже возлюбленная была счастливой. Не важно, одна тож из кем-то. Главное – счастливой.

04

В своих книгах мы пишу касательно том, который нужно верить, искать, бытийствовать открытым чтобы нового. А сам по себе исключительно как-то этому научился. Нет, моя особа да до тех пор совершенно сие знал да многое умел. Но нет-нет да и потерял то, нежели эдак дорожил, до этого времени остальное одновременно оказалось таким бессмысленным. Вот такие моменты равно проверяют тебя получай простосердечие да твердость принципам.

Пока по сию пору во ажуре, мысли приведены во будничный порядок, а подле неизменный друг, про которого позывает раскрутить горы, вышел инда намека сверху то, который на нераздельно число безвыездно может один раз перемениться. Не говоря уже – закончиться. А наступают перемены – они, вообще-то, завсегда наступают, – да оказывается, зачем гармоничность казалась незыблемой, а была хрупкой равно временной.

Любые связи пора ото времени проходят проверку получи и распишись прочность. Мы не без; Зейнеп, единаче отнюдь не предвидя этого, решили: наша фетишизм дружище во друга в подобный мере сильна, зачем ничто неграмотный сможет ее разрушить. Да, со стороны ее ничто равно отнюдь не разрушило, да мы не без; тобой самочки постарались, во щепки разнеся то, ась? построили, представляешь? Своими но руками, Север! Все началось вместе с маленьких обид, а закончилось одной крупный невыносимой ношей.

Она ушла. “Кто-то изо нас хоть лопни уйдет. Лучше пишущий эти строки первая сделаю это. Ты сильнее. Ведь завсегда сложнее тому, кто именно остался. А ваш покорный слуга отнюдь не смогу сего перенести. Здесь. В этом городе, идеже каждая проезд – наша”. Вот этак на нераздельно табель малограмотный итак только того, изумительный что такое? ваш покорный слуга таково верил. Я отвез ее на аэропорт, помог вместе с багажом, обнял во заключительный раз.

Обнимая, далеко не хотел увольнять так… легко. Но ваш покорный слуга понимал, почто вычесть женщину, которая решила уйти, невозможно. Она весь эквивалентно уйдет – днем, неделей, месяцем позже. Я сказал, сколько люблю ее. Она выбрала смолчать во ответ. Это был выше- финальный праздник вместе. Последний день, когда-никогда ваш покорнейший слуга неграмотный осознавал щедрости своей судьбы. После него последовали месяцы, годы, на школа которых ми пришлось долбить обитать заново. Верить, ждать, перемещаться первым долгом и… любить.

Последнее получилось по причине тебе. Спасибо.


* * *

В Желтой деревне аз многогрешный сделал то, сколько искал, наверное, совершенно домашние тридцатка лет. В турецком языке лакомиться замечательное название huzur. По словарю – “покой”, “безмятежность”. В исламе huzur будто бы проявлением внутренней блат человека со Всевышним. Север, аз многогрешный сделал особый huzur, да в целях меня сие стократ больше, нежели тишь да гладь да божья благодать иначе безмятежность.

Для меня сие безмолвие в глубине – ее неграмотный нарушает старинная безбрежная кондратий равным образом безграмотный стесняет клажа воспоминаний. Раньше добрая баба воздуха да пространства около была занята образом человека с прошлого. Теперь ваш покорнейший слуга понял, прочувствовал, во вкусе овчинка выделки стоит жить, по образу по совести да на правах хочется, равно у меня полно решимости заварить кашу ещё равным образом достаточно сил продолжать.

По ночам автор выхожу получай веранду. Вокруг темно, моя особа вслушиваюсь на говор прибоя, стрекот цикад, редкие крики какой-то неизвестной перо да предвкушаю, во вкусе сквозь побудьте здесь ваш покорный слуга затушу сигарету да вернусь ко тебе, по-доброму спящей вмиг в двух подушках – своей да моей.

Я поцелую тебя во подбородок, твоя милость тихонько пробурчишь что-то, равно ваш покорный слуга в свою очередь погружусь во безбурный усыпление со мыслями в рассуждении том, зачем подоспевающий число непременно хорэ лучше, нежели уходящий. И пущай наши житье-бытье беспричинно похожи товарищ возьми друга, сие малограмотный надоедает. Наоборот. Мы что один устали ото просто-напросто непредсказуемого равно хаотичного, равно нам в полном смысле слова достаточного того, сколько очищать сейчас. Только Пако безграмотный полно на полного счастья, однако нимало проворно симпатия полноте из нами – сейчас во рыбный день Начо его привезет.

Я хочу, с тем наш брат провели после этого максимум дней. Пусть они будут малограмотный такие теплые, пес не без; ним на них будут дожди равно грозы, – настоящие горячо равно планета существуют среди нами. Я чище невыгодный буду апострофировать кого в отношении гармонии. Это такое шаткое, непостоянное понятие. Я попросту счастлив, зачем да мы со тобой глотать дружок у друга. И почто нам важнецки – в соответствии с отдельности да вместе. Эти оглядки назад, попытки переосмыслить, пересмотреть, прослушать – автор избавился через вредных привычек прошлого. Думаю, равно твоя милость тоже.

Редактор сообщил: помощью неделю перечислят задаток ради книгу. Оплатим аренду на хазе до самого конца года. А уже освежим стены, утеплим рамы, починим лестницу, поменяем ванну, равно плиту тоже. Начнем подготовку ко следующему времени года. Ты но любишь осень?»

05

Рэ рассказывает в рассуждении том, что такое? было, а автор поражаюсь, вроде его фразы оборачиваются в целях меня своим, пережитым предварительно каждого вздоха тоски. Его просьба для прошлому далеко не отзывается вот ми желанием приходить покамест глубже, обшмонать безвыездно детально. Вообще-то сие во порядке вещей. Нам, женщинам, чешется пролистать прошлые день своего сильный пол далеко не ради того, чтоб постигнуть «врага», отнюдь не вставать получи и распишись те а мехграбли не ведь — не то развить лучшую стратегию поведения, а просто… в надежде составлять на курсе. Создать новую незримую связь, удобства равно психологическую защиту через неприятностей. Чем отпустило знаешь человека, тем быстрее равно лучше угадываешь его реакции. При этом да мы вместе с тобой отзывчиво слушаем, никак не нарушая границ рассказчика. Но потом, даже если черт знает что осталось недосказанным, автор положительно вернемся, галантно разузнаем – незатейливо, средь делом.

Я слушаю Рэ на правах старого доброго друга, история которого – единаче одно основание тому, равно как схожи наши истории. Я слушаю Рэ, равно сласть какой-то упрямой победы дрожит получи и распишись моих губах. «Север, твоя милость отнюдь не сдалась, твоя милость верила равным образом смогла раскопать своего мужчину!» Не люблю пустозвонство «половинка». В нем столько человеческой ущербности – когда твоя милость безграмотный можешь изыскать гармонию один от самим собой, ведь наравне твоя милость собираешься отрыть ее, разве вам склифосовский двое?

Я понимаю, что-то Зейнеп оставила крупный оттиск во его жизни. Не буду домогаться охватить собой ту пустоту, в чем дело? образовалась от ее уходом. Пусть огулом текущий попытка останется вместе с ним. У того времени частный почерк, личный автор. Но моя персона сделаю все, чтоб Рэ неграмотный тревожили сии раны. Я хочу фигурировать для того него той, не без; кем дьявол довольно греготать приблизительно но естественно, в духе дышать. Болезненные темы остаются, никуда малограмотный исчезают, безграмотный превращаются во табу. Но даже если твоя милость можешь балакать об этом без участия тоски равно страха, разве безвыгодный дрожит гик равным образом неграмотный подступают слезы, то, значит, старина во всех отношениях отжило да само хоронит своих мертвецов.

Как бы автор ни мучились с тяги для нему, хоть умри наступает день, в отдельных случаях остается только лишь осознать, зачем совершенно закончилось. На самом деле. И значительнее никак не возвращаешься на прошлое, в большинстве случаев никак не хочешь им жить. Наоборот – пытаешься опять-таки разгадать распахивающий машина энтузиазм равным образом почувствовать на собственной шкуре окрыляющие чувства, как бы во дни, полные любви… Главное, твоя милость хочешь дать новую жизнь себя да жаловать домашние избранные качества новому человеку, что будь по-твоему тебе навстречу. Или сделано пришел.

Нам посчастливилось переломить страницу пережитого. И, приступая для новой, ты да я благодарим нестандартный квалификация равно людей, которые нам его подарили.


* * *

Я сильнее далеко не оставляю чтобы тебя места изумительный всем, аюшки? со мной случается. Это попусту и… далеко не нужно. Вот идеже пишущий эти строки нашла покорливость – во этом «не нужно». И ми хорошо. Дыхание из чего явствует легким да свободным. Снова люблю ночные дороги да позволяю себя не далеким через кой мысли токмо касательно настоящем. Засыпаю спокойно, только почто не неграмотный вижу снов. Живу на противоположный стране, идеже тебя ни в жизнь отнюдь не было. И безграмотный будет. Реалии мой прошлого усиленно подешевели.

06

Я проснулась сначала обычного. Заварила кофе, приготовила в целях Рэ яичница не без; разноцветными сладкими перцами да побежала свидетельствовать почтение из морем. Сегодня конечный число тишины, будущие времена приезжают Начо из Пако. Соскучилась сообразно ним. По вовек умному взгляду равно мокрому носу Пако. По анекдотам Начо равным образом ее уморительным историям в отношении неустранимых недостатках очередного кавалера. Мы будем счета смеяться, беспробудно холодец белое вино, а вдумываться – наравне дозволительно меньше…

Я прохожу объединение старой площади Суэрто, идеже на воскресные существование разворачивается шумливый ярмарка к туристов. Сегодня +38. Устала, ухожу во тень. Прижимаюсь щекой для сухой, потрескавшейся стене, сохранившей на себя звуки, голоса прошедших лет. Притронувшись для растрескавшемуся, только всё-таки одинаково мощному камню, моя персона как снежура на голову уловила во нем общую со на лицо черту. Люди – как бы стены: либо совершенно разрушаются лещадь натиском перемен, либо выдерживают, пускай да потеряв малость на этой схватке.

Я родилась слабой. Семимесячной, со асфиксией. «Врачи сомневались, что-нибудь твоя милость выживешь. Тебя поместили на специальную камеру, да Катя каждые неудовлетворительно часа приходила, разговаривала от тобой. Ты была ее надеждой… Честно говоря, автор этих строк сделано безвыгодный думала, зачем симпатия способен матерью. Слишком жесткая, твердая, самоуверенная – кой бы лох вместе с ней поладил? Ее дух равным образом помогла отвоевать тебя у смерти». Я вспоминаю фразы бабушки равным образом размышляю касательно том, зачем вечное упокоение до сей времени в одинаковой мере на итоге побеждает. Как бы автор ни лечилась, куда ни на есть бы ни уезжала, симпатия однако одинаково настигнет. Но ежели попервоначалу мы боялась этого, в таком случае теперь прижимаюсь для стене нате площади Суэрто – да с страха в отлучке равно следа. Сильнее я, а безграмотный он.

Череду дней моя персона проживаю из одним желанием – пребывать на полную силу. Чувствовать перегар чая со свежими персиками, распахнуть по мнению утрам интервал насупротив бризу, придерживаться следовать любимые руки, записывать дневник, выкупать дары помоны получи и распишись рынке, размывать деревянные полы веранды, разделять наши не без; Рэ фотографии надо письменным столом, блаженно щуриться ото запаха шампуня. А единаче натягивать на себя что веселые теплые носки да укладывать на обрезки грелку, невзирая держи ведь что такое? нечем дышать да на виду у всех окно. Ноги у меня, кажется, живут какой-то отдельной жизнью…

Мое горячка ютиться верней всего в легкую эйфорию, когда-никогда напоследках безграмотный нужно думать, что во время оно раньше: смотри накоплю денег, видишь похудею, видишь поменяю работу либо навстречу большую любовь… да начну жить. Во ми растет чистое да бескорыстное страсть восторгаться жизнью. Имея то, что такое? есть. Жить одним днем. Улыбаться далеко не всего лишь снаружи, хотя равно в середине себя. Готовить бери уютной кухне, вытирать щипанцы накрахмаленным полотенцем, знать держи перегар еду. Доставать белую посуду разных форм равным образом беречь на нее приготовленное. Кстати, пока необходимо облюбовать блюда про застолья во потерять честь приезда Начо. Мясо припасать никак не буду – жарко. Приготовлю что-нибудь легкое, а необычное.

Я сижу получай берегу, наслаждаясь спокойным плеском волн, впуская на душу утренние крики чаек равно непечатный ветер. На часах 0:30. Рэ еще проснулся и, приходится быть, чистит болезнь своей зеленой щеткой. Через пару минут некто пройдет в кухню равно улыбнется горячему кофейнику. Я чувствую кажинный твой шаг, мои самый желанный писатель! Я настроена возьми твою волну. Никогда неграмотный забуду твои зеницы во больнице, когда-никогда аз многогрешный проснулась равно увидела тебя рядом. И черные кудри, равным образом аккуратную щетину, да рубашку во белую да фиолетовую мелкую клетку.

А сызнова невыгодный забуду твои пальцы, которыми твоя милость утирал ми слезы, рано или поздно моя особа рассказывала что до печалях, оставленных на Городе непогод. О холодных, весьма долгих месяцах, при случае пишущий эти строки стояла сверху переполненном перроне на метро, оглядывала толпу равным образом не делать что-л. никак не могла освобождаться с мысли: к чему нас что-то около много? Ведь наш брат аж безграмотный однако счастливы, безвыгодный говоря быстро насчёт том, почто никак не целое автор сих строк хорошие ребята! О том, наравне хочу начинать счастливой равно прекратить приманка тяготы, в духе оставляют официантам для думаю – как столько, с целью безграмотный обидеть, наравне столько, воеже малограмотный запомниться.

Рэ, моя подруга Погода, ваш покорный слуга скучаю в области тебе хоть тогда, в отдельных случаях ты да я во разных комнатах. По всему, в чем дело? было равно аюшки? еще никак не будет. Чувство ко тебе всякий раз на особом месте – во сердцевине, закачаешься мне. Там, идеже начинается вдох.

Ты – будь. Ты не поминай лихом более или менее меня, вроде есть. Как будет.

07

Панда разворачивает маринованные виноградные листья. Я настаиваю, ради возлюбленная надела перчатки, поелику аюшки? через засоленных листьев грабки чернеют, да Панда отказывается: «Мне эдак подкупающе прикладывать руку во процессе, реагировать себя нужной возьми кухне. Я а особым кулинарным талантом безграмотный отличаюсь, всего лишь омлеты могу сообразить, пасту, от силы маффины… А тогда такое необычное амврозия – рисовая долма. Я об ней всего лишь слышала».

Тем временем мы занимаюсь начинкой к долмы. Рис отвариваю перед полуготовности. Добавляю во него малый гермиан (желательно коринку), корицу, каплю сахара равно сушеной мяты. Обжариваю бери оливковом масле малосущественно настриженный лук, кедровые орешки, хоть сколько-нибудь солю, перчу, даю остыть. Затем смешиваю с не без; рисом равно измельченной петрушкой. Ура, начинок готова!

Кладу в разделочную доску листик, для него выкладываю хоть сколько-нибудь вяще чайной ложки фарша да сворачиваю тугим рулетиком. Панда затаив дыхание следит следовать процессом: «Слушай, а сие малограмотный что-то около сложно, на правах ми думалось. Правильно сделала, в чем дело? решила безграмотный кухарить мясную долму. При сорокоградусной жаре мусака – трапеза тяжелая! А сие смачно равным образом подумаешь в целях желудка».

Плотно складываю долмушки во кастрюлю из толстым дном, которое совершенно покрыто слоем виноградных листьев. Чтобы голубец отнюдь не всплыла равным образом безграмотный развернулась умереть и невыгодный встать миг варки, кладу свысока тарелку подходящего размера. Потом заливаю долму водою да нате миг ставлю изнывать для маленьком огне. Подавать рисовую долму буду холодной. Только малость сбрызну лимоном равно оливковым маслом.

Перед тем по образу предпринимать овощами на салатов, выходим не без; Пандой сверху перекур. Точнее, перекурка у меня, а возлюбленная пьет капучино: «Даже во жару неграмотный могу без участия него». Панда пока снова красивее. Длинный саян со ромашками, сланцы, волнистые темные кудерьки равным образом знаменитая цветная татуировка изо бабочек получай загорелом плече. Говорю ей об этом, а симпатия «отстреливается»: «Ты безвыездно эквивалентно красивее, Север. У тебя зенки горят любовью, а сие самая лучшая изящность сверху свете».

Сама Панда на срок отнюдь не готова для новой любви – раны покамест неграмотный зажили. «Хотя, наверное, для любви невмоготу фигурировать готовой, возлюбленная нагрянет кроме спросу равным образом предварительного стука… Иногда ми кажется, что-нибудь моя персона очень требовательна ко любви, во симпатия меня равным образом боится. Я, ко примеру, малограмотный люблю, когда-когда девица называет мужчину, из которым целую вечность живет, хотя неграмотный расписана, – “муж”. Может, автор этих строк чрезмерно категорична, же сожитель – сие муж. А Вася, Петя – сие милай мужчина, “зайка”, “масик”. В общем, кто такой сердцу мил, только безграмотный муж».

Мы вместе с Пандой возвращаемся в кухню, продолжаем изготовлять к завтрашнего дня, а гуртом да обсуждаем то, что-нибудь переживаем сейчас. Она рассказывает относительно своем, автор – что до своем, же многое из сего явствует похоже, связано, равным образом коммуникация итак бурный. Осознаем в некоторой степени новое, на новый лад начинаем впериться нате то, в чем дело? имеем.

Хотя за природе панды молчаливые равным образом чаще грызут бамбук, нежели «говорят», моя Панда совершенно особенная – симпатия завсегда выдает нужное, то, что такое? на таковой пора актуально пользу кого нее, а постоянно равно пользу кого меня тоже: «Вот моя персона вслед за тобой наблюдаю: ради тем, наравне твоя милость смотришь в Рэ, что даешь ему отправить в рот рис, ухаживаешь вслед за ним, равно восхищаюсь – на правах твоя милость его бережешь! Между вами такое открытое да нежное чувство, на какое многие с нас равно веровать перестали, увязнув на одиночестве. Но вона оно пришло, связало тебя из другим человеком – да вас счастливы. В эйфории сего счастья дозволяется ахнуть невыгодный успеешь предать забвению до настоящий поры никак не такое далекое вчера. Начать созидать кругом своего счастья новую философию, мнимый в такой мере было равно хорэ всегда: сии бессонные ночи, полные страсти, сии милые подарки ото любимого человека, длинные дороги из-за короткого времени, проведенного вместе…

Эта новая веселье таит во себя кризис отколотить себя через других, отнести их для категории несостоявшихся, ненашедших себя. Можно сынициировать огорчать других такими словами, которые единаче как-то далеко не сказала бы, поелику ась? самой было этак но больно. Знаешь, автор этих строк безграмотный считаю, что-то жалость равно отрезвление должны являться постоянными спутниками. Нет, относительно них прямо-таки далеко не нужно забывать. Известно – успех познается во сравнении. Иногда дельно вспомянуть вчерашнее, ради пуще признавать настоящее».

Я нарезаю сыр к салата да улыбаюсь оттого, который сделано ни аза ни вместе с нежели безграмотный сравниваю. У меня частный случай. Держусь вслед то, в чем дело? глотать вкруг меня как сейчас. Я наслаждаюсь сегодняшним днем, понимая, что такое? сие вряд ли ли успеет ми заколебать – у болезни домашние сроки.

Вот ныне мы проснулась со необычным ощущением: у меня сносно никак не болело. Ни шея, ни спина, ни народ живота. Я проснулась утром, улыбнулась солнечному лучу, погладила пустой голубенький сарафанчик равным образом подскакивая убежала получай рынок.

Там меня сейчас ждала Панда.

08

Приготовления в завтрашний день завершились. Я докуриваю последнюю сигарету получай веранде равным образом собираюсь переть спать. Наверное, Рэ видит ранее двадцатый сон, а я, проводив Панду, прибрала возьми кухне да вышла смириться ночь. Сегодня возлюбленная угрюма, же всегда эквивалентно прекрасна. Из-за персиковых рощ доносится мятежный рявкание моря. По небу карабкаются насупленные тучи. Завтра склифосовский дождливая погода, но, думаю, ненадолго. Освежит округу задним числом жары равным образом уйдет восвояси. Зато получше довольно дышаться, и… ситничёк у моря – сие в такой мере прекрасно.

Еще прекраснее – попадать на постель, щупать Рэ, такого большого равным образом теплого, равным образом засыпать, ни относительно нежели невыгодный думая. Это в такой мере внове с целью меня. Это беспричинно недурно равно счастливо – накрывать ставни никак не вместе с желанием быстрее протягивать грузкий день, а от… тишины внутри. Такой убаюкивающей равным образом таковский долгожданной. Когда бесконфликтность благостно растекается согласно телу, проникает во каждую клеточку. Когда любишь своего человека равным образом свыше никак не страдаешь через самой мучительной бабской фигни, изводящей бесконечными ночами.

Как проявляется сия фигня? Вдруг начинаешь хватиться чего в некоторой степени изо прошлого – присест начнешь, два, три, а в дальнейшем поуже блистает своим отсутствием сил остановиться.

Я целую тебя на плечо, твоя милость сонно улыбаешься равным образом прижимаешь меня для себе. Рэ, ретивое моя, будущее нас ждет вновь сам до себе благоустроенный день, у нас соберутся любимые друзья, да Пако короче со нами. Завтра моя особа буду горячо тебя уже сильнее, нежели вчера.

Знаешь, кое-когда приходится такое, сколько моя персона далеко не сплю всю ночь. Не спит то, что-то в середине меня. Там идут странные процессы, якобы неизвестно кто из-за меня моделирует наше вместе с тобой будущее, что касается котором ваш покорнейший слуга стараюсь никак не думать. Не за того, сколько невыгодный верю на него. Просто до самого тебя моя особа много раз мечтала – строила замки, да во итоге они разрушались бери моих глазах. Я полагала, что-нибудь строю крепость изо надежного камня, а на реальности сие оказывался неритовый песок. С тобой мы нисколько безвыгодный строю, Рэ. С тобой пишущий эти строки вижу всегда в эдакий мере отчетливо, сколько самочки пугаюсь таково яркой картинки.

Я вижу, по образу автор сих строк из тобой покупаем крохотный хибарка на Желтой деревне равно живем этак же, в качестве кого живем сейчас. В тишине. Когда пустословие излишни, будет взгляда – да постоянно понятно. Это малограмотный идеальные отношения, которые случаются всего на книжках. Это итого едва связи двух людей, выбравших корешок друга, воеже стоить счастливыми вместе.

Я вижу сие будущее, однако безвыгодный хочу разглашать тебе относительно нем. Лучше пусть себя на здоровье оно останется кайфовый мне. Но мы сделаю все, с намерением я ко нему пришли. Я буду пытаться вперекор во всем диагнозам, страхам, испытаниям. Ты – стержневой человек, из которым мы представляю совместное будущее. Раньше ни со кем невыгодный совпадала.

Мы от тобой любим одни равным образом те но вещи, хотим одного да того же. У нас одни равно те но достоинства, которые да мы вместе с тобой будем развивать, равным образом недостатки, которые положим такими, какие они есть. Мы из тобой что другой далеко не желаем вычислять связи в кругу мужчиной да женщиной взаимной работой, ежедневным трудом. Потому что такое? людям, которые искренни во своей любви кореш для другу, неграмотный нужны общие советы равным образом правила: они самочки слепо знают, в духе хорош скорее к их отношений. Это далеко не шалость по мнению правилам. Это глубокое взаимопонимание равно внимание ко ближнему.

Знаешь, Рэ, на прежних отношениях автор ждала одобрения изумительный всем. И когда-никогда безграмотный получала его, уходила во себя. Сначала, конечно, разбирала случившееся для детали, сопоставляла домашние желания равно требования. В итоге взваливала получай себя однако причины разлада и, разочарованная равно потерянная, ругала себя ради самую малость alias после кого-то. Так прожила бессчетно лет. И даже если мы невыгодный люблю излишней сентиментальности, хотя сегодня однако складывается согласно всецело иному сценарию… И моя персона вяще безвыгодный хочу отведать себя той, кем была.

Поэтому в ту же минуту моя персона нуль далеко не жду Просто живу. И смотри единственное мое желание: прощай рядом.

09

Начо, кореш мой, автор делюсь вместе с тобой своим счастьем! Его что-то около целый ряд на сердце, что-то то-то и оно прольется вслед за края. Хотя счастья, конечно, отнюдь не иногда бездна либо чуть-чуть – оно либо есть, либо его нет. Наверное, на прошлой жизни пишущий эти строки была очень-очень хорошей, тот или другой монахиней, в один из дней на этой ми достался Рэ. А он, наверное, вел себя что досталось – потому-то сейчас мучается со мной. Это аз многогрешный шучу, Начо! Я пытаюсь выработать его счастливым – настолько, в какой степени могу. Он пишет книги, аз многогрешный на полутонах сижу во соседней комнате, прислушиваюсь ко его движениям, выдохам сигаретного дыма, стуку пальцев объединение клавиатуре.

Когда моя персона гуляю согласно набережной, ми беспрестанно так и подмывает воззриться на небо. Благодарить высшие силы следовать то, сколько наш брат не без; Рэ добрались наперсник по друга. Так странно: моя особа приехала во Овальный починок умирать, а встретила после этого любовь. Самую сильную, осязаемую. Порой ми кажется, аюшки? ваш покорный слуга даже если могу ко ней прикоснуться. Она, чисто тень, имеет отражение. К примеру, получи и распишись нашей светло-желтой постели равно нате правой стороне его лица, когда-никогда ваш покорнейший слуга смотрю держи него, умильно замерев, а спирт бережно целует мои пальцы.

Друг мой, как-то твоя милость сказала, что такое? страстишка может разбить самую страшную болезнь. Тогда ваш покорный слуга тебе малограмотный поверила, рассмеялась: мол, такое иногда просто-напросто во книжках-сказках Даниэлы Стил. Сейчас моя особа знаю, что, какими бы отчаянными равно циничными пишущий сии строки ни стали, на жизни будет появится черт-те что паче сильное, аюшки? перечеркнет целое то, что-то ты да я надумали вслед за сезон потускневших надежд.

Сейчас аз многогрешный никак не узнаю себя, ту нелепую равно опустошенную героиню изо чужого времени, никак не умеющую узнавать вместе с жизнью. Тогда было ясно, зачем сие всё-таки ненадолго. Я говорила себе: «Север, смотрите у меня до этого времени немного. Должно прийтись то, что-нибудь заставит душа стараться быстрее равным образом радостнее». Но надежда ослабевала, подчас общий впадала во кому. И по сию пору но аз многогрешный выдержала. Дождалась.

Помнишь другой сутки нашего знакомства? Ты пригласила меня получай булочки со мятным чаем. Мы сидели у тебя получи и распишись кухне, мы жаловалась, почто далеко не знаю, по образу пребывать дальше. Тогда автор всего-навсего приехала во чужую страну, была на полуразрушенном состоянии равным образом малограмотный знала, что такое? делать. Как выступить держи поверхности получи и распишись поверхность? Как обучиться жить… заново?

Ты между тем рассердилась: «Север, период взмыть да идти! Привести на строй мысли. И неграмотный завтра, безграмотный на понедельник, а сейчас! Нужно действовать, безвыгодный давая себя потенциал думствовать относительно сделанном. И деять всегда сие для себя. Для себя». Я, помню, позднее крошечку разозлилась. Встала, поблагодарила из-за чаевничание равно ушла ко себе. Но на оный пора моя особа равным образом решила зачать безвыездно заново. И у меня получилось. Благодаря тебе, корешок мой. Спасибо!

Не могу сказать, аюшки? влечение сделала меня отнюдь уже неуязвимой. Болезнь почасту дает насчёт себя вкушать бессонными ночами, когда-никогда ото боли грызу диванную подушку, дабы Рэ малограмотный услышал… Я теряю вес. Рэ настаивал нате враче, а аз многогрешный соврала, который сие мое обычное, женское, пройдет. Каждый раз, нет-нет да и глоссалгия разъедает меня изнутри, аз многогрешный думаю в отношении том, что такое? у меня есть. Об этом домике на Желтой деревне, во котором живу не без; родным человеком. О волнах любимого моря. Я представляю, как бы они накрывают мою периалгия своей прохладой, уносят ее во океан равным образом разбивают об скалы эдак во другом конце земли.

Утром, в некоторых случаях ночная одонтагра отступает, ваш покорнейший слуга спускаюсь ко морю. Благодарю его следовать силы. За то, ась? оно в середине меня, – днесь про нас промежуток малограмотный важно. Моя наклонность ко Рэ – сие море. Когда меня малограмотный станет, ваш покорнейший слуга буду шумом своих волн баять от ним равно дьявол достаточно прибегать ко ми паки да снова. А разве неграмотный короче приходить, то… аз многогрешный до этого времени в одинаковой степени буду его ждать. И любить. Безмолвной да вечной любовью.

Что мы говорю! Послушать – где-то нетрудно ифигения романа! Мои фразы могут возникнуть сентиментальной чушью влюбленной женщины. Есть такие люди, знаешь, которым прямо никак не повезло. Они уверены, почто безличный любви нет, убирать исключительно страсть, привязанность. Помнишь, твоя милость равно как говорила такое? Так вот, Начо, привязанность есть! И когда возлюбленная безграмотный спасает с страшной болезни, в таком случае в точности отодвигает ее. Помогает безвыгодный варить по отношению ней, расточать сторицей мгновения во их красоте.

Разве сего мало?..

00

Начо, товарищ мой, попервоначалу моя персона думала, ась? билет любви – сумасшедшее стук сердца. Как во момент, от случая к случаю ненаглядный стучится на портун да твоя милость на пороге тем, как бы показать ее, ровно во узловой раз, заглядываешь во челкогляделка – безвыгодный растрепались ли волосы? Не раскраснелась ли ото волнения? Не перекосилось ли платье? Поначалу таково равным образом бывает. Но сие возбуждение чаще общем проходит шабаш бойко – вследствие полгода отношений исчезают истечь трепет, страстное предвкушение. А что такое? остается? Все превращается на рутину – равным образом идеже но любовь? Я продолжала подыскивать противоречие для вопрос, от что-что возлюбленная должна починаться равным образом во вкусе развиваться. Что ценнее: бурный вибрирование или — или спокойная уверенность?

Представляешь, ми нужно было дотянуть число лет, с намерением едва понять, что-то у любви в отлучке симптомов равным образом возлюбленная неграмотный предупреждает что касается своем появлении. Просто на единственный число автор проснулась другой. Не такой, во вкусе всегда. Будто со всех сторон поменялся вид равно мои жизненные позиция равным образом бог знает кто подменил. Но с сего капли отнюдь не страшно. Наоборот. Мне во этой новой реальности глядишь следовательно славно равным образом спокойно. Вот от Рэ автор чувствую себя защищенной. Хотя перед сего автор верила, что-то тишина во отношениях надлежит настораживать, который существует большая предостережение перерождения бури на штиль, любви на безразличие. Нынешняя бесконфликтность посреди нами – сие совершенно другое: невыгодный медлительно засасывающее лужа быта, а сознательное доставление другому личного пространства. Так ведут себя зрелые люди, уставшие через бессонных ночей, неотвеченных звонков, громких равно пустых слов, угнетающих сомнений.

Начо, пока что ми остроумно вспоминать, по образу аз многогрешный рисовала на мыслях своего мужчину. Характер, рост, глаза, окраска волос. Я находилась на плену у собственных представлений об том, каким надо оказываться муж человек. Это целое такая чушь! Мы влюбляемся во тех, кто такой да до некоторой степени невыгодный соответствует придуманному образу. И что такое? самое приятное – в дальнейшем встречи вместе с таким человеком постоянно прежние пункты, запросы отпадают самочки собой.


* * *

Вчера сверху веранде твоя милость спросила меня: «Не боишься завтрашнего дня? Теперь вы двое, доводится предполагать решения, которые касаются двоих». Я отшутилась во ответ, же в дальнейшем всю найт думала: безвыгодный эгоистично ли мы поступаю объединение отношению для Рэ, скрывая с него свою болезнь? Если честно, Начо, автор этих строк далеко не хочу задавать себя вопросы, мы никак не хочу высматривать ответы равно разбирать в соответствии с косточкам домашние мотивы равно желания.

Я стараюсь неграмотный ворочать мозгами что до будущем, невыгодный протягивать заблаговременно дорог – пусть себя на здоровье они самочки разворачиваются в соответствии с мере совершения шагов. Живу с мгновения вплоть до мгновения. В каждом с них кое-что свое, особенное. Друг мой, автор неграмотный буду залетать на полоса грядущие. Я буду легко млеть радостью им, на срок ми сие полноте позволено.

Лишь изредка, прохладными ночами, пишущий эти строки задумываюсь: каким бросьте наше не без; ним предстоящее да склифосовский ли оно вообще? Но сделано на следующее секунда понимаю, что-нибудь сего готовить никак не стоит только – пущай до сей времени так тому и быть своим чередом. Пусть период смешивает стечения обстоятельств со случайностями, секунды имеют стиль вечности, а нынешнее создает больше трогательных воспоминаний. Как бы да мы от тобой через них ни бежали, они до сей времени в одинаковой мере неотъемлемая доля жизни. Важно размножать приятные записки да обладать способностью расслаблять неприятные.

А до этих пор главное, в чем дело? вереницы старых дверей захлопываются, открываются новые равно происходят радостные события, которые во дни оны казались нам невозможными…

Сегодня утром, доколь вас спали, автор этих строк была получи рынке. На обратном пути заглянула во маленькую кафешку пьяный чашечку кофе. Сидела во тени персикового дерева да прислушивалась ко тому, в качестве кого втихомолку да удобно у меня возьми душе. Ничто среди чище малограмотный требует спешки, пишущий эти строки сыздавна безграмотный уговариваю себя снова немножко потерпеть, подождать, вложить много сил – до сей времени происходит само собой.

Это было мое утреннее благодать – смотреть, наравне улицы заполняются торговцами, в духе семя спешат получи фермы, как бы пустеет моя чашка капучино. И на неуд шага дозволительно дошагнуть впредь до стойки, с целью воспретить снова одну.

01

Наши месячные спят. И твоя милость ранее спишь. Я прибралась держи кухне, домыла посуду, равно видение улетучился. Но каста сон бежит с глаз решительно меня неграмотный беспокоит. Так малограмотный чешется отказывать эту приятную реальность, хоть вследствие сна. Я сижу во кресле во нашей спальне, на границах лунного света, льющегося изо окна, любуюсь держи тебя спящего равно от щемящим чувством во дойки чувствую, равно как что есть мочи люблю тебя. Моя Погода не без; печальными глазами. Когда смотрю во них, ми чешется обхватить руками тебя крепко-крепко равным образом прошептать, в чем дело? автор во всякое время ищу тебя. В каждой своей минуте, часе равным образом дне. Не с сумасшедшей привязанности – изо обычного желания сообщать в области секрету всем.

Мне никак не во ась? бы в таком случае ни стало трогать ко тебе либо содержаться из тобой вслед руки. Мне превыше ощущать, в чем дело? твоя милость для одной волне со мной. Что аз многогрешный могу видать тебя – как бы твоя милость не без; озадаченным анфас появляешься в кухне, кладешь себя сверху тарелку покамест серия кусков дыни, далеко не возвращаясь во материальность изо своих размышлений, либо на правах выходишь покурить, эдакий а загруженный на себя, равно пишущий эти строки вместе с трудом сдерживаю влечение приблизиться ко тебе – малограмотный хочу морочить мозги не без; мыслей в рассуждении написанном не в таком случае — не то недописанном.

Иногда ми кажется, зачем твоя милость пронизываешь мою общежитие насквозь. Ты словно бы мое держатель во этом мире, равным образом по причине ему меня невыгодный уносит назад, получи и распишись изысканный лед, каковой во что ни придется морг может треснуть. Ты – моя почва. Благодаря тебе меня покинуло ощущение, почто автор стою на качающейся лодке на открытом море, безграмотный зная, зачем ждать: бури иначе говоря штиля.

Я сберегаю слова, которые далеко не решаюсь отметить тебе. Потому что-нибудь боюсь изморить своей нежностью… Мой Рэ, моя страсть со самыми красивыми руками, которые моя персона видела. Они неграмотный изящные, в духе шуршики пианиста. В твоих руках такая аккуратная сладкогласие линий, у них крупные ногти равным образом выпуклые вены, да ваш покорнейший слуга хочу, дабы объединение ним текла страсть ко мне.

Знаешь, временем ми охота задать вопрос у тебя: «Мы а век будем вместе, опять-таки так?» И мы сызнова сдерживаюсь. Я стала болеть душой признаний, ми кажется, они приближают разлуку. Поэтому, от случая к случаю у меня возникают подобные порывы, моя особа несложно ложусь не без; тобой рядом, прижимаю ко себя твои пакши равно целую их, тихо, аккуратно, чтоб малограмотный озаботить сердце.

Я смотрю получай тебя – равно в середине целое замирает. Из окна задувает хладнодушный бриз, пишущий эти строки набрасываю твою майку получай замерзшие колени, ото нее пахнет твоим резким, таким мужественным парфюмом. Terre D’Hermes.

В моей голове красиво Джони Митчелл из любимой «Both Sides Now». Если бы душа компетентно петь, ведь оно спело бы не что-то иное эту песню. «Слезы, равно страхи, да гордыня с сказанного во всеуслышание “я люблю тебя”… Мечты, да планы, да ватага циркачей – этакий ми виделась жизнь… Я бы столько только сделала, разве бы безвыгодный облака в моем пути…» Это приближенно неподалёку мне. Я что-то около боюсь отнюдь не успеть. Я в такой мере боюсь, который облаков получай моем пути способен больше, моя особа перестану смотреть тебя, равно самоё превращусь во невидимку, равным образом ми придется высматривать способы, дабы проговорить тебе: «Это я, Ревес! Узнай а меня!» А одновременно твоя милость безграмотный узнаешь?..

Отбрасываю страхи, выхожу изо лунного квадрата, ложусь подле вместе с тобой. Тихонько обнимаю твою руку, чувствую пульс. Митчелл всегда сызнова поет вот мне. «Я видела бытье из обоих сторон, побеждала равно проигрывала… И прежде этих пор что-то вспоминаю сии жизненные иллюзии… Может, моя особа совершенно невыгодный знаю жизни?» Может, пишущий сии строки точно ее мизерно здорово знаем? Может, на самый внезапный миг произойдет то, что такое? автор сих строк хоть себя отнюдь не представляем? Может, облака – сие нимало неграмотный препятствия, а прямо-таки огромные скопления свежего воздуха, белоснежного, нетронутого, увлекающего вслед за собой?..

Закрываю глаза. Пусть ми приснятся наши первые день во Желтой деревне. Вот автор сих строк лежим в пустынном берегу равно вдруг озвучиваем одинаковую мысль: «Какие но ты да я счастливые, сколько нынче живем здесь!» Наши айда греет огненный песок, зенки сильно зажмуриваются перед натиском солнечных лучей, а времена наверное таким а легким да быстрым, как… сейчас.

02

– Я рада, который Пако невыгодный успел здорово присохший ко мне. Перенес свой отход нормально. Начо говорит, что-нибудь дьявол пара дня погрустил, шиш безграмотный ел, а бери незаинтересованный подбежал ко столу и, виляя хвостом, начал выпрашивать еду…

– Обжора. Кстати, Север, твоя милость покормила его?

– Да. Уже пятый однова следовать день, представляешь? Растолстел…

– Пусть ест. Он сверх меры растянуто мучился. Мы сделаем все, ради не откладывая ему было эдак а хорошо, в качестве кого тогда, нет-нет да и была жива его хозяйка.

– Как бы ты да я ни старались, Рэ, не похоже ли не без; нами возлюбленный короче где-то но счастлив, на правах из ней. Для собак их хозяева – сие поголовно мир.

– Не всего лишь чтобы собак. Разве во нашей жизни невыгодный иногда так, ась? пишущий сии строки встречаем кого-то, кто такой становится в целях нас всем? И что до второго пришествия да мы не без; тобой болеем, от случая к случаю беспричинно теряем сие все. Одни выздоравливают, а оставшиеся приблизительно равным образом остаются неизлечимо больными.

– Уж нам ли сего малограмотный знать… Интересные совершенно но создания люди. Нас растят мамы равным образом папы, пишущий сии строки играем вот дворе вместе с мальчиками равно девочками, дружим со братьями равным образом сестрами, а следом одновременно единственный полностью чужбинный единица становится самым близким. Настолько близким, который пусть даже респирация захватывает.

– Я кажется позабыл дышать, нет-нет да и увидел тебя. Я, наверное, извращенец, хотя вроде но твоя милость была красива ажно на оный далеко не самый отрадный момент.

– Ты сумасшедший, Рэ…

– Я малограмотный шучу, любимая. Во-первых, автор накануне того дня безграмотный видел слабый пол со этакий интересной россыпью веснушек. И губы. Такие аккуратные, матовые. Ты знаешь, сколько твои цедилка созданы к поцелуев?

– Да ладно, обычные губы. Вот веснушки – да, сие мое все.

– Я хочу, с тем твоя милость завсегда была весь моя.

– Буду… Знаешь, Рэ, моя особа стала чёрт ладана времени. Вчера всю ночь, временно твоя милость спал, думала об этом. Боюсь – нет, веселей опасаюсь неграмотный успеть. Да, моя персона научилась быть настоящим, закладывать равным образом заимствовать изо него максимум. Но рано или поздно близко из тобой тот, вместе с которым хочешь существовать всегда, страхи накрывают.

– Север, твоя милость недавно чудеса да и только говоришь. «Время», «не успею», «страхи»… К чему всегда это? Лето всего-навсего началось, впредь до холодов вновь полгода. Север…

– Да?

– Я люблю тебя.

– Когда мы сие слышу, ми сделано ни ложки никак не страшно.

– Как на анекдоте, помнишь? «Я люблю тебя» – лучшего седативного имущество пользу кого женщин вновь безвыгодный придумано.

– Да, именно!

– Север, заботы пройдут, нужно единаче маленечко времени. Это постоянно последствия долгих ожиданий, они фактически невыгодный исчезают бесследно. Ты жирно будет медленно ждала этой внутренней тишины… Для меня виды как и непросто. Особенно от случая к случаю нужно прямо повременить равно ни плошки отнюдь не предпринимать, дабы ожидаемое пришло побыстрее. В таких ситуациях миг течет медленно, подмывает ухватить да перебросить его. Но, что назло, черт-те где спрятал пульт, а не так сие свершить малограмотный получится. Эта химеричность что-либо переработать опасный изводит. Потом, если получаешь долгожданное, твоя милость ранее неграмотный радуешься, а трясешься во страхе, равно на голове одна мысль: по образу бы неграмотный утерять теперь… Вот у тебя вещь подобное.

– Ты прав, дорогой! Главное, так чтобы чаяние было только отрезком нашей жизни, а безграмотный всей жизнью. Хотя быстро сейчас-то ми лишше нечему ждать. Я нашла тебя да смогла уйти из тенями прошлого – сие было неодобрительно с гонором чтобы меня. Я счастлива, аюшки? твоя милость рядом, Рэ. И аюшки? автор этих строк люблю тебя, да что, какие бы опасения меня ни мучили, ваш покорный слуга завсегда не без; удовольствием говорю об этом. И буду базарить – кроме зависимости через того, сколечко времени нам отмерено. Мы можем являться носителем нежели угодно, исключая времени.

– Ну, хватит, довольно! Больше никаких разговоров насчет время! Все так же ты да я неграмотный можем не делать что-л. сказаться сверху его количество. А еще, нет-нет да и сверх меры очень дорожишь им, оно, предлогом специально, усиливает ход, скрытно подталкивает стрелки часов. Поэтому кризис миновал безвыгодный вознамериваться относительно времени, а…

– …поцеловать меня.

– Кстати, хорошая идея!

03

– В Желтой деревне мы почитай неграмотный вижу снов. С первой ночи в этом месте живу исключительно во одной реальности. Хотя сначала постоянно путалась средь сном равным образом явью.

– Ну, значит, у тебя по сию пору что-то около здорово на этой реальности, что такое? твоя милость невыгодный ищешь спасения во другой.

– Да… Представляешь, ми часом кажется, почто всегда происходившее – сие блестящий сон, который-нибудь длится длиннее обычного, да проворно ваш покорнейший слуга проснусь во своей квартире в восьмом этаже, подойду для окну, а со временем снежные сугробы чем персиковых деревьев. И знаешь, нежели автор этих строк спасаюсь, рано или поздно меня накрывают сии тревожные ощущения?

– Бежишь получи кухню вслед за персиковым чизкейком?

– Нет. Обнимаю тебя.

– Ну, сие лучше. Менее калорийно.

– Ах, смотри как, твоя милость считаешь меня обжорой? А фактически неделю отворотти-поворотти твоя милость говорил, почто автор этих строк похудела… Все, не без; завтрашнего дня никаких пирогов, эклеров. Только пикули равно фрукты.

– Только малограмотный это, Север! Без твоей вкуснятины мы ни строчки безграмотный напишу.

– Без вкуснятины, говоришь? Тогда для чему сии пересуды об калориях?

– Это я, приветно говоря, снимаю со себя ответственность. Сильно поправился. Вон какие ланиты отъел.

– …и около этом неграмотный хочешь овощей равно фруктов?

– Они но невыгодный такие вкусные, во вкусе твоя голубец иначе кейки.

– Ладно. Тогда со сентября садишься получи и распишись диету, по образу единовременно котелок появится. От ее сока на голодный желудок худеют. К тому времени равным образом книгу допишешь, неграмотный непременно склифосовский подпитывать ядро сладким.

– Договорились… Север, твоя милость завсегда была эдакий рассудительной, всякий раз знала, в качестве кого нужно прибыть равно каких ожидать результатов?

– Милый, твоя милость о ми через силу хорошего мнения! Ну, я, конечно, знала, почему хочу, ставила до на вывеску цели, хотя неоднократно ми далеко не хватало упорства их достичь. Быстро ломалась. Как мнимый кончались силы, пропадал интерес, равно ваш покорнейший слуга безвыгодный могла произвести ни шагу. Может, моя особа памяти сдавалась, может, что-нибудь высшее пыталось сберечь меня через ошибочного пути – отнюдь не знаю. Но безотлагательно однако иначе, Рэ.

– Окрепла?

– Скорее переродилась. Будто все, что такое? было в этом случае со мной, около меня, – другая жизнь. И от случая к случаю встречаешь что-то, напоминающее по отношению той, прежней жизни, адамовы времена вновь встает под глазами. Но сейчас отнюдь не во вкусе личная история, а как… фильм, важнецки общедоступный да увлекающий. Только невыгодный насчёт тебе. Помню пустозвонство моей бабушки: отдельный душа раным-рано другими словами поздненько перекраивает собственную жизнь. Как старую равно любимую одежду. Мол, лишь только приближенно дозволительно вернуться для истокам равным образом влопаться бытие заново. У меня вышло по-другому. Я невыгодный стала околесица перекраивать, а без труда перестала эту старую одежду носить, убрав на стародавний угловая точка шкафа.

– …который разбираешь единовременно во дим да будет натыкаешься сверху эту одежду-воспоминание.

– А сие невыгодный страшно. Поначалу позволено опасаться, зачем засосет навыворот – внезапно вернутся беспросветные тягостные период равным образом недели, намерения неприятностей, хмурое окружение… А дальше промежуток времени само но излечивает. Напоминает диету – первые три дня кризисные, первые двуха месяца сложные, а попозже биотроф привыкает ко новому режиму питания.

– Север, а что такое? твоя милость чувствуешь, когда, вспомнив ту жизнь, возвращаешься на эту?

– Облегчение. Другое дыхание. Более чистое, глубокое. Это по образу неравно веять прохладным кондиционированным воздухом, полагая, в чем дело? сие равно поглощать свежесть, а следом продохнуть настоящего морского ветра… Временами скучаю сообразно Городу непогод. Скучаю равно зараз понимаю, зачем разве бы никак не уехала оттуда, ведь невыгодный смогла бы искренне исцелиться. Фокус во том, зачем другая грунт отнюдь не помнит меня такой, какой-никакой помнит починок мой детства. Другая свет заключая ни ложки о ми неграмотный знала – равным образом помогла переродиться.

– Может, на скорую руку съездим туда? Я хочу заметить места, идеже твоя милость жила. Мне свербит распределить от тобой однако твое.

– А аз многогрешный невыгодный хочу сызнова любоваться себя той. Пусть равным образом для время. Я привыкла присутствовать тогда какой-то определенной. Счастливой. Иначе откликаться держи движимость да людей, безграмотный сутулиться, не столь мучиться ради своих переживаний, лишше щериться – мышцы мои лица ранее ко этому привыкли. Я радуюсь всему этому да малограмотный держу никаких обид получи крепость мой детства. Я уехала безграмотный за него, а через себя.

04

– Если бы безвыгодный было моря, безвыездно было бы далеко не так, наравне сейчас. Тебе сего неграмотный понять, твоя милость вырос у моря, оно про тебя неотъемлемая кусок пейзажа… Переехав во Овальный город, отдельный сумерки со временем работы, моя особа приходила ко морю. Сидела нате набережной, пересказывала вполслуха перипетии прежней жизни. Чаще без труда молчала. Слушала волны, вдыхала вместе с воздухом брызги, смотрела для угрюмое волнующееся промежуток alias возьми неподвижную гладь, залакированную солнечным светом.

– И помогало, Север?

– Да, любимый. Может, кто-нибудь скажет, который сие самовнушение, хотя автор точь в точь чувствовала, равно как волны смывают боль. Такие мягкие движения волн соответственно сердцу… Хотя вообще-то ваш покорнейший слуга оказалась во Овальном городе во таком отчаянии равным образом растерянности, почто готова была зацепиться ради любую соломинку, всего-навсего бы безвыгодный удаться получай дно.

– Я злюсь, ась? меня безграмотный было возле вместе с тобой. Что безграмотный приехал во оный городок в пару месяцев раньше. Что малограмотный дописал предыдущую книгу быстрее равно безграмотный почувствовал, ась? нужен тебе здесь.

– Рэ, твоя милость появился тогда, в отдельных случаях обязан был появиться. По-настоящему необходимое человеку зуон неисполнимо ни поторопить, ни отложить. У лишь свое время… Бывает, в чем дело? живешь, казалось бы, полноценной жизнью, неумолчно бог весть куда ходишь, не без; кем-то общаешься, планируешь самую малость произвести и, возможно, ажно делаешь, только осязание затишья во жизни безграмотный покидает тебя. И во глубине души знаешь, аюшки? твои попытки оживить происходившее – только лишь обычные физические передвижения. Если в тот же миг должна оказываться передышка, так возлюбленная да будет. Как равно куда ни на есть бы твоя милость ни убегал.

– Согласен. Правда, иные на этом осознании видят форму слабости, покорности судьбе. Лично моя особа верю, что-нибудь многое зависит ото нас, автор самочки определяем форму своей жизни. Но чисто перипетии происходят согласно решению небесной канцелярии. Они в дальнейшем сводят пути равным образом обстоятельства, которые, казалось бы, несовместимы.

– Да, ага равным образом сызнова однова да! Я никогда в жизни далеко не могла подумать, зачем окажусь здесь. Что продам жилье на городе детства да уеду туда, слабо первым подумалось, во какой-то город, умея объясняться всего возьми английском. Я отнюдь не думала, аюшки? влюблюсь возле столь, покладисто говоря, криминальных обстоятельствах. Да уже равно на писателя. Говорят ведь, что такое? женщиной писателя может заделаться отнюдь не каждая.

– Ну равно как, сложно?

– Мне?

– А твоя милость знаешь на этом месте уже одну женщину писателя?

– Не сложно. Во-первых, в силу того что зачем моя персона тебя люблю. А во-вторых, литератор – сие ахти типичная для того нашего времени профессия. Проводит большое численность часов прежде ноутбуком равно совершает масса передвижений на пространстве. Только автор ездит не без; благородной целью вдохновиться, а, например, администратор – со намерением прошибить схема компании.

– Смелое сравнение. Север, твоя милость малограмотный пробовала черкать сатирические заметки во газеты?

– Нет уж, не без; меня дневника хватит.

– Ты ведешь дневник?

– Да. По ночам пишу.

– С зачем сие вдруг? Лучше поделись со мной, моя персона сумею равным образом понять, равным образом пустить в дело твой опыт.

– Нет, сие усердствовать безотрадно пользу кого книги… До переезда во Овальный городок пишущий эти строки прочитала статью одного психолога, кой советовал записывать зеркало души всем, кто именно страдает «вирусом прошлого». То есть, наверное, суммарно всем… Но записывать безграмотный для того себя, а представляя, что-то тебя читает небольшая аудитория. Именно представляя. Так отпустило выздороветь. С первый попавшийся страницей понемногу, перед полного исцеления.

– Наверное, большая порцион твоего дневника печальна?

– Не думаю. Иногда пишущий эти строки перечитываю написанное. И знаешь, может, сие прозвучит шибко банально, а ваш покорный слуга ни относительно нежели безграмотный жалею. Знаешь почему? Все сии бугристые дороги привели меня сюда. К тебе, ко вам, ко этому морю. Я впитываю каждое минута свободы, счастья, веселья равно надеюсь, который быстро закончу нынешний дневник. Скажу самой себя все, который хотела сказать. Скажу, отпущу… да продолжу обитать этой новой жизнью.

– Надеюсь, со мной?

– С тобой. С моей Погодой. Хочу оживляться рядом со тобой. Хочу подоспеть вместе с тобой ко морю равным образом малограмотный воображать относительно времени, вроде сейчас. Не вознамериваться что до времени, числиться для нему что для механическому движению стрелки часов. И страстно тебя. Это все, почто ми нужно. Помнишь сотрясение воздуха изо песни Ламинсы: «Как рекуперироваться во эту нескладную реальность, при случае там, изумительный сне, холодный океан»? Только у меня с хвоста – факт самая полная, а сны пустые.

05

Начо разглядывает свое отсвет во зеркале, огорченно вздыхает. Я сижу получай подоконнике открытого окна да смотрю нате дорогу, жду появления Рэ. Он ушел следовать билетами держи библиобус вплоть до Овального города. Мы из Начо вечере уезжаем. Я собираю во рукзак самые необходимые вещи. Моя содруженица продолжает пострадать пизда зеркалом, возлюбленная расстроена тем, что-то платье, которое возлюбленная планировала примерить во дорогу, получи ней в скором времени лопнет. «Я его надевала двум недели назад, равно оно было во самый раз… Ну в чем дело? ми делать, моя особа что, магнит? Почему-то зрелых да богатых мужчин никак не притягиваю – зато лишние килограммы попросту липнут!» Я смеюсь, подхожу ко моей языкастой пампушке, целую ее во щечку: «Начо, твоя милость равным образом беспричинно красавица! А лишние килограммы нетрудно сбросить. Вот поедем на город, дальше будем шиковать сообразно набережной, да диета».

Она идет для столу равно закидывает во зев сызнова одно миндальное печенье. Обжора Пако в один момент на деле рядом, пусть бы вновь секунду отдавать бестревожно дремал нате диване. «Милая моя, мы равно порядок – убеждения несовместимые. Это невыгодный отговорки. Между мной равным образом едой огромная непреодолимая любовь, а кулинария во моей стране, ко сожалению, аспидски калорийная. Так ась? задание мероприятия равным образом порций во нашем случае безвыгодный актуален, ко тому а благоверный блюд готовится получи курдючьем жире, ну да вновь равным образом во тесте. Перейти сверху овощь да траву? Прости, а ваш покорнейший слуга отнюдь не настоль себя ненавижу. Правда, кайфовый ми непрерывно борются двоечка желания, вдобавок вдруг – высохнуть равно поесть. Чаще побеждает последнее. Как видишь».

Чайник закипел, автор этих строк завариваю яблочный чай. С миндальным печеньем самое в таком случае – кисленькое со сладким. «Не переживай, Начо, наш брат будем нажигать калории изумительный времена прогулок. Будем чище гулять, договорились?» – «Договорились, сестра. Смотри, твоя милость пообещала!»


* * *

Я еду на Овальный город, в надежде разобраться из деньгами, которые получила с продажи родительской квартиры. Разделю сумму сверху двум части равно перечислю во двум благотворительных фонда, которые помогают детям. Одну доза с деньги – в родину, другую передам на исконный фонд. Я неграмотный хочу об этом писать, отнюдь не хочу баять никому, опричь Начо. Единственное, что аз многогрешный хочу, сие даже в одно красота время облегчить пневмоналгия детей. Мы, взрослые, грешные, сильные, постоянно виноваты на том, почто происходит вместе с нами. Пусть несмотря на то бы ребятня далеко не страдают. Они а ни на нежели безвыгодный виноваты.


* * *

За Морана выпила три дозы обезболивающего. Трудно неграмотный через боли, горестно видеть, во вкусе каста периалгия отдаляет меня ото Рэ, которого люблю во всех отношениях сердцем. И мы безвыгодный говорю ему в отношении дистанции, которая со каждой экий болезненной в ночь увеличивается. Вчерашнюю ваш покорный слуга провела во комнате у Начо. Она натирала ми запястья маслом кардамона, читала молитву да вытирала слезы. Я из трудом сдерживалась, с намерением безграмотный закричать. Начо порывалась пробудить Рэ, потребовать «скорую»: «Ты должна ему о во всех отношениях рассказать, сумасшедшая! Ты его обманываешь, далеко не даешь ему сложение тебе единаче ближе. Ты сохраняешь тайну равным образом надеешься, ась? сие спасет его, нет-нет да и тебя невыгодный станет?! Не повторяй прошлых ошибок».

Ничего безграмотный отвечаю. Быть может, мы самоё безвыездно осознаю далеко не давно конца. Быть может, прямо-таки неграмотный хочу осознавать. Выбрала жительствовать мгновениями. Может, сие больно эгоистично объединение отношению для Рэ. Но автор чувствую: однако так, наравне необходимо быть.

Я смотрю изо окна автобуса получи картинку изо двух цветов – желтого да голубого. Мы ранее въехали во Овальный город, тот или другой начинается от угрюмой пустыни да моря возьми горизонте. Я думаю об этом маленьком городе, заменившем ми родину, равным образом у меня сжимается сердце. Здесь далеко не в такой мере прямо-таки жить, тогда меня хоть с грехом пополам малограмотный убили. Но автор этих строк люблю, беспричинно люблю да сие море, равным образом изнуряющее солнце, равным образом людей. Здесь нетрудно дышится. Здесь так и подмывает шагать пешедралом в области узким кварталам, мурлыкать себя подина нос почти носопырка друг мотив, засматриваться навалившейся свободой. Куда бы ни вели сии улочки, объединение ним во любом случае выйдешь для морю.

Я вижу во видимо-невидимо свое спасение. От прошлого, страхов равным образом самой себя. Мы проезжаем в соответствии с краю набережной. Передо мной волны – они набрасываются для сушу, будто бы пытаются ее проглотить. В Овальном городе чувствуется близость осени. Повсюду ее приметы, симпатия ровно говорит: кратковременно осталось, дорогие мои, поспешно мы накрою вы багряным листопадом равным образом запахом корицы.

Это бросьте моя первая сезон во этой стране.

Часть III

– Что у тебя со глазами? Они отнюдь красные. Ты плакал?

– Нет, – отвечал он, смеясь. – Я жирно будет изучающе вглядывался во приманка сказки, а вслед за тем адски яркое солнце.

Кнут Гамсун

Она посмотрела бери меня, улыбаясь.

Она почитай отроду отнюдь не отвечала, когда-никогда автор этих строк говорил что-нибудь во таком роде.

Впрочем, автор этих строк равно отнюдь не рассчитывал получи ответное признание.

Мне бы сие было аж неприятно.

Мне казалось, что-нибудь подросток отнюдь не должна балакать мужчине, аюшки? любит его.

Об этом пущай чу ее сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всяких слов.

Эрих Мариша Ремарк

0

Овальный город. Снова, хотя еще иначе. Та самая норка во ста пятидесяти двух шагах с набережной. Та самая эстакада со старой, высохшей из-за титанида скамейкой. На ней автор этих строк просидела числа часов, изливая душу молчаливым волнам. Та самая шабровка Мари-Клод, каждое утро подкармливающая дворовых кошек. Та самая печальная корридо Ламинсы «Saria Ilorando», которая доносится изо соседнего дома. Теперь моя особа безграмотный плачу около нее. Теперь автор этих строк наблюдаю неизменную век Овального города равно осознаю, в чем дело? месяцы, прожитые здесь, помаленьку чтобы меня неожиданно стали воспоминаниями.

А я, находясь во Желтой деревне, думала, что такое? всё-таки вновь нерушимо связана вместе с этими улицами, вместе с этой жизнью – опять-таки автор недалеко, на каких-то нескольких часах езды. Лето на Желтой деревне изменило меня да отдалило через праздник потерянной девушки, которая приехала семо с северного города – умирать. Обрела вторую жизнь. И с целью того, так чтобы раскусить это, автор должна была сызнова вернуться на Овальный город. Одна.


* * *

Бумажный мешочек бери кухонном столе. В нем двушник миндальных печенья. Я их отдельный вечеринка покупала во ближайшем магазинчике, идеже всегда сухой нитки не осталось изразцовый пол. Начо рассказала, почто стек намедни закрыли. Его крохотку было далеко не подожгли возмущенные местные народонаселение – возьми мокром полу поскользнулась родимая троих детей, ударилась затылком об вершина стеллажа, умерла получай месте.

Я сворачиваю мешочек из остатками печенья, выбрасываю на мусорное ведро. До конца месяца осталось немножечко слабее трех недель, позднее почему Сулеме сдаст эту двушку другим приезжим. Она довольна: «Благодаря тебе во этой квартире поселился мир. Ветер вяще безграмотный мучает ее, никак не царапает окна, малограмотный срывает комбинация вместе с веревок. Он мнимый понял, ась? побежден. Твоей силой. Ведь твоя милость безвыгодный испугалась, начатки обитать здесь, вопреки ни в что».

Я хочу произносить Сулеме, который вихрь неграмотный испугался меня, а, скорее, пожалел, бо лежачего далеко не бьют. На оный время ваш покорный слуга была повержена, равно бояться со мной было бесполезно. Ветер совершенно так же победил бы. Поэтому некто ушел, а я… выжила.


* * *

Третья ночка лишенный чего сна. Я чувствую, как бы нездоровье разъедает меня изнутри. Вчера упала на обморочное состояние на туалете, позднее того во вкусе увидела во моче перлы крови. Скрыла сие с Начо. Купила иммуностимуляторы, антибиотики, обезболивающее – следует а сие так например в одно идеал время убавить боль. Не хочу переться ко врачу: дьявол зараз госпитализирует, назначит какую-нибудь нечеловеческую терапию, равно автор этих строк проведу приманка последние существование на больнице. Только далеко не это!

В дневное момент ми намного лучше. Я гуляю сообразно Овальному городу, спускаюсь для набережной, перечитываю вторую кусок дневника, идеже меня обнимает Погода, идеже зреют персики перед щедрым солнцем, идеже Пако засыпает у меня на ногах, равным образом пишущий эти строки отнюдь не смею пошевелиться, с целью неграмотный сорвать его сон. А уже с годами сильно милая Панда, которая со деланым возмущением возвращает ми книгу итальянки Мадзантини «Не уходи», которую автор этих строк дала ей почитать: «Север, безграмотный понимаю, нежели тебе круглым счетом понравился оный роман! Ничего, не считая отвращения для главному герою, автор безвыгодный испытала. Растоптать человека, содеять с него обрубок мяса, корчащийся бери полу, окачивать его грязью, инда невыгодный беспокоиться что до нем ничто хорошего, а впоследствии повизгивать около дверью “я люблю тебя” – сие отнюдь не любовь. Ты, конечно, можешь сказать, что-нибудь влечение иногда разной, только пользу кого меня сие невыгодный любовь. И равно как далее веровать мужикам?»

Мне в тот же миг приближенно малограмотный навалом Панды. Ее лучистых зеленых глаз, милой резковатости равным образом непоколебимой веры во счастье. «Счастье лишь в середине нас. Ну, до этих пор равным образом на жизни, некто с воли делает нас счастливыми тоже. Но когда сей некто нечаянно перестанет действовать тебя счастливым, внутреннее ему посчастливилось обязательно спасет. Оно в жизнь не нам малограмотный изменяет».

Я несогласен данный городец да Желтую деревню после людей, которых в этом месте встретила. Когда ночами приходится мной нависают черные тучи, ваш покорнейший слуга в глубине души обращаюсь ко любимым лицам, вспоминаю их слова, улыбки, теплые объятия, равным образом ми позывает пока что отважнее враждовать после доведение счастья. А до этих пор пишущий эти строки вспоминаю выше- от Погодой домик, утренние прогулки в соответствии с шумной деревне да тамошнее солнце, путающееся во зелени персиковых деревьев равным образом просачивающееся лучами возьми землю.

Скоро пишущий эти строки вернусь туда, ко вам. Мне в такой мере сего хочется.

0

Сулеме добавляет на скоромный начинка двум щепотки корицы да обжаривает его возьми сильном огне, помешивая деревянной лопаткой. Из приоткрытого окна доносится неудержимый пробегающих соответственно улице мальчишек, продавцы сувениров зазывают туристов, ветр вместе с порта приносит лязг швартующихся кораблей. Сегодня наделавший шума субботний день.

Я мою крупные картофелины в целях нашей запеканки да пытаюсь одолеть вместе с назойливым ощущением дежавю. Похожий праздник сейчас был. Мы вместе с Сулеме готовили картофельную запеканку, симпатия где-то но добавляла корицу во скоромный фарш, вслед окном в такой мере но пробегали мальчишки.

«Ты однако помнишь оный день? Вы тут-то не без; Пако познакомились… Сулеме, наравне только лишь моя особа приехала на Овальный город, повторы точь в точь преследуют меня. Для чего? Чтобы, сравнивая, аз многогрешный поняла что-то?»

Сулеме идет для окну, закуривает сигарету. В Овальном городе почти не осень. Пора липового чая не без; медом, яблочного лодка со корицей равным образом долгих прогулок соответственно премило прохладным улицам, в некоторых случаях микроклимат какой-то особенный, а совершенно около видимое дело выпуклым, насыщенным.

«Говорят, за день до возьми Центральной площади запускали воздушные горящие фонарики, а у Перевернутых колонн молодые люди танцевала сальсу. Эх, а аз многогрешный пропустила. Но весь равняется настоящее всегда неизмеримо лучше, нежели вчера. Может, смотри на этом повод нашествия повторений? Чтобы наш брат совершенно закрепили на себя то, что, на принципе, знаем. А снова имеет важное значение бытийствовать благодарным из-за все, почто было. Это во всяком случае привело нас для тому хорошему, аюшки? ты да я имеем… Верить во будущие времена вперекор всему равно бытовать благодарным вслед за былое – во самое главное, Север.

В остальном следует просто-напросто жить. Баловать себя вкусным, сооружать взяв семь раз тож безвыгодный строить, готовить карьеру не в таком случае — не то никак не делать, сваливать во прочие страны, декламировать красивые книги, гулять на лысую ногу по мнению весенней траве, комплектовать полевые цветы, выпивать лимонадом посредством трубочку равным образом временем повертываться раком для стереотипам общества».

Я равно как подхожу ко окну. На улице деревья поуже закутались во разноцветные шарфы – багрянец, масть хна, солнечная куркума. Не думала, аюшки? во южной стране бабье лето может бытийствовать экий красивой. Спасибо тому, который надо облаками, следовать то, что такое? пишущий эти строки могу ее видеть.

– Сулеме, а давай-ка кофей попьем. Что твоя милость об этом думаешь?

– Я всего-навсего «за», милая.


* * *

Ближе для вечеру моя персона прихожу в ту самую эстакаду, которая запомнила меня отчаянной, сажусь держи скамейку. Рассматриваю невероятной прелести закаты. Они принадлежат кисти невидимого художника, что бы в таком случае ни был однова по неузнаваемости перекрашивает небо. Улыбаюсь. Я свыше отнюдь не прихожу ко морю не без; болью прошлого.

Когда-то моя персона думала, в чем дело? раны души – сие сплошные клише. Что боль, на сущности, равно безграмотный проходит, симпатия всего лишь утихает держи время, а впоследствии снова-здорово проявляется, однако ранее иначе. Теперь аккуратно знаю: пневмоналгия никак не пройдет равно всенепременно вернется, неравно самому далеко не отпустить ее. Мы можем об ней выкинуть изо головы возьми время, позабыться во ком-то тож на чем-то, надеясь, зачем срок само вылечит. Бесполезно рассчитывать в время, в некоторых случаях охота исцелиться неграмотный подкрепляется действиями. В случае из «вирусом прошлого» важен неграмотный столько результат, насколько сам по себе процесс.

Море видит мои глаза. В них безмолвное прожитие счастья. Это никак не идеальное счастье, похожее возьми голливудское – ну-ка такое, рано или поздно получаешь больше, нежели потерял, а расставания будет заканчиваются объятиями получай фоне осеннего Централ-парка. Мое благополучие – обычное, самое простое, житейское. Когда автор сих строк совокупно ходим бери море, бегаем по части мокрому песку, стираем той же масти футболки, залитые одинаковым кофе, срываемся во «Икею», откладываем денюжка нате восстановление да переживаем однородные ощущения: как тут, во Желтой деревне, пишущий сии строки жили всю жизнь, равным образом решительно вместе.

По жизни завсегда хочется, так чтобы было свободно да воздушно, а следственно тернисто да сплошь и рядом пусть даже никак не для звездам. Сейчас, от случая к случаю у меня кушать самое сердцевина – увлечение внутри: ко мужчине, для миру округ равным образом на нос новому дню, – я, как бы в жизни не раньше, готова для трудностям, которые конечно будут бери моем, нашем пути. Теперь они невыгодный пугают, ибо который я… вполне наивно верю на то, почто на самые сложные период получай горизонте появится больший корабль. Который привезет нам финики да мяту.

0

По ночам на нашем доме тихо. Будто безграмотный получи сих этажах покамест пару часов отступать царила пятый океан итальянского общежития. Шум, разговоры, хохот, перебранки да задиристые шутки. В «Сердце ветра» двери закрываются всего только по части ночам. В дневное эпоха может установиться впечатление, зачем на доме живет одна большая семья. Соседи оглушительно переговариваются товарищ со другом, ребя носится по мнению лестничным пролетам, запахи готовящихся блюд смешиваются во одно несусветно ароматное облако. Только автор несомненно ровня соседей от верхних этажей живем ради закрытыми дверьми. На нас отнюдь не обижаются, знают но – приезжие.

Джуди, шведка от пятого этажа, которая работает во Овальном городе в соответствии с контракту, говорит, аюшки? приближенно равно невыгодный смогла прижиться ко местному образу жизни. Поэтому во следующем месяце возлюбленная уезжает мучиться на второй ответвление компании, на Бонне: «Там спокойно, весь по мнению правилам. В восемь вечера, вроде личиной играя во “Мафию”, поголовно место засыпает. Все закрывается, постоянно спешат домой. Вокруг тишина, покой».

Меня громкие звуки «Сердца ветра» ничуть малограмотный смущают: ваш покорный слуга где-то продолжительно прожила во доме, идеже миздрюшка пустынно малограмотный знает, а кабы да знает, так получи уровне бездушного «здрасте», который сей сумасшедший дом меня инда радует. Словно автор живу на великий дружной семье, идеже тебя беспременно напоят чаем от малиновым вареньем, разве твоя милость простудился, ей-ей до данный поры равно рядышком посидят, держа ради руку.

Никогда ни ложки прямо таково никак не бывает – убеждаюсь во этом единаче раз. Не бессмысленно ваш покорный слуга сняла квартиру на самом шумном доме Овального города – в этом месте мое одиночество малограмотный казалось в эдакий степени гнетущим. Хотя бы во дневное минута суток…

Вторую ночка ми никак не спится. А нет-нет да и ми неграмотный спится, ведь заурядно думается. Сегодня возле двух часов ночи поднималась с Начо для себя и, ранее нате своей лестничной площадке, услышала крик после дверью соседней квартиры. Той самой, которую Рэ снимал предварительно встречи со мной. Видимо, ее уж вдругорядь сдали, да ми Сулеме об этом синь порох никак не сказала.

Нехорошо внимать из-за дверью, знаю. Но любопытство заставило меня прийти для двери соседней квартиры, с намерением послушать, сколько вслед ней происходит. Мужской кашель. Такой сухой, звучный. Сразу понятно: сие перхота курильщика со стажем.

Мое рисование в один момент нарисовало седовласого мужчину солидного возраста, сидящего вслед старинным столом, вместе с трубкой на углу рта. Почему особенно ради столом? Потому что-нибудь почитай бы ваш покорный слуга слышу треск печатной машинки. Незнакомец несколько амором печатает, профессионально. Так а борзо печатает мои Рэ, нет-нет да и его посещает важная дума да возлюбленный спешит ее записать.

Быть может, текущий инкогнито как и писатель? Надо разузнать.


* * *

В телефонной своя рука в кругу мной равно Рэ радиопомехи со каждым среди бела дня увеличиваются. Родной визг бери томик конце линия прерывается, крошится равным образом рассыпается. Кажется, до оный поры пару дней – равно моя особа не вдаваясь в подробности перестану его слышать.

Причем фон начинаются только лишь тогда, когда-когда моя особа звоню Рэ. Будто нашу связность как бы наружи пытается разорвать. С друзьями с Желтой деревни ваш покорнейший слуга созваниваюсь помимо каких-либо сложностей. Но целесообразно нанять Рэ, равно как в экране телефона появляется «Сбой связи». Я нервничаю, звоню на службу поддержки оператора мобильной связи, с тем обнаружить причину проблем со звонками в лишь номер. «Все операторы заняты, подождите, пожалуйста». Жизнерадостная тон долго повторяется, ровно предумышленно моему возмущению…

В Овальном городе всю Нокс шел дождь, стучал сообразно подоконникам. Да равным образом в тот же миг в свой черед льет в духе с ведра. Не лучшая погода, и так во такую самое так начать уборкой квартиры. Тем сильнее кабы ожидаются гости. Послезавтра Сома привезет ко ми малышку Сию. Она побудет у меня мало-мальски дней, ноне ее родаки будут во Толо, на деревушке во ста семидесяти километрах через Овального города. Муж Сома Альфредо оттоле родом.

«От родителей Фредо нам достался малюсенький кургауз от участком. Давно хотим изменить его. Вот, бессмертие тебе господи, нашелся клиент… Одного Фредо на Толо моя особа далеко не отпущу, `иначе прежде города со деньгами возлюбленный неграмотный доедет, пропьет по сию пору соответственно дороге. А ми нужно ребенку излечение оплатить, у нее заново малокровие обострилась».

Сегодня должно насидеться во Интернете, отрыть тот или иной деликатесный средство изо безглютеновых продуктов. Хочу побаловать мою маленькую гостью.

Оператор мобильной блат наконец-то отвечает нате выше- звонок. Объясняю ситуацию. Девушка бери томик конце кабель просит начитать номер, кайфовый момент звонков сверху кто возникают помехи.

– Простите, вам пунктуально безвыгодный ошиблись на номере?

– Нет, девушка, пишущий эти строки его знаю наизусть. Это муж самый друг номер…

Замешательство оператора, небольшое молчание, позже в чем дело? деваха заявляет:

– Этот штучка ранее десятый месяцок малограмотный активен. На него неисполнимо позвонить. Если вас безграмотный трудно, перепроверьте номер.

От удивления чуточку никак не роняю трубку телефона:

– Девушка, ваш брат синь порох неграмотный путаете? Давайте мы единаче единожды повторю. После 08 524…

На томишко конце линия безвыездно оный но категоричный тон.

– Да, предложение отлично об этом номере. Он заблокирован. За сильнее подробной информацией ваша милость можете воззвать на сам с наших филиалов… Всего доброго!

Чушь какая-то. Тогда кому аз многогрешный звонила последние фошка месяца?..

0

Почему-то собственно неотложно моя особа своевременно ощущаю, равно как безвыгодный пей — не хочу мамы. Хотя автор ввек особенно отнюдь не чувствовала ее присутствия на своей жизни – бабушке удавалось скомпенсировать несовершенство материнской ласки. Но немедленно ми не терпится покалякать собственно из мамой. С человеком, тот или иной дал ми жизнь. Уверена, адью симпатия рядом, наравне всегда, перебила бы меня словами: «Хватит нюни жевать! Лучше займись делом равно заруби себя для носу: притерпелость – главная благодетель».

Я отбиваюсь на мыслях через реального образа равно воображаю идеальную картину – матерь от дочерью, самые настоящие подруги, понимающие побратанец друга вместе с полуслова. И я, положив голову получай родные колени, признаюсь маме на том, почто денно и нощно любила ее, только чуть было не безграмотный говорила об этом. Боялась ответной реакции.

Она малограмотный любила подобных сантиментов, возлюбленная неграмотный любила обниматься. Мне пусть даже казалось, почто возлюбленная никак не любит ничего, не считая своей работы.

В детстве моим самым большим страхом было то, зачем после мной малограмотный придут. Помню, во садике, когда у нас далеко не гостила бабушка, меня завсегда забирали последней. Мама неизменно безвыгодный успевала, а соседка, которую симпатия просила меня забрать, ввек опаздывала. Хорошо помню тишину бессодержательный группы равно измученные игрушки, можно представить уснувшие там, много их бросили. И лошадку деревянную, для которой моя особа качалась во одиночестве.

Мне по этих пор снятся вечера, рано или поздно поуже до сей времени дома, а автор на окружении казенных крашеных стен пессимистично смотрю во окно, дожидаясь появления мамы. Еще мы весть боялась вкруг себя взирать очами на-гора – меня чрезвычайно пугали мигающие люминесцентные лампы.

Мам, ваш покорнейший слуга вовек далеко не забуду твои слова, ставшие интересах меня настоящим источником сил: «Если твоя милость ежели и бы рыхло трепыхаешься, значит, безвыгодный совершенно потеряно. Значит, лакомиться снова чаяние получи и распишись спасение».

Мам, пишущий эти строки приближенно хочу покалякать из тобой. Заварить твой желанный кофе, прилуниться вслед за кашеварный табльдот равным образом растрезвонить об том, ась? моя персона люблю талантливого писателя; о том, сколько за день до у нас случилась гроза, начавшаяся не без; цыганского дождика вместе с краем солнышка, а почти прекращение всегда таково громыхало равно лило стеной! О том, аюшки? сегодня мы живу на другом городе, на окружении чудесных людей; они стали моей семьей. О том, что-нибудь моя персона вяще малограмотный бегу через воспоминаний – мы остановилась, отдышалась, свыклась равным образом отпустила. А сызнова неизбежно расскажу тебе относительно здешнем море, об волнах, беляк которых украшает прибрежье белыми кружевами. Я соответственно ним гадаю, от случая к случаю во чем-то сомневаюсь.

Мам, знаешь, моя особа счастлива. Настолько, который ажно перестала волноваться смерти.


* * *

Где фотографии? Что происходит? Те снимки, идеже ваш покорный слуга из Рэ, исчезли равным образом с мой ноутбука, равным образом изо телефона. Все остальное во целости равно сохранности. В панике дозваниваюсь ему на Желтую деревню и, чрез ужасные помехи, кричу, который люблю да скучаю.

«Хочешь, пишущий эти строки приеду после тобой, да я неразлучно вернемся сюда? Ты кое-что тама задержалась». Меня порывает согласиться, сказать, в надежде дьявол на правах дозволительно быстрее приехал ко мне, однако ваш покорный слуга отнюдь не хочу его тревожить. Ревес дописывает книгу, остались последние число глав, а в дальнейшем наступит абсолютная свобода. Мы будем быть через кого в восторге октябрьским солнцем, во нем осенняя мягкость, видоизмененный пеленг падения, да рождает оно прочие эмоции.

Я люблю рогатить во октябре. Дышать прохладным воздухом, забегать во уютные кафешки, эпизодически начинает накрапывать дождь, а у меня открытая босоножка равным образом легкая верхняя одежда. Я затейливо перехожу ото летней одежды нате сильнее теплую – отнюдь не руки чешутся отвязывать пору светлого неба. Хорошо, снедать осень, возлюбленная умильно да опрятно готовит нас ко холодам. Любимая осень. Время размышлений, рук на карманах, глинтвейна соответственно вечерам да приятной меланхолии…

Деньги перечислены во оседлый благотворительский фонд, осталось оформить бумаги, услать оставшуюся сумму во Город непогод, насидеться вместе с Сию, а дальше со спокойной душой уходить на Желтую деревню. Со дня возвращения во Овальный столица ваш покорнейший слуга как по нотам ощущаю, на правах что-нибудь пытается помочь моей своя рука из Рэ. Проблемы со телефонным соединением, выход фотографий, да сызнова сон, каковой повторяется из дня на день.

Будто ваш покорный слуга одна на нашем домике во Желтой деревне, жду возвращения Ревеса. Уже поздно, пишущий эти строки засыпаю что-то на дальней комнате да ближе для рассвету внезапно просыпаюсь на тоске. Обхожу дворец – Рэ постоянно до этих пор безвыгодный вернулся. Звоню – таксофон отключен. И ми сразу становится здорово одиноко, равным образом мы думаю:, горело бы оно до сей времени огнем, огулом настоящий дом, на котором пишущий эти строки сижу одна, лишенный чего него. Такое аспидски живое равно страшное чувство, с которого вздрагиваю на постели.

К чему совершенно это?.. Я хочу домой. Я хочу для тебе.

0

Последние годы ваш покорный слуга жила, кажется стремясь подтвердить тому, кто такой с меня во времена оны отказался, в чем дело? опять могу сделаться счастливой. Я безграмотный была зациклена получай этом желании. Скорее, оно проявлялось в одно красота время бессознательно равным образом проживало сообща со мной кажинный день: просыпалось, выходило получи улицу, садилось получай диету равным образом флиртовало равным образом купно со мной. Я носила его во себе, да отдельный раз, в отдельных случаях происходили какие-либо приятные равным образом радостные события, ваш покорный слуга заглядывала во себя, смотрела во иллюминаторы этому желанию и, улыбаясь, царственно говорила: «Смотри, у меня получается, пишущий эти строки могу фигурировать счастливой кроме него».

Порою ми желательно обзвонить нашим общим друзьям, в надежде услышать, сколько у него состояние отнюдь не беда – проблемы для работе, плохое настроение, не в таком случае — не то ради то, который возлюбленный паки ушел на себя, жидко от кем видится равным образом ажно располнел. Узнать об сих неприятных событиях на его жизни, во всеуслышание сообщить сожаление, а оборона себя сказать: «Это целое за того, ась? твоя милость через меня отказался!» Хотела ли автор этих строк расплаты, возмездия или — или наказания? Чего больше, самоё далеко не знаю. Но в одной полке со сим желанием пуржить была большая страсть для нему. Лучшая воздаяние – охладеть его, хотя безвыгодный получалось.

Я пыталась созвониться от сердцем, разъяснить ему: мол, короче гонять меня – ну-кася невыгодный получилось, ну-кася безграмотный сошлось, не без; кем никак не бывает. Отпусти но его! Не изводи меня, полно выдаться в рассуждении нем. Больно ведь. Пойми но наконец, в чем дело? оттого, что-то симпатия вечно внутри, ми отпустило безграмотный становится – симпатия ми нужен рядом. Определись а наконец: так твоя милость хочешь его забыть, в таком случае всякий раз помнить. Долгие просьбы, почти не молилась сверху коленях, только сие борьба моей собственной жизни вместе с жизнью не принимая во внимание него продолжалось.

Как сие жалко, наверное, смотрится – эпизодически девушка живет мужчиной, которого пропал рядом. Кстати, со стороны сие замечают только лишь бабье сословие – я а всегда изо одного батальона, возьми хоть да ненавидим, если нас сравнивают побратим со другом. «Я другая, исключение, у меня совершенно по-иному было». Слова сверху публику, а после ними молчаливое смирение, у всех одни бабские заботы равным образом сомнения. И то и дело сейм той, кто такой поуже давнёшенько прошел твоей дорогостоящий равным образом завернул во улица смирения, заставляет помертветь равно отереть слезы.

Однажды моя особа стояла в остановке во ожидании тебя, тьфу, автобуса, смотрела ради пропласток проспекта и, стесняясь, курила сигарету. Затягивалась, отвернувшись с недалеко стоящих людей. Не хотела, в надежде кто-нибудь видел, в духе пишущий эти строки раскуриваю тоску. Автобус подъехал, национальность слился на монолит толпы равным образом двинулся ко открывшейся двери, равно как сразу одна старушка на синей куртке, минуя мимо меня, сказала: «Девочка моя, спирт невыгодный придет, прожидать бесполезно. Лучше шагом марш дальше».

Я отпрянула через нее, докурила и, достав телефон, набрала номер. Он ответил получай втором гудке. Поздоровалась, спросила, вроде он, проигнорировав ответное «А твоя милость как? Нормально?». Я сказала, который рада его слышать да сколько чтобы некто малограмотный болеет, невыгодный принимает весь неподалёку для сердцу, пущай вернется для плаванию, вследствие этого что такое? тучность ему малограмотный идет. Он сказал, что-нибудь постарается, равным образом хотел некогда продлить разговор, хотя автор попрощалась: «Береги себя! Всего доброго». Я нажала отбой, закрыла зенки равным образом хотела заплакать, а невыгодный заплакала. Перекинула сумку вследствие плечо равным образом пошла на сторону метро. С детства отнюдь не люблю автобусы. Лучше пятнадцать минут пешком, нежели автобус.

Я спускалась во подземку да внезапно остановилась, вытащила нестационарный да посмотрела, почем минут обратно был сделан звонок. 09:09. Прошло двадцать цифра минут. Черт, двадцать цифра минут, прожитые чтобы себя. Без желания нафискалить тому, кто именно через меня во времена оны отказался, свое превосходство, силу, гордость. Первые двадцать полдюжины минут посредством двадцать полдюжины месяцев зависимости через прошлого. Я свободна.

Я хочу, с целью у него всегда было лучше, нежели было. Я хочу, в надежде некто невыгодный болел, с целью отнюдь не уходил на себя, воеже становился вновь красивее. Это безвыгодный мои высокость иначе говоря ущербность. У нас но в настоящее время отличаются как небо и земля дороги. Он нынче нормальный прохожий, таковой но рахдонит вот времени, в духе я, в духе состояние других людей. И автор этих строк хочу, так чтобы наши дороги были светлыми равно открытыми – моя, его равным образом тех, который отлично рядышком alias бери расстоянии.

0

За последнюю неделю – первая запись. Я обращаюсь ко белым листам дневника, с целью сказать, а точнее, написать, зачем соскучилась.

За существование обострения болезни, около среди сном равно реальностью, ваш покорный слуга думала в отношении том, как бы изо всех сил привязалась ко этой великий писатель земли русской тетради, заполненной моими мыслями. Она спасает. С того самого дня, от случая к случаю аз многогрешный написала во-первых предложение, сидя на маленькой кафешке Овального города: «У меня ни аза нет, в дополнение себя самой».

С тех пор многое изменилось, даже если мы была едва уверена, в чем дело? по сию пору закончится точкой, которую мы поставила во предложении по части переезде сюда. Да, моя персона воистину поставила точку, однако симпатия нечаянно стала началом нового рассказа. Новых слов, ощущений, поступков – равно до этого времени они предварительно токмо что до любви.

Вчера заутро ми полегчало. Я открыла глаза, увидела вблизи Начо да малышку Сию. Они смотрели для меня, обеспокоенные. Мои родные, любимые. Свои. Я прижала их ко себя равным образом снова-здорово осознала, сколько ваш покорный слуга под счастливой звездой человек. Все, почто было, равно до сей времени то, ась? утрачено равно полноте утрачено, – ничто в соответствии с сравнению со праздник теплотой, которую ваш покорнейший слуга ощущаю на дне сегодняшнем.

Держаться вслед нынешнее что-то около важно. Настоящее – что подвесной мост. Оно малограмотный может являться крепким равным образом бетонным, по образу прошлое, которое сделано никак не пугает, вследствие этого что такое? пройдено. В настоящем вышел никаких гарантий – тебя может качать с стороны на сторону, у тебя может виться голова, хотя костяк – то, который твоя милость стоишь в ногах равным образом имеешь достижимость произвести нарезка вперед. И сие потребно ценить, даже если разумеется, присутствовать держи мосту, истинно уже равным образом подвесном, отнюдь не самая приятная с ситуаций.


* * *

Я опять-таки нате набережной. Мое море. Я знаю, который его считают своим тысячи, разве безвыгодный миллионы. Но оно никому никак не принадлежит. Дарит такую иллюзию, с целью нам получается легче, дабы автор сих строк далеко не чувствовали себя одинокими. У моря в жизнь не безвыгодный ощущаешь одиночества. Оно, конечно, остается внутри, никуда невыгодный девается равно не раз накрывает своим темно-синим одеялом, есть смысл всего-навсего подоспеть ночи. Но возле не без; морем сужаются масштабы любого горя, размываются размер – сие величие поглощает до этого времени вокруг. И вдруг, очутившись во этой бездне, забываешься, становишься другим.

Да, сие другое пространство, идеже покой наступает невыгодный по поводу того, что-нибудь однако молчат. Около моря нетрудно пропал необходимости говорить. Да равным образом безвыгодный хочется: скорее повиноваться волны. Я пока пришла сюда, с целью смешаться из ним, чтобы мысленно. Последние день ми капелька тяжело. Овальный починок лже- решил на закуску пока что однажды устремиться для пройденному материалу – недурственно ли ваш покорный слуга его усвоила?

Скоро рекуперироваться на Желтую деревню. Я безвыгодный знаю, что-то меня тама ждет. Связь со Рэ все еще ужасная, причем, даже если созваниваться до скайпу замес аналогичная. Он говорит со мной недавно странно, отрешенно. Я интересуюсь причиной, а возлюбленный твердит одно: «Все хорошо, приезжай!» В конце недели буду там.

Море, прощай рядом! Я никак не прошу помощи – твоя милость ранее раз помогло ми исцелиться. Теперь автор этих строк самочки развязываю тугие узлы. Мне значительнее слышать тебя. Слышать песню твоих волн равно знать, аюшки? на все одинаково кто одну секунду аз многогрешный смогу начаться ко тебе равным образом в мыслях скрыться во твои заводи. Это то, который делает меня сильнее.

Через тридцать минут возьми набережную придут Начо со Сию, пишущий сии строки по рукам завязать знакомство здесь. Погода ноне хороша, круглым счетом что такое? досхочу нагуляемся не без; малышкой. Мы весьма привязались дружище ко другу. Если в соответствии с ночам симпатия скучает соответственно маме, мы крепко-крепко обнимаю ее равно напеваю песни Ламинсы. Когда ваш покорный слуга болела, возлюбленная натирала ми запястья мандариновым маслом. Начо восхищалась равно сетовала, что-нибудь у нее всего-навсего сыновья равно отсутствует дочери: «Мальчишки а во вкусе кобели. Вот подрастут, войдут во силу – да побегут вслед за первыми встречными… Любовь сие у них называется. А старшуха склифосовский рядом, даже если если бы ее у себя ждут муж, дети».

Сегодня у нас вместе с Сию обширная программа. Мы пойдем подмазывать ей цветные карандаши равным образом чуни сверху зиму. Затем будем содержать лебедей на Синем парке, а возьми обратном пути заглянем ко кондитеру Яне равно заберем клубнично-творожный тортик. Она приготовила его предумышленно пользу кого Сию с безглютеновой муки.

Я смотрю возьми эту девочку со красивыми зелеными глазами, равным образом у меня такое ощущение, что-то на прошлой жизни симпатия была моей дочерью.

Послезавтра вернутся Сома из Альфредо.

0

Я вижу тебя в сне, Погода. Ты сидишь из-за кухонным столом, моя особа готовлю пользу кого тебя твою любимую пасту, об чем-то рассказываю во процессе, кое-что спрашиваю у тебя, а на возражение ничего, за вычетом тишины. Ты молчишь, потупив глаза, равным образом пишущий эти строки на стоит на повестке дня единожды влюбляюсь во твои ресницы. Сложил рычаги для столе, в качестве кого радетельный школьник. На левом запястье та самая черная фенечка-оберег. Я не в точности дышит во твои шуршики не без; того момента, в качестве кого увидела тебя. Я подхожу для тебе ближе, весь такая занятая, во фартуке, со растрепанными волосами, улыбаюсь тебе, протягиваю руку. Ты далеко не реагируешь. «Эй, Погода, ужели же! Хватит дуться. Я тебя люблю». Никакой реакции.

Я возвращаюсь ко плите, закидываю спагетти на кипящую воду, добавляю соли да оливкового масла, оборачиваюсь для тебе во надежде различить твою улыбку – а после этого безвыездно по-прежнему. Меня предисловий заключает колебание присутствие мысли, что-то Погоды в самом деле неграмотный существует да ваш покорный слуга полюбила мужчину, которого нарисовала кистью своего воображения! Чтобы безвыгодный бытийствовать одной, с целью отыскать силы одолеть отчаяние.

Я зову тебя снова: «Погода, ужели ответь а мне! Слышишь? Ответь!» Молчание на ответ. Услышать запирательство во противоречие – самое болезненное к женщины. Лучше пес из ним симпатия скажет, что такое? разлюбил. Лучше допустим оттолкнет обидным одно слово да прокричит: «Я устал через твоей любви!» Все что-то угодно, лишь безграмотный молчание. Оно убивает. Чем? Тем, ась? симпатия далеко не знает: возлюбленный до этого времени сызнова любит не в таком случае — не то всерьёз разлюбил.


* * *

Я вижу вот сне, что тачанка подъезжает для нашему домику во Желтой деревне. Я сижу следовать заднем сиденье равным образом предвкушаю нашу встречу. Север, покамест миг – да твоя милость увидишь своего любимого мужчину на вашем саду: он, на правах всегда, сидит нате веранде следовать белым ноутбуком, пишет книгу, а у его ног храпит Пако. Ты увидишь, аюшки? гранатовое бревно у лестницы зацвело, совершенно поспешно красные лепестки осыплются равно получи и распишись них появятся плоды. А единаче – окна гостиной будут распахнуты равным образом ты, Север, увидишь бери стене «Полуночников» Эдварда Хоппера.

Мы обана полюбили эту картину вместе с первого взгляда равным образом позднее долготно выясняли, кто такой ее автор. И безвыгодный не столь до второго пришествия пытались ее разгадать. Часами смотрели, устроившись в диване, получи четырех персон, застывших на полуночном кафе-бар со стеклянными стенами…

«Погода, интересно, в отношении нежели они думают?» Помню, твоя милость тем временем предположил, что-нибудь те тандем – отрок во шляпе равно деваха во красном – наряду от этим приняли приговор проститься равно ныне сидят молча, малограмотный зная, в качестве кого об этом высказать товарищ другу. Хотя баять ранее ни что касается нежели равным образом никак не нужно – точка, видимо, века поставлена. Я малограмотный согласилась. Потому который рядом не без; тобой пишущий эти строки невыгодный хотела спеться ни не без; нежели безнадежным, в чем дело? касается двоих…

Такси останавливается, моя персона снимаю гляделки равным образом никак не вижу нашего домика. Вместо него в сером камне посередь пустынного участка, потупив голову, сидишь ты. Эй, Погода, в чем дело? случилось?..


* * *

Я вижу тебя закачаешься сне, Погода. Ты так же отмалчиваешься во моих снах. В них ты, казалось бы, близко, да постоянно одинаково далеко. Я вижу тебя, же отнюдь не могу прикоснуться. Будто тебя вяще пропал на моей жизни, а данный икона – нонче уже неграмотный размытые остатки держи мокром песке: оглянуться безграмотный успеешь набежит взрыв равно по сию пору смоет. Я просыпаюсь, звоню тебе равным образом через фон слышу в таком случае же, аюшки? нет слов времена вчерашнего звонка. «Все хорошо, приезжай!» Я малограмотный чувствую во сих словах скрытого волнения. Ты говоришь так, мнимый ни ложки неграмотный произошло. Может, приблизительно оно равным образом есть? Неужели по новой вернулись мои необоснованные страхи? Иногда так-таки равным образом удача порождает страхи.

Я сие ранее однова испытала. В ту лунную ночь, когда-когда мы, прихватив бутылку шампанского, спустились ко морю. Над нами темное низкое небосвод не без; редкими серебряными звездами, подо ногами тенистый песок, около необычайно яркие тени – равно наш брат в паре посередине большого мира. Закутавшись на одно одеяло, пьем шипучка напрямую изо горлышка, смеемся надо чем-то окончательно глупым.

Помню, во вкусе вдруг, на самый зенит сего счастливого безумия, ми следственно страшно. Оттого что-то весь сие может закончиться. Что можем прекратиться «мы», либо — либо «мы» разделится нате двойка отдельных одиночества. Что лихо наступит утро равным образом целое может остаться сном. Сном, идеже твоя милость малограмотный будешь слышать меня равно идеже в месте нашего в родных местах во Желтой деревне хорош безликая пустыня.

Стараюсь надеяться на то, ась? постоянно полноте хорошо. Но, наравне бы ваш покорный слуга ни храбрилась, через страха у меня суша уходит из-под ног равным образом моя особа отточенно ощущаю свое слабость пизда тем, что такое? надо случиться.

0

Я хочу обвить тебя хоть бы для минуту, с целью беспричинно весьма безвыгодный скучать. Не искать лестовка не без; воспоминаниями, пытаясь угреться на ощущениях дней прошедших. Не разыскивать тебя во каждом квартале alias на воскресной толпе прохожих получи площади Суэрто, хоть бы аз многогрешный знаю, что-нибудь твоя милость немедленно на этом месте оказываться безвыгодный можешь. Изнуряющий разведка родного человека хоть где равным образом вдоль и поперек даже если тогда, когда-никогда знаешь его конкретное местонахождение, – гляди что-нибудь самое непреодолимое во тоске. Я хочу по непредвиденным обстоятельствам встретиться твой приметливый взгляд. Как тогда, помнишь?

…Выкладываю дугой яблочные дольки возьми пирог – аккуратно, внимательно, дабы отнюдь не напакостить пышности теста. Будучи сосредоточенной бери чем-либо, моя персона ввек закусываю нижнюю губу да толково потягиваю носом. Заметила, ась? твоя милость смотришь сверху меня, в отдельных случаях ми неграмотный хватило двух долек равно моя персона потянулась для фруктовнице после снова одним яблоком. Мы встретились взглядами, равным образом твоя милость всерьез сказал: «Я люблю тебя. И твои пироги. Тоже». И сие «тоже» – такое странное, милое, впоследствии низкий паузы – заставило меня рассмеяться. Тот пирог, пригретый твоим взглядом, получился самым вкусным с всех рано ли приготовленных.

С удовольствием теперь испекла бы яблочный пирог почти твоим взглядом. Мы скоро разрезали бы его до этих пор теплым, заварили бы кофе, уселись во тени нашей веранды равным образом наблюдали бы из-за лучом солнца, скользящим до стене дома. Он то-то и оно проникнет путем окошко на гостиную да зальет комнату мягким светом. И достаточно почитай рай.


* * *

Я хочу охватить руками тебя, в надежде заметить себя самой «да, спирт рядом, дьявол тут». Вот оно – мгновение, вона оно – тепло, однако остальное довольно так, вроде приходится быть. Сколько ни сопротивляйся, сколь ни борись из сомнениями, а день весь одинаково важнее, нежели мифическая проживание на целом. Дни состоят изо мгновений, вспышек, ошибок – они да дают нам силы равным образом толковость получай дальнейшие шаги.

Поэтому автор прижмусь ко тебе снова пуще равным образом перестану бояться, почто такое объятие может сильнее безвыгодный повториться. Я безграмотный хочу стремиться понять перипетии сиречь подготовиться ко ближайший потере. Я эдак ладно по сию пору понимаю, ваш покорнейший слуга знаю полегче других, зачем тот, кто именно в ту же минуту рядом, будущее может уйти. По собственному желанию тож как один человек никому невыгодный известному раскладу времени.

Сегодня аз многогрешный думала что касается том, почто будет, разве предисловий выше- вместе с Рэ неколлективный маршрут разойдется на неодинаковые стороны. Уверена, ми бросьте трудно испить горькую чашу это. Но я… переживу. Постараюсь не обломиться этой горечи, фактически перед нее было эдак числа прекрасных дней, на которые мы могла произнести вслух, в чем дело? люблю, равно чувствовать, во вкусе буква влечение делает меня сильнее.

С Рэ мы научилась никак не приходить не без; головой во тревоги. По сути, мучиться по вине чего-либо глупо, как-никак многое, коли неграмотный все, еще испытано. Столько горького выпито, столько крепких сигарет выкурено, столько людей потеряно. Теперь автор этих строк живу крохотку прихрамывая, так зато отважнее – зачем бояться, при случае сейчас столько страхов преодолено.

С Рэ ваш покорнейший слуга познала самую существо любви. Она укрепляет сердце, его веру на хорошие дни. Не важно, какая у тебя любовь, чтобы аж односторонняя равным образом изнуряющая. Твое двигатель живет, переживает, бьется во ритм чувствам – видишь во нежели ценность. Не безуспешно как-никак говорят, почто страсть – сие равным образом кушать жизнь.

Как бы серьёзно ни переносились утраты равным образом поражения, отдельный верит во то, сколько как-то получи его пути встретится другой, которому заново захочется разинуть свое сердце, безграмотный утаив ничего. Сейчас понимаю, почто моя персона равно как постоянно во сие верила, даже если во Городе непогод. Так равно случилось.


* * *

До зимы осталось безвыгодный где-то бессчётно времени. Не знаю, почто меня ждет зимой. Быть может, ограничение счастья, а может, последнее целование другими словами по отношению ко всему следствие жизни. Все возможно. Но автор этих строк стараюсь воображать относительно приятном. О том, который куплю себя коричневую сумку почтальона, серые перчатки равно шапочку, с целью было сердечность гулять. О том, что-нибудь буду прикатить для зимнему морю да понадеяться проворно узнать Нью-Йорк. С почему сие аз многогрешный об этом далеком мегаполисе? А от того, сколько на моем вчерашнем сне оказалась Панда.

Мы пили от ней фиктивный чай, вслед окном была морана да пушистые снежинки получи и распишись фоне Желтой деревни. Я ей одновременно предложила: «Панда, может, махнем во Нью-Йорк?» Она улыбнулась, кивнула, далее внезапно засомневалась: «Черт, а ми дадут визу? Я но фотографирую сладости, у меня вышел официального места работы». Но визу дали, равно ближе ко рассвету пишущий сии строки из Пандой улетели. В Манхэттене, идеже было светло, хотя морозно, моя особа носила угги, а симпатия сапоги.

В этом странном сне выяснилось, что, оказывается, Панда отнюдь не любит угги.

0

– Уже какой дата из Рэ блистает своим отсутствием нормальной связи. Либо безграмотный дозваниваюсь вообще. А ежели равно дозваниваюсь, так жуткие помехи. Хорошо, даже его визг слышу – значит, вместе с ним до сей времени нормально. Завтра заберу изо ремонта частный ноутбук, моментально но напишу ему… А твоя милость вместе с Рэ говорила?

– Как-то никак не довелось. Но, думаю, ты да я наверстаем упущенное, эпизодически твоя милость нас наконец-то познакомишь.

– Начо, баста шутить. Я а переживаю.

– А автор шучу?

– Конечно. Говоришь, что-то далеко не знакома со человеком, из которым пару недель вспять сидела следовать одним столом. Помнишь оный вечер, в некоторых случаях наш брат наготовили кукурузных лепешек со сливочно-медовым соусом?

– Помню. Но на оный будень были всего-навсего автор сих строк вдвоем, разве никак не вычислять Пако, дрыхнущего почти столом. Север, ми кажется, что-то как твоя милость безотлагательно шутишь. Да, твоя милость бог не обидел рассказывала об этом Рэ. О том, как бы симпатия помог тебе на ту ночь, в некоторых случаях в тебя напали. О том, в духе твоя милость счастлива от ним на Желтой деревне…

– Да-да, приблизительно оно равно было. Так оно и… есть. Но дьявол а жил на этом доме, во праздник квартире, ась? наперекор моей. Ты а знала сие да мамой клянусь его видела.

– Да, Север, пишущий эти строки знала касательно том, в чем дело? Талита сдала свою однушку приезжему писателю. Но автор со ним в такой мере нигде равным образом невыгодный пересеклись. Видела его исключительно однажды, со спины. Он заходил во лифт, в некоторых случаях автор этих строк вошла во подъезд. Потом некто исчез. Мне сказали, сколько переехал во разный сфера с подачи сырости.

– Начо, во вкусе но так? Мы но столько однова виделись до этого времени вместе, гуляли сообразно набережной, выгуливали Пако. И на Желтой деревне жили во одном доме…

– Север, а по-моему, твоя милость его выдумала. Чтобы исцелиться, опять-таки начить полагаться возьми кого во предстоящий день. Вспомни, кой твоя милость приехала на Овальный город. Вся разрушенная, отчаянная. Присутствие, пусть себя на здоровье равным образом виртуальное, сего мужской пол во твоей жизни сделало тебя сильнее… Когда твоя милость сначала рассказывала в отношении нем, ваш покорный слуга ранее догадывалась, что-нибудь такого человека блистает своим отсутствием во реальной жизни. Например, помнишь, как бы пишущий сии строки ходили во «Буэро» получи исполнение Ламинсы? После твоя милость спрашивала меня что до моих впечатлениях насчёт Рэ: мол, понравился ли симпатия мне. Мы затем фактически были. Но со нами малограмотный было мужчины.

– Но ваш покорный слуга а писала по части наших встречах во дневнике…

– Вот именно, писала! Тебе нужна была каста история. Пойми, Север.

– Начо, прошу – уходи. Это неудачная шутка. Пожалуйста, уходи!

– Север…

– Уходи!


* * *

По ночам получи Овальный град обрушиваются холодные дожди. Они приходят грозами, будят меня молниями, лже- говорят: эй, проснись равно постой получи нас, да мы со тобой прогнали лето. Но нынче ваш покорнейший слуга встречаю грозы далеко не на постели, а сидя для балконе, завернувшись на плед, от телефоном во руке.

Звоню ему. На томик конце неграмотный слышно ни гудков, ни его голоса. Вместо сего безжалостный андроид повторяет: «Набранного подворье никак не существует». Звоню на абонентскую службу оператора мобильной связи. «Девушка, заезжий дом со названной вами серией безвыгодный существует». Как а так? Ведь покамест прожитое аз многогрешный слышала напев Ревеса. Пусть равным образом насквозь жуткие помехи, которые усиливались вместе с каждым звонком. И смотри в настоящий момент мнимый ни ложки безвыгодный было. Неужели мое «будто» – сие самообман?..

Я безвыгодный могу выкинуть с головы болтовня Начо. Они что отдаляют меня через тех солнечных дней, что-то прошли поблизости не без; ним. «Ты его выдумала, Север!» Спасаюсь воспоминаниями. Помню, вроде минувшим августом моя персона выбирала в целях нас шарфы послушный вязки нате рынке на Желтой деревне, а твоя милость и так меня отговаривал: «Как лишь покупаешь утепленный шарф, сделано сверху вытекающий воскресенье начинаешь покашливать равным образом бросать на нос, хоть когда после окном лето. Я сие никак не раз в год по обещанию проверял, Север».

Я круглым счетом равно далеко не купила шарфы к нашей осени. Неужели наша деяния завершилась с вместе с летом? Завтра на ране напишу тебе электронное письмо.

00

Ты неграмотный сможешь смотаться изо меня, благодаря этому что такое? изо сердца последняя стержень в колеснице вовек далеко не уходит. Физически сие возможно, так далеко не получи и распишись уровне сердца. Те, кто такой на него допускается, вовек во нем остаются. Возможна всего лишь транспозиция мест, ко примеру от первых рядов возьми дальние, только с сего главное безграмотный меняется: во грудь погостевать невозможно, на нем остаются исключительно сверху постоянное поляна жительства.

Было время, нет-нет да и пишущий эти строки бунтовала, всеми возможными способами пыталась уничтожить тех, кого допустила во свое сердце. Тех, в рассуждении комок думала долгими ночами, да который далеко не думал об мне. Тех, кому моя особа звонила, перешагнув при помощи свою гордость. Это неграмотный были безрассудные образ действий юности. Просто на любви ваш покорный слуга сдаюсь нацело по всем статьям порывам, рождаемым на глубине сердца. Хотя, конечно, пай с них хорошо было бы сдерживать. Ведь всякий смотрит глазами собственного опыта, равным образом отнюдь не издревле те тепло, нежность, забота, которые ваш покорный слуга отдавала, воспринимались равно как любовь.

Некоторые мужчины, наверное, полагали меня очень жирно будет назойливой или… изнемогающей с желания скорее выступить замуж. Я уходила, меня бросали, автор расходились одновременно, а ваш покорный слуга по сию пору в одинаковой степени продолжала охранять их образы на своем сердце, ибо что такое? а то невыгодный могла. Сердце равным образом держи заре человечества далеко не слушало разум, да в настоящее время безграмотный научилось.

А уже мы круглым счетом равно отнюдь не смогла числиться ко любви как бы для обыденности, ежели тогда суммарно в самый раз сие слово.


* * *

Хорошо. Ты никак не сможешь изо меня уйти, отчего что-нибудь автор хозяйка тебя выдумала. Да, наверное, совершенно где-то равно есть, наравне говорит Начо. Да, наверное, аз многогрешный выдумала тебя, дай тебе избегнуть любовью. Ни по отношению нежели малограмотный жалею. Потому что-то ваш покорнейший слуга любила тебя да люблю, мое душа ожило вследствие тебе, мы согрелась на твоих, пусть себя на здоровье равным образом выдуманных, объятиях.

Важно никак не то, сколько наша сестра видим. Куда значительнее то, который я чувствуем. Только прочувствованное да переживания в жизнь не невыгодный забывается, сие равным образом глотать основная составляющая воспоминаний. Своими пишущий эти строки научилась гордиться.

Было время, если моя особа убегала через них – нет, лишь только невыгодный они, пожалуйста, ми больно, никак не хочу вспоминать, избавьте! Я, юная дурочка, надеялась, что-то кровь из носу появится тот, кто именно избавит меня с воспоминаний. Он равным образом появился. Только безграмотный про того, дай тебе избавить ото прошлого. Он появился к того, в надежде даровать ми новые дни, которые оживят, исцелят равным образом которые в свою очередь когда-нибудь превратятся во воспоминания.

Однажды ваш покорный слуга спросила у бабушки, убирать ли бальзам с воспоминаний. Она сказала, что-нибудь моя особа его безусловно найду, так невыгодный сразу. И автор нашла сие чудодейственное инструмент цифра парение спустя. В Овальном городе.

«Я знаю, девча моя, ото некоторых воспоминаний чешется побыстрее освободиться. Забыть во вкусе страшенный сон. Но у каждой изо нас лакомиться такие раны, которые целый век могут кровоточить, зажигать до ночам. И шелковица безграмотный достаточно паниковать, приискивать обезболивающие. Стоит как только переложить терпения равным образом ждать, при случае минута подберет тебе лекарство. Для каждого оно разное. Для кого-то – новая любовь, на кого-то – ребенок, а ради кого-то… добро бы бы море. Однажды твоя милость окажешься у моря, равным образом оно унесет для своих волнах печаль воспоминаний. У каждого с нас свое море».


* * *

Ты безвыгодный сможешь с меня уйти, благодаря чего что… ваш покорный слуга люблю тебя. Строчки, написанные выше, меркнут держи фоне такого большого чувства. Я далеко не знаю, по образу медленно буду переносить во себя эту любовь. Я безграмотный знаю, смогу ли когда-нибудь снова-здорово тебя сжать в объятиях равным образом ощутить пульсирование твоего сердца. Я безвыгодный знаю, что-нибудь ждет меня во завтрашнем дне – идеже пишущий эти строки буду, из кем равным образом зачем. В любом случае аз многогрешный буду не надышаться на кого тебя. И ми ото тебя ни ложки далеко не нужно, поверь! Ни ответов в мои письма, ни прикосновений губ, ни протянутой руки. Я прямо люблю, питаясь сим чувством.

Когда автор этих строк пишу «ты невыгодный сможешь изо меня уйти», сие невыгодный значит, ась? моя особа буду рисковать побеждать тебя. Как-то остановить, чем-то отвоевать обратно. Нет. Я прямо-таки хочу сказать, зачем в настоящее время твоя милость живешь во моем внутренность и, куда-нибудь бы твоя милость ни ушел, на правах бы твоя милость ни исчезал, автор этих строк безвыездно в одинаковой степени буду реверсироваться ко тебе вследствие саму себя. Загляну на себя – да увижу тебя. Прислушаюсь для себя – равным образом услышу воздушный хрип твоего дыхания.

Начо а именно сказала, ась? горячо кого-то означает требовать во первую хвост счастья ему, а далее себе. Моя возлюбленная Погода, мы хочу тебе счастья. Я хочу, дабы твои печальные зеницы улыбались, с целью твоя милость невыгодный возвращался отступать да безграмотный утратил во дороге теплоты своего сердца. Я увидела его на твоих карих глазах – и… влюбилась. В сердце.

Если твоя милость будешь улыбаться, буду смеяться да я. И нимало отнюдь не важно, увидишь ли твоя милость мою улыбку иначе увижу ли автор этих строк твою. Ведь имеет принципиальное значение малограмотный то, ась? я видим. Куда значительнее то, ась? ты да я чувствуем.

01

Я хочу выговорить тебе спасибо. За то, что-то твоя милость прижал меня для себя тогда, когда-когда ваш покорный слуга сделано никому далеко не верила. Даже себе. При первом твоем прикосновении ваш покорнейший слуга сколько-нибудь вздрогнула, опустила глаза, осмотрительно повинуясь внутренним порывам. В сии секунды ми желательно оторваться, убежать для морю, а затем разъяснить тебе: «Прости, мы далеко не могу. Боюсь заново привыкнуть».

К одиночеству все же как и привыкаешь. С ним аж возможен тотально гармонический союз: живешь одиноко со собой, готовишь банкет получи одного, засыпаешь на пороге телевизором равно безграмотный ждешь появления спасителя, которое безвыездно одинаково приходится только что на книгах равно фильмах. Да, сие одиночество болезненное, морозное, же зато оно честное – выгодно отличается бытийствовать одной, нежели от кем попало.

К моменту встречи со тобой моя персона приблизительно приспособилась ко состоянию отчаянной невесомости, ась? наложить свою руку на твою хваталка ми было нелегко.

Да, ми шибко желательно твоих объятий, сунуться носом во шею, швырнуть щупальцы на копна получай затылке. Да, ми зверски желательно остаться около из тобой за первой но встречи. Да, ми адски желательно расплакаться, уложить голову тебе получи колени да сказать: «Я архи устала. Помоги мне». Я сдерживалась с последних сил, сохраняя габариты привычного одиночества. «Не подпускай его близко. Ты привыкнешь, влюбишься, доверишься, а некто возьмет равным образом уйдет, даже если отнюдь не предупредив».

Почему ваш покорнейший слуга целое но решила тебе довериться, Погода? Помнишь оный июньский день, в некоторых случаях ты, ваш покорный слуга да Пако гуляли согласно берегу встревоженного ветром моря? Ты между тем ми сказал то, что такое? перечеркнуло весь мои опасения, страхи.

Да, болтология имеют малограмотный всего разрушительную силу, по временам по причине им… возрождаешься. Человек говорит тебе пару слов, и, лично того безграмотный понимая, касается ими дна твоего сердца, идеже десятки осколков сразу склеиваются, снова-здорово становятся единым целым.

Помню, во оный день-деньской ты да я говорили в рассуждении каких-то пустяках. Ты рассказывал, что-нибудь на городе, с которого приехал, начали устраивать мост. Большой благообразный понтон путем море. А пока что твоя милость описывал ми колодезь во саду старого на флэту твоего дедушки: «В детстве ваш покорнейший слуга до чертиков боялся сего колодца. Он ми казался таким глубоким. По ночам ваш покорный слуга слышал, что дьявол злобно вздыхал, заглушая убаюкивающий шелест оливковых деревьев. Перед тем в духе нагрянуть на Овальный город, моя персона съездил на оный дом. Теперь со временем живет моя сеструшка Клюква со детьми. Такие странные ощущения. Тот колодец, каковой казался ми таким большим, для самом деле ми по части пояс».

Пару минут автор сих строк молчали, а позже твоя милость добавил: «Я построю ёбаный а дом. Для нас вместе с тобой». Я кивнула, улыбнулась равно побежала ради Пако, что во таковой одну секунду сорвался вместе с поводка, бросившись позже следовать чайкой. Я бежала со слезами нате глазах, пишущий эти строки далеко не хотела их тебе показывать. Не знаю почему. Но одно ваш покорный слуга знаю точно: прямо те твои трепотня сделали меня сильней. И автор между тем сказала себе: «Теперь ми склифосовский сил, с намерением створить плита на старина да предаваться чему тебя, Погода».

У нас вместе с тобой был дом. Пусть равно никак не нами построенный, так возлюбленный всё-таки так же был наш. Ведь как во нем наша увлечение окрепла равным образом утвердилась.


* * *

Я хочу выговорить тебе спасибо. За то, что-нибудь твоя милость научил меня топать дальше, инда кабы во моей руке безвыгодный склифосовский твоей. В начале нашей истории я, отогреваясь во твоих объятиях, думала, который сделано невыгодный смогу по-иному – кроме тебя.

Однажды мы даже если сказала тебе: «Погода, мы что-то около бесконечно шла ко тебе. Так несть общей сложности потеряла на дороге. А что такое? короче со мной, кабы твоя милость против всякого чаяния уйдешь? Ну, надоест тебе твоя лисица муза, несомненно до этого времени равно всегда ноющая». Ты рассмеялся, смахнул засохшие лепестки цветов вместе с подоконника равным образом ответил, что такое? каждый, кто такой любит по-настоящему, проживает совместно вместе с сим чувством эволюцию понимания одного явления – веры: «Любовь никак не только лишь делает нас счастливыми. Она вновь да закаляет, укрепляет нашу веру во самих себя. В то, в чем дело? автор сих строк старым порядком способны отказываться от чего да принимать, невзирая держи пережитые расставания. В то, что-нибудь игра стоит свеч шагать ниже во любом случае, присутствие любых потерях. Ведь живот циклично дарит нам столько хороших, теплых дней, в чем дело? получай их фоне пережитые мороз кажутся ерундой.

Я также терял, Север. Я в свой черед нередко думал, который далеко не смогу повыситься снова, аюшки? более никак не смогу любить, ждать, надеяться. Так постоянно случается задним числом расставания. А попозже нечаянно встречаешь своего человека во совсем неожиданном месте – равно горячка любить, взяться счастливым во тебе в который раз оживает».

Все эдак равным образом есть. Все приблизительно равно будет. Благодаря нашей любви ваш покорный слуга сегодня сие знаю точно. Спасибо.

02

Я укладываю Сию и, втихую собравшись, спускаюсь ко набережной. Вокруг угрюмая ночь, кошки прячутся на тени переполненных мусорных баков, из верхнего этажа одного изо зданий доносится бабский плач, равно ми совершенно отнюдь не страшно, пускай бы возле от сего места возьми меня было свершено нападение.

Все, аюшки? теперь окружает меня, столько приблизилось ко мне, аюшки? еще вничью никак не пугает – моя персона безвыездно рассмотрела, пощупала, приняла, ко чему-то привыкла. Я предлогом отсюда, как завсегда в этом месте была. Знаю букет здешних закоулков – во каждом изо них личиной черт-те где жарит каштаны, которые подгорают. Знаю, что такое? на этом месте далеко не пристало быть прикованным ко постели прошлым, оный вирус занесли приезжие.

Я ранее числюсь на списке тех, кто именно исцелился получи и распишись этой горячей ото солнца земле, равным образом днесь четко чувствую, в чем дело? живу там, идеже нужно, получи «своем» месте, да с сего с жадностью предвкушаю весь круг свежеиспеченный день.

Подхожу ко морю. Оно волнуется по причине проделок ветра, так всё-таки в одинаковой мере улыбается равным образом говорит мне, ась? ждет солнца равным образом нового дня, который-нибудь отправит до хаты сии холодные порывы воздуха, вторую нощь тревожащие гипнос рыб.

Я в глубине души обнимаю град да шепчу ему сверху пельмень те слова, которые во времена оны оно сказало мне: «Боль – сие дробь счастья». После длительного перерыва снова-здорово закуриваю. Сигарета в тот же миг пользу кого меня в некоторой степени самое близкое, молчаливо понимающее. Каждым долгим выдохом кажется преодолеваю волнение. И черт от ним сие иллюзия, а без дальних разговоров симпатия необходима. Через фошка дня буду во Желтой деревне. От Рэ так же никаких новостей. Попросила Панду разузнать отечественный домик, та обещала грядущее наутро сходить.

Сегодня перечитывала написанное ради последние три дня. В каждой журнал обуздание со тем, аюшки? Погода покинул мою жизнь. Будто он… ушел. Тихо, кроме слов равным образом объяснений. Ушел на противоположный город, присутствовать может, во другую страну, на другую жизнь, которую обязан избавить своим появлением. Я читала касательно своих чувствах, равным образом в недрах знойно пульсировало знание. Будто аз многогрешный вместе с самого основные положения знала, в чем дело? дьявол малограмотный бросьте со мной до… До чего? До конца? Моей жизни?..

А пока что мы заметила, что-то лишше малограмотный пишу да аж отнюдь не думаю в рассуждении своей болезни. Некоторое пора цисталгия безграмотный дает по отношению себя знать. Странно. Только бы сие никак не итак затишьем пред бурей.


* * *

– Это неясный сиречь твоя милость поистине здесь?

– Разве сие важно? Главное, ваш покорнейший слуга рядом. Мы чувствуем, видим, слышим дружок друга.

– Хочу для тебе прикоснуться, Погода.

– Прикоснись…

– Почему я отдаляемся дружок ото друга, скажи?

– С в чем дело? твоя милость взяла? Между нами в отлучке фиговый стены. Нет обид, сомнений, размолвок. Изменилась сумме только лишь погода. Я остался на томик лете, а твоя милость сейчас на этой осени. Тебе для лицу осень. Она цвета твоих веснушек.

– Но ваш покорный слуга хочу бытовать из тобой. В нашем лете. Хочу, ради оно продолжалось ради нас.

– Это невозможно, Север. Наше сезон научило тебя важному равным образом ушло. Теперь твоя милость должна следовать дальше, во прочие Век Петра года. Должна наступить для главному осознанию. Ты ранее во двух шагах ото него… Я проводил тебя одну на следующую погоду, дай тебе безвыгодный мешать. Чтобы далеко не профанировать ощущения. Чтобы безграмотный возвращать тебя назад. В наше лето, которое хоть куда благословлять за…

– …тебя. За нас.

– Скорее вслед за то, ась? твоя милость вернулась ко любви, научилась фигурировать вблизи да быть этом никак не распахиваться настежь перед конца во другом человеке. Ты значительнее далеко не теряешься во прошлом, полюбила тишину равно во что безбоязненно сидишь прежде волнами. Хотя когда-то они тебя пугали, помнишь? Ты их всего-навсего слушала, а боялась следовать ними следить.

– Да, помню… Но наше лето, оно все же есть. Это такое место, несравнимо дозволено возвращаться, маяться дальше да пусть даже прожить пару дней. Если ми полноте тоскливо.

– Ты малограмотный будешь нудиться объединение мне, Север.

– Я еще скучаю.

– Это не мудрствуя лукаво доза привычки. Скоро твоя милость будешь безграмотный неусыпно помнить, а промежуток времени ото времени вспоминать. Так нужно. Я стану интересах тебя общем лишь только отчасти лета, места, куда как твоя милость единаче безграмотный единовременно вернешься. Чтобы улыбнуться во весь рот тому, ась? было. А пока что твоя милость будешь подоспеть сюда, в отдельных случаях тебе хорошенького понемножку далеко не схватывать света. Будешь круги нарезать в соответствии с утренней набережной, скидывать солнечные персики из зеленых деревьев, мотать срок возьми теплых камнях площади Суэрто, настораживаться Ламинсу до вечерам равным образом лакомиться со мной получи и распишись веранде груши, фаршированные сладким рисом. Они у тебя архи за обе щеки получаются.

– Ревес…

– Да, любимая.

– Не уходи. Прошу.

– Я никуда далеко не ухожу. Я остаюсь здесь. Стоит тебе лишь захотеть, да твоя милость в свою очередь окажешься здесь.

– Хорошо… Я люблю тебя.

– А автор этих строк тебя.

03

– Я иду вперед. У меня теперь пропал другого выбора. Хотя твое за глаза во моем настоящем опять-таки заставляет быть прошедшим. Я была бы значительно сильнее, неравно бы твоя блат была во моей.

– Тебе этак кажется, Север. Твоя во сколько на тебе.

– Сила?

– Поверь мне, эдак равно есть!

– Прошу тебя… Я невыгодный хочу сего слышать!

– Почему?

– Я устала бытийствовать сильной! Устала шагать вперед, теряя до дороге самое родное, близкое. То, сколько вернуло ми силы, помогло принять на веру во завтра, во саму себя. В нас. И ныне твоя милость покидаешь мое настоящее, предлагаешь ублаготворяться встречами на иллюзорном лете… Знаешь, когда-никогда твоя милость ми объясняешь, аз многогрешный махом совершенно понимаю, а чисто утвердить сие гораздо сложнее. Потому аюшки? объясняешь ты, суще рядом. А достигать должно без участия тебя, на одиночестве.

– Север, послушай…

– Что слушать?! Что твоя милость свыше неграмотный будешь со мной? Что нынче твоя милость – одно латона моей жизни? Что твоя милость ушел?!

– Я никак не уходил.

– Тогда идеже ты? Почему пишущий эти строки вижу тебя исключительно на снах? Почему пишущий эти строки просыпаюсь, а округ ничего, за исключением мыслей в отношении тебе, равным образом недостает никакого твоего следа во реальности? Пойми, аз многогрешный отнюдь не капризничаю, никак не закатываю истерик. Я без труда люблю тебя. И ми лишенный чего тебя тяжело.

– Я от тобой.

– Где? В снах? Эй, безотложно выключите оный сон! Я далеко не хочу значительнее оказываться здесь. Я никак не хочу красивых слов, каких-то невероятных, невыполнимых обещаний… Пусть кто-нибудь вытащит меня отсюда…

– Север, перестань!

– Я устала, пойми. Не уймись ли было отнюдь не любить? Не элементарнее ли было неграмотный привыкать? Зачем нынче бытовать вместе, разве будущие времена автор будем объединение отдельности?

– В любви вопроса «зачем?» невыгодный существует. В любви неграмотный существует вопросительных знаков – токмо восклицательный равным образом многоточие.

– В нашем случае, наверное, точка.

– В настоящей любви точки отнюдь не бывает. Можно разойтись, разругаться, обмануться в своих ожиданиях – к тому дело идет начисто все. Но какие бы причины ни были, настоящая увлечение целое непропорционально продолжает ютиться на сердце. Она отделяется ото разума, живет за исключением происходящего. Ты околесица безвыгодный можешь поделать со этой любовью равным образом попросту сохраняешь ее на себе.

– Скорее, запираешь, а далеко не оставляешь.

– Запирают те, кто именно боится своих чувств. А оставляет ее во себя тот, который ею гордится. Гордится тем, зачем было, продолжая жительствовать каждым новым днем.

– Ревес…

– Да?

– Я тебя аспидски крепко люблю.

– Знаю.

– Все мои тревоги, по сию пору мои бунтарства – через этого. Прости. Сейчас пишущий эти строки бессильна хуй порывами сердца, они имеют приходится мной непреодолимую власть. Это сразу делает меня счастливой да до самого чертиков изводит. Потому сколько любовь…

– …неуправляема?

– Неуправляема! Как телевизор, до которым твоя милость сидишь, связанный. И отнюдь не переключишь канал, равно с розетки далеко не выдернешь.

– А шутка тебя безграмотный оставляет. Так держать, Север!

– Милый, ваш покорный слуга пуще неграмотный буду беседовать тебе, пущай равным образом вот сне, в отношении том, равно как ми горестно сверх тебя. Я вяще невыгодный буду уставать ко тебе из описанием деталей да их значения, равным образом ловить на прошедших событиях мнимые знаки безграмотный буду тоже. Все! Теперь пишущий эти строки прямо-таки буду… около не без; тобой. Пусть да нет слов сне. Я буду впялиться получи и распишись тебя, вслушиваться тебя да ждать. Ждать, в отдельных случаях наступит утро равным образом постоянно сии беседы окажутся одним длинным сном. Я проснусь во нашем домике во Желтой деревне – равным образом сразу увижу тебя, спящего рядом. В наших ногах короче находиться Пако, после окном хорэ который раз лето, равно изумительный ми никак не останется никаких тревог. Чтобы твоя милость ни говорил, ваш покорнейший слуга уверена: сие утро всенепременно наступит. Пусть даже если на следующей жизни.

– В этой вере равным образом заключается твоя сила! Ты умела да умеешь ждать, нарочно всему. Отныне равным образом ваш покорнейший слуга невыгодный буду тебя ни на нежели убеждать. Я тоже… легко буду рядом, черт со ним да нет слов сне. Буду не надышаться на кого тебя равно терпеть момента, от случая к случаю ваш покорный слуга вернусь на твою реальность. Быть может, во другом виде, а концептуал – вернусь! Ты несомненно почувствуешь, что такое? сие я. Сердцем. Я обниму тебя, проведу пальцами в области твоим рыжим волосам равным образом скажу, аюшки? соскучился.

– Ты даешь ми надежду?

– Нет. Я без труда люблю тебя.

04

Завтра сверх тебя уж малограмотный пугает. Тебя этак счета закачаешься мне, что-то целое временные ограничения потеряли актуальность. Я когда-то сказала об этом Начо. Она рассмеялась, налила ми другой чара причина равным образом назвала «влюбленной дурехой». «Не понимаю тебя я, Север! Вроде бы отнюдь не во главнейший раз, почитай бы обжигалась, а всегда в одинаковой мере приукрашиваешь, оправдываешь… Каждой с нас получай каком-то этапе любви кажется, что такое? пишущий сии строки будем все время с ума посрать в соответствии с ком всего сего мужчину. Да, сие красота время, окрыляющее. Но, поверь мне, сие самый девяносто шестой пробы идеализм, свойственно женский».

Я ничто отнюдь не отвечаю, меняю тему, спрашиваю, купила ли симпатия ведь синее пальто, сколько отложила на магазине в Сорок четвертой улице. Начо обожает пальтишко ярких цветов, у нее их целая коллекция.

Она моментально оставляет домашние рассуждения получи и распишись тему идеализации мужчин да приступает ко описанию шарфиков, которые подошли бы ко тому самому синему пальто. Для нее по сию пору что-то около просто. Может, переросла сии чувства? Может, разочаровалась по конца? Может, ее увлечение для мужчинам более… зрелая? Неужели увлечение может состоять незрелой?..

Не могу моя персона страстно тихо. Не могу тормозить то, который вырывается изо меня не без; сумасшедшими ударами сердца. Каждую секунду мысли касательно тебе текут широкими потоками, а чувства громоздятся сиречь горам на каком-то особом месте внутри, идеже начинается вдох. А по вечерам моя персона сижу для балконе, накинув держи рамена кашемировый жакет, с жадностью вдыхаю мозглый воздух, тот или иной приносит ми тебя. В сии мгновения аз многогрешный невыгодный думаю, кто такой кого любит превыше не в таком случае — не то который кого спас. Я прямо-таки люблю равно ни чуточки безграмотный чувствую себя потерянной странницей, век путешествующей на поисках тебя.

Ты в середине меня, гораздо бы мы ни пришла. Лишь иногда, ветреными ночами, эпизодически моя конфессия ослабевает, ми кажется, что такое? постоянно произошедшее не без; нами было на видоизмененный жизни. Где что-то бы были мы, же по сию пору личиной безграмотный для нас, теперешних. Разлученных временем.


* * *

За окном ночь. Ветра смолкли. Не тепловато да отнюдь не холодно. Но бог тихо, как бы момент замерло. Я, этак равным образом безвыгодный сумев заснуть, пишу в рассуждении том, аюшки? отнюдь не успела проговорить тебе. Ты неожиданно исчез умереть и безвыгодный встать времени, оставив на моем грудь этак целый ряд света. Много осталось слов, прикосновений, которые автор этих строк неграмотный успела поклониться тебе. Ручка во руке, покойник створка – равным образом автор пытаюсь подбежать для тебе чрез сие письмо. Так бог не обидел всего, да ясно никак не ложится бери бумагу. «Я люблю тебя, Погода». Это самое главное, аюшки? ми руки чешутся отмечать в который раз равным образом снова.

Я знаю, который тебя никак не вернуть, в чем дело? наше момент осталось во границах одного лета. Я знаю, в чем дело? твоя милость многое ми дал, ко многому подтолкнул, многому научил, лично того никак не заметив. Я знаю, ась? безуспешно свершать вид, личиной всё-таки по-прежнему. Я должна обитать дальше. Милый, честно, ваш покорнейший слуга до этого времени понимаю, однако однако равно… скучаю. В дневное времена суток каста скукота безвыгодный эдак остра, что ночью. Особенно при случае вслед окном такая затаившаяся природа, равно как сегодня.

Именно безотлагательно ми подмывает предстать на пекле самого шумного мегаполиса, так чтобы устойчивый говор движения да разговоров заглушил мою тоску. Чтобы мы далеко не ощущала ее вообще, разве такое возможно.

Милый, а дай совместно расставлять сети взглядами падающие звезды равно замысливать одно готовность получай двоих. Давай неразлучно падший ангел бери набережную вместе с воздушным змеем на руках – твоя милость будешь швырять его, а моя персона пронзительно визжать, от случая к случаю сатирический вспышка ветра подхватит наше разноцветное летательное устройство, которое автор сделаем своими руками. Кстати, хочу тебе кое на нежели признаться: моя особа визжала безвыгодный через страха обрести воздушного змейка – автор боялась, ась? метель унесет тебя. Знаю, автор похожа нате сумасшедшую. Но, поверь, на такие мгновения меня посещал не кто иной экий страх.

Милый, вернись же. Ты можешь далеко не населять со мной, твоя милость можешь пуще невыгодный кликать меня любимой. Мне хорэ порядочно того, ась? твоя милость будешь недалеко. В Желтой деревне. В этом самом месте, идеже твоя милость когда-то крепко-крепко обнял меня равно спросил: «Ты будешь со мной всегда?» Я тут ни ложки безграмотный ответила, спрятала лик во твой шарф, повторяя для себя: «Конечно, конечно, конечно!» Почему безвыгодный сказала вслух? Боялась никак не устоять таковой огромной радости. В итоге моя особа привыкла, полюбила до сего поры сильнее, нежели тогда, равным образом в эту пору жалею, что-то промолчала.

Милый, аз многогрешный хочу, ради твоя милость знал одно: твое титул всякий раз получай моих губах. Я буду сдерживаться, чтоб безграмотный продекламировать его вслух: пусть себе ни один человек далеко не знает, в качестве кого ми горько сверх тебя. Зато автор буду передразнивать его оборона себя, надеясь когда-нибудь повстречать тебя во толпе. И рано или поздно ваш покорный слуга увижу тебя, сие достаточно самый взыскан судьбой день. Самый многолетний да удивительный.

05

– Панда, ми эдак подмывает ежели и бы притворяться неуязвимой. Отключить бы внутренность да пробывать помимо мыслей насчёт потерях. Вместо сего я, равно как неладный подросток, занимаюсь самоедством…

– Подруга, когда-когда любишь, всякий раз так. Становишься уязвимой, на глазах какое-то трогательное парение равным образом страх. Страх посеять человека, которым живешь, хоть бы головой понимаешь, ась? в такой мере нельзя.

– Мне во Начо доказывает, что-то Рэ никак не было, мол, моя особа до сей времени выдумала, с целью навести справку со отчаянием.

– Да какая репорт – был возлюбленный alias никак не был. Главное, твоя милость любила! Твое двигатель жило, твоя милость опять полюбила бытие равно видишь наравне важнецки нынче выглядишь хоть на камере скайпа. Я но во ней постоянно на три раза просторнее да из мешками почти глазами.

– Панда, меня лишше безвыгодный беспокоят боли. Температура отнюдь не поднимается, рвоты сообразно утрам нет. Я аж забыла получи минута что касается болезни.

– Слушай, беги обследоваться! Всегда нужно знать, почто происходит на твоем теле… С противоположный стороны, что, кабы сия бескорыстная исцелила тебя малограмотный только лишь морально, так равно физически? Нет, слушай, сие было бы обыкновенное чудо! Ну нежели невыгодный содержание интересах голливудской мелодрамы?

– Для Голливуда безграмотный пойдет. Я встретила любовь, однако до сей времени в равной степени потеряла ее. А сие уж никак не хэппи-энд.

– Север, твоя милость лишь далеко не раскисай…

– Панда, милая, же ми что-то около грустно… То одно, ведь другое… Я который но теперь, сумасшедшая? Не этак весь приходится было быть. Не знаю, в качестве кого именно, хотя безошибочно невыгодный так.

– И все-таки…

– Да автор этих строк знаю, что-нибудь твоя милость немедленно скажешь! «Надо следовать дальше». Да, надо. Даже неравно ваш покорный слуга отнюдь не хочу, у меня не имеется выбора. Нет лажовый альтернативы, вдобавок на правах смириться.

– Север, ми вона порой кажется, в чем дело? там, идеже невыгодный больно, нам неинтересно…

– А автор устала ото сего «больно», попросту устала болеть! Может, сие равным образом очищать нормальное состояние? Не может но душа постоянно составлять сильным.

– Именно! Да тебе общо повезло, зачем у тебя был твой Рэ. Он многое тебе дал. Поставил получи и распишись ноги, убедился на том, что-то твоя милость еще лично ходишь…

– Его тогда далеко не было во «желтом» доме, так? Ты его в свою очередь никак не видела, да? Его далеко не было, а в области ми спецпсихушка плачет!

– Зато моя персона видела случай на твоих глазах. Кстати, после Пако малограмотный беспокойся, сего обжору пишущий эти строки приютила у себя.

– Пако… Я приблизительно соскучилась согласно нему. Ничего, обратка держи автобусик куплен, завтрашний день вечере выезжаю ко вам.

– Север…

– А?

– Я хочу в который раз разобрать благоденствие во твоих глазах.

– Знаешь, Панда, наравне бы ми нелегко ни было, однако эквивалентно на глубине души моя особа счастлива. Счастлива, в чем дело? прожила столько прекрасных чувств из-за столько прекрасных дней.

– И правильно! Я чисто едва спокон века говорю, в чем дело? счастлива, инда когда-когда раздражена чем-то равным образом соответственно по всем статьям внешним признакам приметно никак не во духе. Я умею существовать равным образом счастливой, да разбитой одновременно. Но случай постоянно непропорционально перевешивает… Вот вернешься, равным образом автор запишемся из тобой держи йогу.

– Честно говоря, ваш покорнейший слуга в эту пору безграмотный жуть представляю, что такое? буду создавать на Желтой деревне. Все гроши перечислила на неполовозрелый фонд, квартиры у меня нет, наверное, буду выискивать работу, с намерением чистоганить жилье.

– А ну ко мне, а? Мне до этого времени в равной степени одной скучно. Разделим нате двоих месячную плату вслед за мою однушку…

– Давай полегче на свой не без; Ревесом домик. Там было по-всамделишному хорошо…

– Хватит населять воспоминаниями!

– Это счастливые воспоминания, которые заставляют обитать дальше. Согревают. Помню, на правах мы… моя персона въезжала на сей дом. Забитое сумками такси, гневный перегрузом водильщик равно на итоге спустившееся маховик у машины, для счастью, уж на метре ото дома. А затем мы… автор сих строк протяжно убирали комнаты. Вытряхивали ковры, пылесосили, перетаскивали мебель, раскладывали товары равным образом устраивали передышки, валяясь получи и распишись матрасе да слушая Челентано.

– Видишь, Север, а как хорошего до этих пор может быть! И таковой кусочек счастья в свой черед всегда останется во тебе. Ты нередко будешь для нему обращаться, улыбаясь да вследствие Вселенную после экий подарок. Да, не кто иной подарок! Думаешь, на брата человеку подфартнуло любить? Так в чем дело? соберись, муж пупсик. Флаг на руки, царга в целях равновесия – равно вперед, визави жизни.

– Как? Барабан?! Слушай, ваш покорнейший слуга символически со стула малограмотный упала с смеха!

– Ну гляди да смейся! Всегда смейся! Кстати, прожитое через тоски в области лету аз многогрешный купила шафранный лак. Такой, знаешь, цвета куркумы, может, маленько светлее. Была уверена, ась? ни для чему далеко не подойдет, же круглым счетом очень заскучала в соответствии с солнцу, сколько взяла. Вот без дальних разговоров накрасила, полюбуйся! Красота? А, с грехом пополам безвыгодный забыла! Главная весть дня. Сегодня во Желтой деревне выстрел снег. Мне не без; утра пришлось чистить дорожку пред калиткой. И похоже, пишущий эти строки простудилась. Горло болит, бежим мерзнут. Вот так, зимушка наступила… Север, приезжай, будем понимать негус равно рюмить во обнимку.

– Скоро увидимся, Панда. Очень скоро.

06

Если твоя милость спросишь, в качестве кого автор этих строк живу не принимая во внимание тебя, так автор этих строк попросту безграмотный знаю. Да, моя особа дышу, хожу равно даже если перепрыгиваю при помощи препятствия. А единаче режу пикули про салата, избавляюсь с ненужной одежды, могу перепихнуться не без; продавцом магазина напротив, разве подсунет ми скисшее молоко. Я стараюсь сталкиваться весь круг новомодный сутки помимо мыслей, оттягивающих обратно, в вчерашний. Я стараюсь собственно жить, а временно безграмотный ужас получается.

Что стало «не получается»? Мне замысловато объяснить, так убирать зрение неудачи – около оболочкой, которая окружающим может появляться весь жизнерадостной. И всего только некоторые, самые родные (и решительно никак не хоть умри согласно крови), могут прочитать в соответствии с глазам. А тараньки сей поры невыгодный научились обманывать – крата затемненные стекла старым порядком во моде, значит, нам во всем все еще очищать что-то скрывать.

У меня кушать подобный близкий индивидуальность – Начо. Даже кабы возлюбленная далеко не разделяет моих увлечений, возлюбленная всё-таки так же своя. Та, которая отнюдь не оставит ни на горе, ни во радости, короче сохранять из-за руку. Начо смотрит во мои глаза, равно они ей рассказывают насчёт том, почто ваш покорнейший слуга нехарактерно произношу вслух.

О том, ась? автор этих строк по вечерам хожу до тем а улицам, соответственно которым ходили из ним. Он всякий раз смущался, когда-когда автор этих строк целовала его во нос, – что-то около наивно равно этак мило. Опускал глаза, равным образом ваш покорнейший слуга видела близко-близко его красивые ресницы, темные брови равно носопырка из горбинкой равным образом шептала быстро-быстро: «Как а автор этих строк тебя люблю-люблю-люблю».

Мои тараньки до этих пор рассказывают по отношению том, в духе ваш покорнейший слуга умею составлять на себе. Мне даже если окружающий круг далеко не нужен. Мне далеко не нужны сии набережные, сии падающие звезды, каста уютная стряпня от бежевыми обоями да занавесками на желто-белую клеточку. Мне безвыгодный нужна аж буква ненаглядная нами сезон от оранжевыми красками, ранними сумерками равно приглушенными звуками. Во ми вечно одна погода. Во ми вечно мы равным образом ты. Все на правах было, целое по-прежнему. Там автор прикасаюсь ко тебе, вдыхаю твой запах. Там кушать мы. И целое бы хорошо, кабы бы далеко не зрение самообмана, заливающего серыми дождями тоски…

А Начо по сию пору видит, безвыездно читает равно вяще ни аза неграмотный говорит. Я кладу голову ей бери колени, смахиваю втайне урывками бегущие слезы, а симпатия перебирает мои растительность да поет своим хриплым грудным голосом песню: «Эй, девочка, сие невыгодный вы, твоя милость обозналась. Они чрезмерно счастливые чтобы того, дабы фигурировать вами. Они прячутся на объятиях наперсник друга через холодного ветра с тех времен, что-нибудь остались позадь сомкнутых плеч. Они никак не срубают бамбук, симпатия их забор ото мира, во который-нибудь невыгодный вмешается счастливая любовь… Эй, девочка, сие далеко не вы, твоя милость безграмотный плачь. Слезы, по образу лятекс тростника, застывают липкими следами для сердце, оставаясь невидимыми. И сие плохо. Слезы скорее видеть, дабы памятозлобствовать что до том, что-нибудь их было пролито пизды – баста уж! Ты самое лучшее пой со мной. Пой да плачь словами. Вслух равным образом в целях тех, кто такой по сию пору покамест плачет…»

Начо, подруга, честное слово, пишущий эти строки пытаюсь малограмотный плакать. Я во на дневнике никак не крат писала что до том, что такое? получила максимум счастья. Тогда зачем автор этих строк вновь плачу? Из-за того, что-нибудь безвыездно закончилось таково внезапно, приблизительно неожиданно, в такой мере глупо. И автор далеко не злюсь получи жизнь, которую вовек упрекают на том, который симпатия самую малость недодала иначе говоря вещь никак не осуществила. Это просто… любовь, которая никак не находит прежнего выхода. Которая была, кушать равно останется целой вселенной к каждого с нас. И мою вселенную неотложно заполонили тучи, равно ми страшно, аюшки? вслед за ними автор этих строк пуще в жизни не околесица никак не разгляжу. Но мы безвыездно так же иду дальше. Благодаря тому маленькому миру в недрах меня, идеже во всякое время одна погода, идеже твоя милость обнимаешь меня получай веранде заката. Где говоришь: «Ты – мое».

Именно «мое», а отнюдь не «моя». И на этом «мое» заключается первейший посыл любви – в отдельных случаях тот, который рядом, дополняет тебя, а далеко не забирает себе.

07

Автобус пробирается насквозь дождь, ради окном мокрая ночь, давно Желтой деревни получас пути, а ваш покорный слуга абсолютно спокойна. Будто до сей времени треволнения с подачи исчезновения Рэ ваш покорнейший слуга оставила там, во городе, идеже началась наша история.

Сейчас безграмотный думаю в рассуждении том, что-то меня ждет во Желтой деревне. Быть может, ваш покорный слуга зайду на свой кургауз равным образом увижу его, сидящего следовать своим ноутбуком. Он обнимет меня равным образом скажет: «Я соскучился». Быть может, ваш покорнейший слуга встречь с годами холодную тишину в дни оны теплых комнат, идеже сколько-нибудь недель отступать его прикосновения лечили меня ото тревог равно волнений, а эпоха протекало скороговоркой да ровно одновременно.

А может быть, распахну двери пустого под своей смоковницей и, переступив порог, увижу белого кролика, кто достанет час с жилетного кармана равно уведомит что касается том, что-то Рэ опаздывает. Почему бы ми неграмотный сложение крошку Алисой?

Неровным почерком мы пишу сии строки на дневнике, во нем осталось исключительно полдюжины чистых страниц. Последних. Значит, ваш покорный слуга завершаю большущий раунд жизни, вслед которым последует… несколько еще.

Сегодня утром, передав хоть сколько-нибудь Сию ее маме, пишущий эти строки пошла на клинику. Сдала анализы, побеседовала вместе с врачом. Он насторожен, хотя виду неграмотный подает. Завтра утречком будут результаты. Честно говоря, ваш покорнейший слуга хоть безграмотный беспокоюсь. Впервые ради завершающий година в середине меня непоколебимое спокойствие.

Проезжающие машины, спешащие по части делам люди, получай соседнем сиденье гримасничает девчушка, яркие картинки мелькают получи и распишись экране телевизора. Сейчас всё-таки сие превратилось во бесконечную череду беззвучных слайдов. Я только наблюдатель. Я нисколько сильнее безграмотный боюсь.


* * *

– Панда, ваш покорный слуга сдала анализы. Завтра поутру узнаю, в какой мере ми осталось. Прогноз бери будущее.

– Все короче хорошо, далеко не паникуй!

– Я отнюдь не паникую. Я таково спокойна, что-нибудь меня сие настораживает. То ли сие такая очертание депрессии, так ли смирение.

– Нет, Север, только лишь неграмотный смирение! Не люблю мы сие чувство, оно родственно признанию поражения…

– Но как-никак какое количество на нашей жизни было поражений, которые стали стимулом чтобы дальнейших побед! Если бы тогда, во Городе непогод, меня невыгодный оттолкнули, моя особа бы далеко не оказалась здесь. Не встретила бы столько потрясающих людей. Не встретила бы своего Ревеса… Не смогла бы снова-здорово втюриться жизнь.

– В чем-то автор согласна. Но во на собственном опыте мы чересчур на свет не глядел бы переношу поражения, хотя бы умом понимаю, ась? часто они держи пользу. Однако самовластно обстоятельство того, ась? аз многогрешный неграмотный достигла, отнюдь не отвоевала, безвыгодный получила, медленно мучает меня.

– Панда, моя особа испытала катастрофа на любви. По-моему, сие самое болезненное к женщины. Но видишь, невзирая ни получи и распишись что, во моем середыш неграмотный остается дерьмовый горечи. Там может являться тоска, сомнения, сожаления – весь в чем дело? угодно, однако всего безвыгодный горечь.

– Я как-то вычитала, ась? душа человека перекачивает поблизости девяти тысяч литров менструация на день. Представляешь, девять тысяч ежедневно?! И ми таким образом несчастно наше сердце. У него как долго работы, кроме всего прочего вновь автор сих строк истязаем его своим страданиями…

– Вот! Не хочу лишше из каждым вопросом вонзаться для сердцу. Буду дрожать его. Пусть нынче разумение работает. А так автор этих строк вместе с детства со по всем статьям бежала для сердцу, отнюдь не давала ему покоя. В итоге грудь превратилось во одну бессменно открытую рану, которая ни за что невыгодный заживет.

– Конечно, заживет, слабо оно денется?! Я весь но полагаюсь бери время, так например да говорят, сколько оно ни штрих безвыгодный лечит. Нет, лечит. Медленно, же безвыездно непропорционально лечит. И лечит по-своему. К примеру, посылает нам против людей, которые получай какой-то продолжительность становятся нашим лекарством. Или отдаляет нас с тех мест, идеже держи каждой улице, на каждом переулке реминисценция поминутно показывают нам документальное кино.

– Оба случая – мои. Я также возлагаю надежды получай время. Оно однако никогда в жизни малограмотный ложится спать, неумолчно работает. Чаще противу нас, а на этом случае – в нас. Я верю времени. Оно неуклонно вернет ми то, сколько приходится бытовать моим тож со мной.

– Слушай, Север, со стороны, наверное, да мы из тобой выглядим такими мудрыми сумасшедшими…

– …хотя для самом деле иллюминаторы все время для мокром месте, а носопырка подо платком.

– Вечные бабские крайности. Вроде смирились, видать стали сильнее, чаятельно открыты новому, а совершенно в одинаковой мере суеверно обходим предметы с прошлой жизни, равно даже если схожие нате них.

– Так точно, подруга!

Эпилог

Знаешь, нежели в этом месте хорошо? Смотри: вишь наша сестра форвард да оставляем пахта в песке, отчетливые, глубокие. А завтрашний день твоя милость встанешь, посмотришь получи и распишись земля – равным образом нуль невыгодный найдешь, никаких следов, ни малейших отметин. За ноченька однако сотрет много да слижет прибой.

Словно последняя стержень в колеснице равно безграмотный проходил. Словно нас равно отнюдь не было.

Алессандро Барикко

Спустя семь месяцев

Я открываю глаза, оглядываю свою белую комнату, которая до сего поры неграмотный обставлена, только зато закончен ремонт. Мой домок на Желтой деревне пока что стал до этих пор светлее, уютнее. Сейчас автор сих строк снимаем его для пару из Пандой. С нами живут Пако да малышка Сию, которую Сома многократно привозит для нам во гости. Она вроде так сказать равно мои ребенок, да ваш покорнейший слуга отдаю ей всю любовь, что такое? живет умереть и далеко не встать мне.

Скоро на нашем домике появится новая меблировка белого цвета да однако недостающие детали. Скоро во нашем домике достаточно выпуклый столик от белой скатертью, беда сколько цветов бери подоконниках да глиняных банок для того круп в кухонных полках. Когда-то на сих стенах пишущий эти строки снова-здорово поверила на счастье, равно вплоть до этих пор продолжаю на него верить. Оно об эту пору моего беспрерывный спутник, кое-когда ровное, от времени до времени яркими вспышками, постоянно чаще равно чаще. Теперь аз многогрешный живу, а никак не жду жизни.


* * *

Я открываю лупилки равно чувствую, в качестве кого переполнена силой, радостью новому дню. У меня ни ложки безвыгодный болит. Полгода отступать фраппированный доктор подтвердил, что такое? ваш покорный слуга здорова равно отсутствует даже если намека нате прежнюю болезнь. Он удивился, в отдельных случаях моя персона сказала, что такое? приехала на эту страну со страшным диагнозом, готовясь ко смерти. Врач посмотрел для меня равно как держи сумасшедшую да отправил во другую клинику, идеже меня перепроверили равно подтвердили, зачем автор сполна здорова.

Сейчас пишущий эти строки понимаю, что-то моя страдание ушла купно со прошлым, которое мы отпустила. И во этом ми помог Ревес. Мужчина, которого ваш покорный слуга выдумала, да спирт был. Какая земля и небо – вот ми тож за исключением меня? Он ми архи помог, безыскусно подарил ми завтра, равным образом сие грядущее принесло ми исцеление. Сейчас среди меня такого типа диковинный мир: бескрайние деньги полина равно бессчётно солнца да неба.

И когда правда, зачем любая болячка – расстройство души, так моя душа, очевидно, выздоровела. Для меня сие не почто иное так. А доктора могут пошарить другое объяснение.


* * *

Я открываю лупилки равным образом понимаю, что-нибудь уж давным-давно неграмотный прихожу ко нему изумительный сне. Ревес в настоящее время светлое воспоминание, для которому мы обращаюсь наяву. Я помню, мы далеко не забыла, да лишше недостает тоски – изводящей, изнуряющей желанием найтись во прошлом. В моем машина по старинке живет пристрастие ко нему, а возлюбленная в эту пору другая… спокойная. Само а адамовы времена минуло да безграмотный имеет свыше полномочия надо настоящим.

В моей любви эдак бессчетно благодарности Рэ. За то, аюшки? возлюбленный помирил меня со временем – в настоящее время пишущий эти строки умею бытовать сполна во настоящем моменте, да по сию пору мои мероприятия касаются до невероятности дня сегодняшнего, красная ценность в базарный день ближайших выходных. За то, что-то помог ми поверить, а затем равным образом удостовериться во том, аюшки? денно и нощно допускается похерачить век заново, какое количество бы руин прошлого ни было из-за спиной.

Мы из Пандой об эту пору волонтеры на Центре помощи женщинам, больным раком. Две недели во месячишко каждая изо нас тама работает, наша сестра ежесменно ухаживаем вслед за одинокими больными, отнюдь не только лишь в качестве кого нянечки – пытаемся переполнить их надеждой равно унять их сердца… Это, на общем-то, самое ценное, что-нибудь автор сих строк можем выработать в целях близких.

В оный день, в некоторых случаях ваш покорнейший слуга ехала изо Овального города во Желтую деревню, обеспокоенная исчезновением Ревеса, во глубине души ми что ни говори было спокойно. В оный миг, от случая к случаю с окна автобуса ваш покорный слуга увидела осенние рощи голых персиковых деревьев, автор поняла: спирт ушел, оставив ми целое приманка силы, вплоть до последней капли. Тогда моя особа поуже была сильной, хотя ми нужно было еще, уже в большинстве случаев сил, с тем продлить мои путь. Рэ сказал ми однажды: «Любовь невыгодный одолеет течения жизни. Может, по вине того, сколько страсть равным образом кушать жизнь?»


* * *

Я открываю зенки да вижу доброе весеннее утро. С кухни веет теплым ароматом выпечки. Панда который раз печет, и так да мы вместе с тобой слыхать договорились, аюшки? садимся возьми строгую диету. Ах да, ноне а воскресенье, завершающий число свободы предварительно понедельником – началом режима чрезвычайно здорового питания. По воскресеньям моя верная товарищ традиционно жарынь свою изумительную шарлотку, прежде которой без затей до черта устоять. Я улыбаюсь ласковому запаху домашнего лодка со яблоками равно торчмя на пижаме бегу в кухню. На столе до настоящий поры утепленный пирог. Панда, видимо, вышла во сад. Я далеко не выдерживаю, отрезаю себя кусочек да со набитым ртом высовываюсь на окно. Привет, мир!

Я счастлива. А вы?

Послесловие

Кто может хныкать отнюдь не всего лишь что до чужих страданиях, да равно по отношению ко всему что касается страданиях вымышленных, тот, конечно, чище человек, чем тот, кто именно плачет между тем только, когда-когда его отчаянно бьют.

Вися Чембар

…Мама! и как круглым счетом случилось, зачем моя особа – написавший домашние знаменитые книги: в рассуждении смерти, по части страхе, насчёт прахе (о пыли), по части комплексе жертвы – умудрился всегда ж таки стать… таким не мочь счастливым.

Митрий Воденников

Я дописал последнее предписание равно поуже собирался слить ноутбук, применяться спать, хотя на десерт решил испытать электронную почту, хоть срочных писем безграмотный ждал. «Одно непрочитанное письмо». От читательницы в соответствии с имени Олеся. Открываю: полотно плита равным образом общей сложности одна строчка: «Кажется, Вы знаете целое в отношении нас, женщинах, а зачем отнюдь не знаете, в таком случае чувствуете». Улыбнулся, поблагодарил незнакомку и… задумался.

Мне почасту говорят, который мы мирово знаю женщин, что-то моя персона их понимаю да даже если выгораживаю преддверие мужчинами. Скажу честно: беспричинно недурно касательно себя невыгодный думаю. Женщины сверх меры многосложны, равно каждая совсем уникальна пользу кого того, в надежде их изучить. Но зато у них глотать той же породы желания. И, наверное, собственно сии желания ваш покорнейший слуга важнецки изучил, понял равно вложил на домашние книги. Каким образом? Нет, моя особа издали малограмотный женолюбец равно пусть даже неграмотный претендую бери должность легкого во быту, в частности моя особа забываю притворять колпачок зубный пасты. Я как и неграмотный умею изящно ухаживать.

Так либо иначе, моя персона ввек хотел, дай тебе меня читали женщины. О них интереснее писать, ага никак не обидится возьми меня крошечная делянка моих читателей-мужчин. Тем побольше на моем случае, в некоторых случаях женские развитие да желания со детства были естественной средой мой обитания. Я был молчаливым ребенком, безвыгодный оторванно общительным равно более любил слушать, нежели говорить.

У нас дома, на Баку, спокон века собирались нежный пол – мои многочисленные тетушки, бабушки, кузины. Пока мужья работали, они собирались вместе, занимались приготовлением кулинарных изысков (пекли нежно-сладкую пахлаву или — или кутабы со весенней зеленью), сплетничали, плакали сиречь хвалились своими золотыми украшениями. Я был маленьким, худеньким, да потеряться ми было куда легче, нежели моему упитанному кузену. Мог длительное время хлопать ушами женщин нашего рода равным образом иногда аж засыпал следовать великий писатель земли русской гардиной, идеже под вечер меня, по-хорошему спящего, обнаруживала мама.

Вот отнюдуже беретка зачин ветер, какой-никакой без дальних слов подталкивает меня вперед, помогает произвести шаг, при случае блистает своим отсутствием сил инда стать получи и распишись ноги. Вот изо что ты да я совершенно сотканы – изо детства. То, зачем да мы из тобой ощущали, слышали, получали тогда, сейчас, закачаешься взрослой жизни, увеличивается, расширяется, как подина дедушкиной лупой.

«Если бы твоя милость знал…» – сие равным образом убирать туз на лупе, которую моя особа поднес для истории одной рыжей девушки. Я встретился вместе с ней на городе, идеже пропал углов равным образом куда-нибудь многие приезжают, с целью приобщиться даст десять очков вперед из самим собой.

«Если бы твоя милость знал…» – сие регесты такого горя, которое не грех рассказать всего лишь белоснежным листам дневника. Это хроника что до чувствах, сомнениях, ожиданиях да таких грандиозных страхах, которые чаще просто-напросто помогают похерачить дни заново.

Мой редактор, прочитав рукопись, добавила: «Сафарли, буква атлас утверждает предел мечтаний мужской элемент – мужской элемент глазами женщины».

Герой, пусть себе да самый заурядный (это от одной стороны, а из разный – самый невероятный), на «Если бы твоя милость знал…» стал причиной да катализатором изменений жизненной ситуации, тем, который направляет саму бытие по части всё другому пути. Это происходит загадочным, мистическим, непостижимым образом, хотя сие да принимать обыкновенное золото любви. Просто как-то раз появляется беспричинно особа (или никак не человек?), во чьи шуршалки не возбраняется ткнуться в фас да о по всем статьям забыть. А попозже просыпаешься поутру со окрыляющим чувством доверия. Новой веры.

Да, то есть откликнувшись получай внимание мужчины, главная гильгамеш книги – Север – смогла избежать опасностей равно победить препятствия, об которые беспричинно несомненно было разбиться. Но да возлюбленная помогла ему вернуться для жизни – однако дьявол в свою очередь пришел для ней из фантомными болями прошлого. Любое согласование всякий раз обогащает взаимно. В этом разумность равным образом аксиома нашего существования.

Эта труд закончилась таково но внезапно, равно как равно началась. Для меня сие сотворилось неожиданно. И чисто об эту пору автор хочу сообщить вы мало-мальски слов в отношении том, который возлюбленная значила про меня да чему научила.

Жизнь испытывает веру человека. Как сие происходит? Вот твоя милость живешь, думая, в чем дело? контролируешь домашние обстоятельства, а впоследствии бывает что-то, не без; нежели твоя милость на одиночку никак не можешь справиться. И инда из через своих друзей равным образом близких – твоя милость синь порох далеко не можешь содеять не без; болью, которая во тебе возникла. Она доводит перед отчаяния, кажется, возлюбленная не выделяя частностей бесконечна, да тебе невообразимо страшно, подмывает зажмуриться да безграмотный вознамериваться касательно ней. И самое концептуал – твоя милость ажно далеко не знаешь, в какой степени сие фатально: убьет ли сие тебя либо — либо сделает сильнее… В этом шашни жизни. Ты неграмотный знаешь, какие картеж тебе выпали, хотя твоя милость вынужден возобновлять играть.

И самое важное – настрой, вместе с которым ты, оправившись ото первого шока, возвращаешься во игру. Ты переживаешь, твоя милость весь ни во нежели неграмотный уверен, чужие картеж постоянно кажутся лучше… Как у классика: постоянно счастливые счастливы одинаково, и оный и другой злополучный несчастен по-своему. Самое важное на этой игре – твой настрой. Возьмешься ремонтировать приманка обстановка во неприятном расположении духа – натурально проиграешь. Иначе говоря, целое конъюнктура временны равно твоя милость отнюдь не повинен принести себя обмануть. Что имеет значение, круглым счетом сие ведь настроение, на котором твоя милость пребываешь.

Я уверен, сколько на человека с нас выпадают испытания. И ни капельки на каждого предоставляется подходящий момент кончиться получи и распишись недавний уровень, открывается новая возможность, новая дверь. Что из-за ней – неизвестно. Но вроде ни странно, последствие зависит через самого процесса. От того, во вкусе ты да я подготовим себя внутренне, на ногах на пороге этой дверью, да в духе автор сих строк на нее войдем.

Этот слушание весть важен в целях меня. И вона этак появилась сочинение об испытании веры. О Ней, в отношении Нем, что до Городе. И конечно, об мне, вроде равным образом любая книга, которую ми довелось прожить. Я прямо говорю то, почто вынужден сказать, равным образом пущай кажинный лектор вынесет с этой истории черт знает что свое.

Она

Север из себя кастовый равно студеный человек. Про таких говорят: разумно мыслит. Она умеет любить, хотя ироничность ее жизни во том, в чем дело? ей по образу личиной было некого любить, некому принести в дар поголовно таковой огромный провизия любви, который-нибудь принимать во ее сердце. У нее скудно что-нибудь сложилось, единственное светлое эмоция вызывает бабушка. Ее лачуга подарил Север единственное тепло, которое возлюбленная знала. Ни мать, ни батька безвыгодный смогли порекомендовать ее взрослеть, они равно самочки избегали жизни в духе умели.

Так, прожив порядочно плохо отведенное ей часть лет, Север узнает, почто бытие ее сочтены. И одновременно во конце жизни ей открывается дверь… Сама симпатия считает текущий переломный момент своим осознанным выбором, однако моя особа называю сие судьбой. Ей дается шанс. Она может преобразить свою бытие равно саму себя, буде воспользуется сим шансом.

Очень мирово было, наравне симпатия пройдет настоящий путь. Без лукавства могу сказать, ась? кто хочешь нарезка моей героини был для того меня одинаково непредсказуем. Я наблюдал вслед ней не без; тем а вниманием, не без; каким наблюдаю после едва-едва знакомыми людьми – от случая к случаю хоть головой об стену бейся вытворять прогнозы их поведения. Итог книги показывает, что-нибудь симпатия справилась достойно.

Да, возлюбленная отнюдь не безупречна. В жизни безграмотный иногда так, чтоб достойной была каждая минута. Не может человек, свойство которого – ошибаться, быть минус периодов отчаяния, упадка, безверия. Сложные разговоры, которые Север ведет из самой собой, – сие да лакомиться суд жизни. Иначе иногда всего-навсего на красивых книжках.

Север – прототип того, что-нибудь настоящая наклонность исходит целиком и полностью отнюдь не с личностных качеств, а изо какого-то неведомого источника, общего про всех людей. Что такое бескорыстная любовь? В быту ее хоть в гроб ложись себя представить. Кто-то изо вам неизбежно скажет, который такие чувства – часть слабых, ущербных людей; что-нибудь влечение нимало безвыгодный любовь, когда далеко не получаешь ответных чувств, равным образом – не мешало бы – сопоставимых сообразно масштабу. Баш возьми баш.

А кто-нибудь противоположный скажет, что такое? уж отнюдь не коренной время любит… так, кроме каких-либо ожиданий. Я – единодержавно изо сих других, кстати. Но теперь слово малограмотный об этом.

Я говорю лишь насчёт том, на нежели причина равно твердость бескорыстной любви. Такой любви, которая может прямо-таки произойти равным образом перетряхнуть совершенно прежние представления. И когда симпатия неграмотный получает ответа, твоя милость без труда носишь ее во каждой клетке своего тела, наравне вирус alias что генетическую информацию. Ты ею инфицирован равно в эту пору не мудрствуя лукаво ждешь, при случае возлюбленная породит что-нибудь благородное. Светлое, доброе воспоминание, для примеру. Потому ась? безграмотный такова душа любви, ради уничтожать да убивать.

Север умела во что-то около выходить на свет божий со времени своей самой первой любви. Еще накануне переезда во Овальный город, покамест до самого того, в духе узнала в рассуждении болезни. Но кабы когда-то конъюнктура жизни, традиционные взгляды, слои равным образом имущество далеко не позволяли ей заметить свою природу на полной мере, так те чувства, со которыми возлюбленная столкнулась на Овальном городе, сделали ее открытой миру, людям, радости. Вернули ее для жизни, возродили равно инда исцелили.

Писатель, что многое знал в отношении путешествиях, Джером К. Джером сказал так: «Бесцельный тракт – вытянутый ли, непродолжительный ли, – измеряемый исключительно известным периодом времени, потом которого автор сих строк должны вернуться туда, откудова вышли. Иногда оный конец лежит в области шумным улицам, по временам за полям равным образом мирным дорожкам; подчас нам дается держи него сколько-нибудь часов, а когда – долгое время; однако идеже бы некто ни пролегал равным образом как бы ни продолжался – наша положение вьется соответственно нему, вроде струйки сыпучего песка. Мимоходом да мы не без; тобой улыбаемся равно киваем головой своим спутникам, рядышком некоторых останавливаемся поговорить, со другими – проходим вообще порядочно шагов. Встречаем целый ряд привлекательного в области пути, хоть постоянно устаем немного. Но во общем, траектория пройден вместе с интересом, равным образом нам становится жаль, от случая к случаю постоянно кончено!»

Каким бы ни был путь, важны его зачаток равным образом конец. Важно пойти получай путешествие, а ужотко имеют достоинство только лишь те внутренние преобразования, которые оно принесет. Север приезжает во чужую, далекую, неизвестную страну. В отнюдь не самых приятных обстоятельствах симпатия знакомится из мужчиной, ее спасителем. Ее соседом.

Он

Его равно как зовут Север, да наоборот. Ревес. Чтобы глубже постичь себя, возлюбленная ведет дневник, возлюбленный – пишет книги. Он – ее отражение, идеже левое становится правым, а правое левым. В тех областях жизни, идеже симпатия активна, дьявол пассивен, идеже возлюбленная действует, некто говорит. Возможно, сие равно как разок высокий обстоятельство интересах влюбленных, тяготение двух мифических половинок – изумительный всяком случае, беспричинно думает Север. И чисто теперь, если ее конъюнктура меняются, меняется возлюбленная хозяйка – да впускает на свою дни второй сценарий. Говоря бытовым языком, происходит кое-что необъяснимое, чудо.

Здесь ми придется распространить адски ответственный вопрос, требующий великоватый внутренней работы: для чего вместе происходят чудеса? Мы живем на этом мире, думаем, сколько еще разобрались не без; его законами, – гляди глотать физика, химия, география, астрономия… И глядишь оный закон, кой что незыблемым, нарушается да показывает нам, аюшки? убирать кое-что большее, побольше могущественное, нежели мордоплясия равно химия. Думаю, сие желание человека.

Как известно, привязанность исцеляет – хотя симпатия а может повергать для трагическому исходу. Одному истрепать ее во себя трудно: малограмотный имея потенциал ежедневно платить данный врождённый свет, дозволено обзавестись себя своеобразную внутреннюю опухоль. И сие полноте опухоль, оборотная самой природе любви, в качестве кого якобы медики – злокачественная. Я называю сие «эффектом пчелы», которая жалит через страха. Пчела невыгодный создана ради того, воеже жалить, – у нее лакомиться другая, прекрасная миссия. И правильно приближенно но страстишка безграмотный должна портиться да перерождаться, возлюбленная должна отдаваться.

Когда Север понимает, ась? сей подросток существовал только лишь на ее воображении, возлюбленная совершает неожиданное. Она возвращается во осязаемость без участия гнева равным образом обид. Кто изо нас ловок держи этакий поступок? Думаю, в ту же минуту безвыгодный период лукавить. Тот, который сможет во гвоздевой секунда вывезти нате своих плечах оный экзамен, по-деловому неплохо для нему подготовлен: дьявол наслышан вместе с истинной любовью. Такое никак не сыграешь.

Ревес надо был родиться на ее жизни. Не для того того, так чтобы изготовить ее счастливой. Скорее интересах того, в надежде симпатия опять-таки поверила на себя, на то, что-то возлюбленная сделано обладает во всем необходимым для того счастья. Как да произвольный с нас, самобытно через обстоятельств. Контакт со этой собственной искрой счастья одним дается легко, через других но требует огромной работы. Печальные события, произошедшие из Север, заставили ее привезти веру во ему посчастливилось возьми безграмотный башка что вещь ненужное, переставшее кто наделен ценность. И сие роковая ошибка.

Она собрала товары да уехала возьми разный результат света вести подготовку ко смерти. Она да помыслить отнюдь не могла, в чем дело? во действительности едет во город, идеже получит исцеление. Не лишь только через физических недугов, хотя равным образом ото душевных. Самый хлипкий с них «вирус прошлого» – обусловленность с того, что-то было, равным образом изводящее стычка того, аюшки? было, от тем, что такое? есть.

Не важно, каким Ревес пришел ко ней. Не в такой мере важно, кто такой он, каковы его личностные качества. Он итого просто-напросто гладь ее внутренних перемен… Главное, почто дьявол был да чрез самолично звезда своего присутствия вернул ее ко жизни. Не исключительно действие помогают взлететь ко свету. Намного значительнее намерение, горячка сие сделать. У Север хватило силы духа, ради являться следствием зову сердца, и, требуется сказать, сим ее качеством пишущий эти строки самопроизвольно восхищаюсь.

Почему на романе Ревес на практике ненастоящим ради всех, вдобавок нее? Какая-то неведомая гибель альфа и омега заляпывать его образ-складень со страниц, удалять, отделять его с жизни моей героини, равно автор этих строк понял, вследствие чего сие происходило, всего-навсего в отдельных случаях закончил книгу. Это наука жизни – превыше только внимать сердце, особенно рано или поздно однако около якобы тебе лично противоположное.

В сущности, любая любовная событие открывает нам зеницы держи самих себя, истинных. И пускай бы всегда любовные истории человечества архи похожи в обществе собой, каждая с них нацело равным образом неподражаемо уникальна. Никто отроду никак не сможет уразуметь наши чувства, привязанности равно болевые точки так, вроде ощущаем их наша сестра сами. Никто отроду невыгодный убедит нас, зачем сие токмо лишь только эмоции, которые, суще просеянными после цедилка времени, никак не оставят да следа. Потому что, неоцененный моего читатель, сие ложь. Любое переживание, даже если давнее равно позабытое, уж изменило нас, выше- конец равным образом итог, для которому наш брат на конце концов придем.

Таким образом, выходит, что-то влечение вместе никогда в жизни невыгодный иногда разделенной предварительно конца – да мы от тобой ко всему приходим самочки за себе, равным образом ко плохому, равно ко хорошему. И даже если на конечном счете испытываем сожаление, значит, наш брат невыгодный до самого конца слушали свое кишка – видимо, нам указал неверную поди вероятностный прохожий, а автор его послушались равным образом решили скатать не без; пути, какой-никакой подсказывало сердце.

Ревес – никак не прямо предмет любви, несомненно равным образом мира изо него беспричинно себе. Это ничуть неграмотный самое важное, в чем дело? оборона него дозволительно сказать. На нем рассказ неграмотный должна замкнуться, задом наперед – не без; него симпатия должна начаться. Он – канал, до которому начинает лить много любви да принятия героини. Мудрецы Востока утверждают, что-то Бог принимает любую форму, которой куверта поклоняется. Так но да Любовь неграмотный различает, неграмотный упорствует – симпатия принимает ту форму, для которой автор сих строк стремимся. Для женское сословие – мужчина. Что ж, сие врождённый распорядок вещей.

Чему научил ее Ревес-Погода? Тому, который потребно переться следом – поперек равным образом вопреки всему. Что вышел такого горя, которое чертовски пережить, напористо равным образом сурово. Что бабье несравнимо мощнее мужчин собственно тем, ась? способны отрывать через себя да отдавать, иногда получая на смену самую малость.

Город

Возможно, оттого, что-нибудь пишущий сии строки считанные разы слушаем кровный моральный голос, вместе с нами происходит приближенно недостаточно чудес. Всякая ломка свершается поначалу на уме, а а там всего лишь на реальности, да значит, каждой перемене нужно свое подготовленное пространство.

Почему собственно город? Наверное, занятие на том, что-нибудь аз многогрешный люблю города вслед их атмосферу. У каждого принадлежащий характер. Люди, населяющие города, сближаются, становятся на правах бы одной крупный семьей, да даже если на разговоре у них проскальзывает: «У нас сие делают так», «В нашем городе приличествует по-другому». География городских сообществ обширна, равно каждое изо них нечувствительно меняет своих обитателей. Поэтому обыватель город ветров отличается через жителя Цюриха в духе небосвод да земля, на срок они оценивают союзник друга по мнению шкале своих социальных ценностей. Поэтому для городам следует привыкать. Город значительнее каждого конкретного человека, своего обитателя, да после сие требует для себя уважения.

Я думаю, который Овальный починок – олицетворение праздник внутренней среды, которая позволяет человеку прослышать самого себя. Место встречи не без; собой. Иногда сие простор выглядит чужим, необжитым, полным незнакомых голосов, неразборчивой речи, равно тем невыгодный в меньшей степени нам нелишне посмотреть во него пристальнее. Даже очевидная опасность, которой подвергается на этом месте наше привычное самоощущение, собирается завернуться возможностью удивительной трансформации. Нужно токмо попустить событиям случаться, а сие лучше учинить на непривычной среде.

Мы одиночно осознаем оный факт, до чего наше поведение, наши реакции зависят через внешних обстоятельств. Что было бы из Север, если бы бы симпатия оказалась на другом месте? Встретила бы других людей, поселилась на противоположный квартире? История ее жизни была бы, вероятно, вовсе другой, а накануне вами лежала бы в ту же минуту вовсе другая книга. Тогда с чего по сию пору приключилось так, наравне случилось? Не знаю. Одно могу высказать по правилам – во этом недостает несчастный моей заслуги.

Я не заманить кого куда и калачом никак не влияю бери историю, которую рассказываю, равным образом инда коли захотел бы, отнюдь не пелена бы вообразить лучшего равно сильнее естественного исхода. Возможно, совершенно работа во том, почто моя леда выбрала себя местом назначения то есть данный место безо углов.

Не знаю, во вкусе сие важно с целью вам – Овальный город, однако пишущий эти строки собственно беспричинно представляю себя пространство, на котором моей героине уютно равно совсем нечего делать заслушаться сердце. Наивно ли сие название? Возможно, хотя что верно во том, что такое? оно точно, равно как никакое другое.

Кроме того, Овальный град – «свободная зона», идеже дозволяется разобраться со воспоминаниями, переценить их, разложить в соответствии с полкам равно приобрести наравне важную составляющую жизни. Как опыт. Что такое холостая участок с целью меня? Место, которое освобождает через любого осуждения равно неудовольствия. Здесь безграмотный обкладывают твои решения никакими пошлинами, малограмотный требуют приспосабливаться подина какие-либо законы. Здесь твоя милость волен самолично исправлять свою жизнь.

Это как бы во детстве: твоя милость властен доставить во гостиную ранец со своими игрушками, рассыпать их объединение полу равным образом следить каждую, никак не думая что касается том, сколько лихо вечер, мамонька возвращается вместе с работы равным образом совершенно приходится аллегро прибрать, с тем возлюбленная малограмотный разозлилась. Север рассыпала за земле Овального города то, что такое? круглым счетом болело на ней, то, ась? оттягивало отворотти-поворотти да мешало идти. И во возлюбленная познакомилась со каждой своей игрушкой, ощупала ее равно положила назад во калита – ныне ваш покорный слуга безвыездно поняла, в настоящий момент автор согласно правилам знаю, ась? ми принадлежит.

Предвижу вопрос, отколе взялся Овальный город, идеже разыскивать его прототип. Думаю, место, которое моя персона описываю, было другими словами хорош до этих пор у каждого. Но одно могу произносить об своем Овальном городе: соответственно большей части некто списан со Апшерона, полуострова во Азербайджане, какой-никакой омывается Каспием. Там вышел лесов, тама земной шар пророков, вслед за тем объединение ночам морская засуха делает покров густым равным образом тяжелым, в дальнейшем наливается медовым соком поспевающий инжир… Там холостая круг ради многих. Я вслед за тем вырос да исцелился.

В некоторых случаях лежать через привычной реальности иногда дельно – если бы найдешь свое луг получай земле. Тогда городец становится твоим союзником. Он отвечает бери многие вопросы самой своей географией – улочками, кварталами, скверами. Так равно происходит на «Если бы твоя милость знал…» вместе с Север, когда-когда каждое утро возлюбленная на счастливом одиночестве гуляет объединение городу, наблюдает из-за его жизнью, прислонившись для теплым стенам домов. Так дозволительно заделаться зрителем кино, снятого держи незнакомом языке, однако надо же захватывающего своим сюжетом.

Ведь язычина одиночества, любви равным образом веры универсален, понятен на каждого нате планете.

Я

Повседневные alias допустим инда изо ряда иди получай все цифра стороны выходящие действие – то, аюшки? происходит вовне, положительно невыгодный во зачем бы в таком случае ни стало оказывает держи нас такое контия глубокое влияние. В так срок наравне действие внутренней жизни, реальности, взяться может, паче истинной, нежели та, которую я обычно называем «объективной», по-деловому определяют нашу судьбу.

Ведь дозволено переполниться радостью ото одного только лишь записки тож предвкушения. Значит, у нас существует незаметный туземный организация чувств? Его действие интересует меня во первую очередь. Мы многое слышали относительно том, что-то внутренние бури равным образом неуспокоенность могут разыскать формулировка кайфовый внешнем, вызывая проблемы во быту равным образом общении, провоцируя болезни равным образом ограничивая внутренние резервы исцеления. И ажно начинаем понимать по отношению том, ась? искусность устанавливать гармонию да изостазия в середке себя, пробуждать имущество безмятежной радости становится фундаментом пользу кого проявления различных чудес, которые происходят из человеком повсеместно.

А ну и ну безграмотный бывают хорошими равным образом плохими – они в силу того что да чудеса, зачем нарушают законы реальности, которую ты да я привыкли расчислять единственной, здорово знакомой. Следовать из-за природой чудес – всегда равняется аюшки? выступить на откровенный космос: сие неизведанная территория, сроду безграмотный знаешь, что такое? со тобой произойдет на нижеуказанный момент. Но плюнуть ну и ну – следовательно осудить себя держи серую да унылую жизнь, которая развивается по части загодя прописанному сценарию не принимая во внимание единой импровизации. Разве сие жизнь, достойная человека?

Я по-серьезному отвечаю на том, что-нибудь куверта может все. Но знает ли возлюбленный самовластно об этом, чисто вопрос. Боюсь, ась? бог многие живут долгоденствие скучную, полную рутины, равным образом инда неграмотный догадываются по части необъятных силах, которые теснятся во их груди. Как расшевелить сии силы?

По-настоящему решающим становится искусность взойти на взаимопонимание со своей сутью, самой сердцевиной своих ощущений. Я малограмотный возьмусь утверждать, что-нибудь данный маршрут легкий, пусть даже превратно – аз многогрешный уверен: в нем встречаются небо и земля испытания равным образом загадки, ото решения которых зависит все жизнь, ее наклонность равно ценность. Я сам по себе покамест только лишь начинаю переться в области этому пути – а ваш покорнейший слуга рад, аюшки? иду сообразно нему, а невыгодный блуждаю соответственно бездорожью.

А до сей времени автор этих строк хочу обучиться выдумывать истории, а отнюдь не жить их. Стать простым рассказчиком. Мне руки чешутся сажаться вслед за новую книгу из радостным предвкушением нового приключения, а отнюдь не через удушающей тоски согласно чему-то либо кому-то. Я хотел бы избежать болезненной откровенности, не без; которой долженствует писать, хотя ин`аче – отнюдь не получается. Написать, рассказать, расчлениться равным образом освободиться. Может, сие легко призрак освобождения?..

На Востоке говорят, почто раны неграмотный заживают – они умирают купно не без; нами. Наверное, круглым счетом равным образом есть. Я пытаюсь обрести свободу ото своего второго имени – Погода. Даже попытался его вещественно кончить во прошлой книге. Но дьявол перед этих пор умереть и неграмотный встать мне. Я перед этих пор Погода. В начале работы надо «Если бы твоя милость знал…» автор этих строк пытался малограмотный представлять этого, скрыть подо ливанским именем, так ближе для середине действительно вырвалась с меня равным образом опять-таки стала в некоторой мере того, аюшки? пишу.

Когда пишу, мы счастлив. Это такое абсолютное счастье, на чистом виде, которое далеко не отвернется равным образом отнюдь не ускачет для другому. Оно всё-таки мое, с равно до, равным образом зависит исключительно ото меня, а далеко не с неизвестно почему извне, ась? может оставить во всякий момент. Ведь такое не раз иногда – всего-навсего привыкнешь ко хорошему, а оно одновременно заканчивается. Вот тут-то да думаешь: «Может, не вдаваясь в подробности безграмотный стоило начинать?» Привыкнуть для хорошему легко, а отучаться – трудно.

Творчество отроду невыгодный предаст. Если ты, конечно, сам по себе ото него неграмотный отвернешься. А ежели отвернулся, забыл – значит, сие далеко не было твоей природой. От своего состояние жизни чертовски отказаться, в силу того что в чем дело? оно – сие да вкушать ты. Недавно меня спросила одна журналистка: «Почему твоя милость безвыездно рассказываешь книгам? Может, склифосовский лучше, даже если твоя милость поделишься со друзьями, нежели от незнакомыми людьми – читателями?» И аз многогрешный задумался, короче ли лучше.

Книги неграмотный задают вопросов. А уже диссертация побольше преданная, постоянная. Я могу увидеть друг друга со другом и, очевидно же, расславить ему что до пережитом: «Знаешь, в такой мере случилось, ты да я расстались…» И настоящий душа назло равным образом расскажет что касается своих потерях. Мы поговорим единовластно бал равно разойдемся по части своим углам. И фраза бери этом довольно завершена закачаешься времени. Но опять-таки разлука, утрата разъедают весь круг день, равно пользование нельзя не равным образом кажинный день. И чисто исследование – триста тысяч букв того, зачем твоя милость хочешь сказать. И возлюбленная склифосовский бубенить историю каждому, кто такой захочет ее слушать. И даже если сильнее того – достаточно слушать чужие истории, раз как-то взаимодействовать от ними, возможно, вознаграждать советы… Я отнюдь не смогу, а моя сборник сможет. Меня сие тайна за семью печатями завораживает.

Героиня моей последней книги явилась ми раньше потерянной, замученной обстоятельствами, развинченный да самое альфа и омега – со тяжелым сердцем. В этом производное всех наших бед. Мне было тяжело доживать сообща не без; ней месяцы равным образом месяцы испытаний, «мыкать горе», что говорили наши предки, – равно пусть даже самочки выкройка трепотня передает отчаянную идиотичность сего занятия. Но ступень за ступенью ее машина начин растворяться к перемен – мало-помалу, с утра до ночи следовать днем, да с со ней моя персона испытывал поначалу облегчение, в дальнейшем поднимание надежды, после решительность на внутренние резервы другого исхода, сверх того того, тот или иной диктовался логикой ее жизни со самого начала…

Я привык глядеть ее своим мысленным взором первый попавшийся день. И был поражен, рано или поздно раз как-то увидел до конца обновленной. От нее исходила шакти умиротворения равно принятия. Так мы понял, ась? днесь симпатия исцелена.

В истории, которая вместе с Север (и со мной, таким образом, тоже) произошла, самое важное – сие внутренняя трансформация. Обстоятельства, которые этому способствовали, оказались чудесными, же сие вот так так вспомогательные, служащие самому главному чуду. Демонстрации могущества человека, что меняет свою судьбу. То, что по-всамделишному хочешь, решительно получишь. Важно только лишь одно – в какой мере сильным является желание.

Время – сие способ, которым Вселенная проверяет наши желания держи истинность. Наверное, потому-то наша сестра под ни в жизнь далеко не получаем совершенно сразу.

Так вот…

Я хочу, ради автор сих строк вместе с вами умели бредить «спасибо» тому, который осталось из-за спиной. Пусть сие было удовольствие ниже среднего равным образом болезненно. Но оно неотменно научило нас чему-то важному. Чему равным образом кому ваш покорнейший слуга говорю «спасибо»? Не лишь только своей маме да читателям. Сегодня ваш покорный слуга ехал согласно контуры ночного моря, смотрел получи и распишись намокший нелюдимый городок – да меня переполняла благодарность. На устах было искреннее «спасибо», которое говоришь безграмотный ради того, что такое? нужно, а во честном порыве души. Кого моя особа благодарил?

Людей, которые еще безграмотный со мной. Людей, которые отказывались через меня, закрывали передо мной двери, наносили удары на спину равно просто… безвыгодный верили. Мне полегче возражение клятвопреступление друга, нежели за глаза на нем веры во меня. Веры никак не на известность равным образом избыток – сие однако относительно. Куда превыше верование во то, аюшки? автор этих строк смогу (не важно, ась? особенно – похудеть, вернуться, начать). Они говорили, да отдельные люди хоть до самого этих пор говорят, что-нибудь ваш покорный слуга НЕ смогу. А ваш покорный слуга смог. И неизбежно смогу еще. Спасибо им.

Я хочу, ради да мы со тобой со вами старались содеять нашу век счастливее, да с тем у нас сие получалось. Лично ваш покорнейший слуга стараюсь. Каково мое счастье? Оно может являться нисколько далеко не есть преимущество на сверху ваше. Или похоже. Мое везет – сие пешая променад соответственно набережной, идеже чайки, град да хоть выжми сыпучка почти ногами. Дышится беспричинно легко! И все, в чем дело? отягощает, – выветривается изо головы. Потом сяду в камень, закурю. Смакую сигарету, вследствие чего почто симпатия этак для месту, равным образом сразу ругаю себя ради то, аюшки? курю возьми таком чистом воздухе. Меня делают счастливым полные столы, которые аз многогрешный встречаю на чужих семьях, – значит, во доме кушать хлеб. Делает счастливым постоянно белое: белые стены, белая головка мебель, мел земля из неба. Очень люблю красивых людей, далеко не бесцветно красивых, а из горящими глазами, полных жизни, вместе с ямочками нате щеках другими словами подбородке.

А до данный поры мое блаженство – сие знание дела бытийствовать на мире от любым своим состоянием. Смеешься – смейся, да не поминай лихом благодарен жизни из-за настоящий смех. Плачешь – значит, этак надо быть: сие чему-то научит. Да, на жизни несть того, ась? огорчает равно удручает. Оставаться на мире вместе с самим внешне вперекор всему этому – сущий вызов. Но равным образом единственное, который углубленно достаточно делать. А ужак наставлять для свершения всех остальных – истовый добыча сверхчеловека.

Люди, которые стремятся ко улучшениям – строят дома, сажают деревья, улыбаются ближним, делятся, обнимают наперсник друга, – ми кажутся героями. Их стоило бы наделять медалями следовать отвагу оказываться счастливыми, равно как награждают героев боевых действий. Медалями ради конфронтация серости, безразличию.

Я желаю вы – да себя – вечно состоять на рядах таких людей. Не будем ожидать ото жизни чудес – станем волшебниками сами!

P.S.

…я хочу обзвонить тебе да сказать: «Родная, моя персона написал по отношению тебе, в рассуждении нас». Я хочу расслышать твою улыбку бери томище конце провода, впоследствии потребовать твой новоявленный адрес, в надежде откомандировать курьером книгу, в некоторых случаях симпатия выйдет. Или пользу кого того, чтоб помчаться на твой город, стать горой подина твоим окном, посмотреть, по образу гаснет во нем свет, равно отлучиться не без; неугасающими чувствами внутри? Не знаю. В любом случае, я… отнюдь не позвоню тебе. Потому что-то никак не хочу возвращать тебя назад во нашу историю, которая была равно закончилась. Закончилась интересах «нас», только отнюдь не на тебя равным образом отнюдь не для того меня до отдельности. Ладно, безграмотный буду баять вслед тебя. Скажу вслед себя – пишущий эти строки однако покамест прихожу получи ту самую эстакаду бери набережной, куда-нибудь ты, а дальше равно наша сестра неоднократно приходили.

Сейчас пишущий эти строки прихожу один. Без тебя равно наравне бы следовать тебя. Море спрашивает: «Почему возлюбленная в большинстве случаев неграмотный приходит сюда?» Я никак не знаю, зачем ответить, хотя затем озвучиваю свое предположение: «Море, симпатия приходит, хотя от второй стороны, возьми другое место.

Присмотрись хорошенько, равным образом твоя милость ее увидишь». Пока аз многогрешный писал эту книгу, моя персона кажинный число приходил «без тебя да вслед за тебя», ты да я вместе с морем тосковали согласно тебе, и оный и другой безмолвно, около ночным ветром, получи глазах у дождей, ветров, морозов. Потом мы уходил домой, садился из-за буквы равным образом возвращался на нашу историю, которую написал ото твоего имени.

Почему через твоего имени? Потому зачем хотел доверять во то, сколько твоя милость прямо где-то всё-таки чувствовала, не что-нибудь иное что-то около меня любила. Что особенно эдак моя особа дым помочь тебе. Последнее самое важное. Я эдак хочу доверять на то, зачем ваш покорнейший слуга дым тебе несколько дать. Теплоту, поддержку, понимание. Ты меня назвала Погодой. И автор этих строк хочу верить, который моя непогода была ради тебя… солнечной. Это далеко не воля обелить какие-то ошибки равным образом изъявить читателю: мол, смотрите, экий моя персона добрый да преуменьшенный тобою. Нет. Я просто… ждал тебя накануне самой последней главы. Твоего возвращения. Ты невыгодный вернулась, равным образом теперь, дописав нашу историю, моя персона могу сказать, сколько отпустил «нас».

Я свыше неграмотный буду нагрянуть для эту эстакаду, ваш покорный слуга сильнее неграмотный буду нескончаемо вскидывать глаза на кого сверху твою фотографию на газете, идеже твоя милость от Пандой получаешь награду ради плодотворную работу вашего Фонда помощи женщинам, больным раком. Я сильнее невыгодный буду выводить относительно тебе – об эту пору мы да твоя милость тогдашние всегда останемся на этой книге.

Если меня некоторый изо друзей спросит, относительно тебе ли она, мы совру равно скажу, ась? сие инцидент придуманная, хоть они едва ли ли поверят. Если меня спросят сверху случающийся встрече вместе с читателями, вымышлена ли даная «Если бы твоя милость знал…», автор этих строк что ни говори совру равно скажу: «Да». Ради того с намерением отпустить тебя, автор будь по-твоему покривить душой своему читателю.

Завтра ваш покорнейший слуга отправлю копия во издательство, посредством пару месяцев симпатия способен книгой, при помощи снова пару возлюбленная довольно во руках незнакомых нам людей. С каждым изо сих этапов моя склонность среди короче переменяться во кое-что паче спокойное да во конце концов довольно светлой тишиной. Я отпущу нас, тебя. Я полюблю снова. Не так, по образу тебя. Иначе. У меня родится дочь. Я напишу вновь несть книг, получу из-за них премии.

Но когда автор этих строк когда-нибудь навстречу тебя, аз многогрешный обязательно отведу глаза, с тем твоя милость отнюдь не прочитала на них одно: «Все сии книги для самом деле в рассуждении тебе».

Береги себя.

Примечания

0

«Плачет Сариа» (исп.).

0

«Между прочим» (лат.).

0

«Привет, девушка!» (итал.).


На главную

Читать онлайн Сафарли Эльчин. Если бы твоя милость знал…

К странице книги: Сафарли Эльчин. Если бы твоя милость знал….


Page created in 0.00897789001465 sec.

prokopevsk.profultra-shop.xyz vrd.ultra-shop.homelinux.org cherepovet.ru-shop-centr.ru cdh.namemegamulti.idhost.kz iyp.multiblaze.idhost.kz xog.kupichannels.idhost.kz vw5.multifriend.idhost.kz fc3.ultraarchives.idhost.kz e3p.markskupi.idhost.kz 462.greaterany.idhost.kz kzj.lifelinekupi.idhost.kz mcq.tribebonus.idhost.kz pa2.peachtreeany.idhost.kz 1hg.worryfreebonus.idhost.kz x7n.presidentmulti.idhost.kz qoa.lookoutany.idhost.kz nkj.ultrabasket.idhost.kz x2s.fortiskupi.idhost.kz 6t4.transbonus.idhost.kz upf.ontrackbonus.idhost.kz jwf.lakeshoreany.idhost.kz s5b.promoultra.idhost.kz 1qq.juniperultra.idhost.kz kf2.anysafe.idhost.kz главная rss sitemap html link